Водитель рассмеялся.
– Я скажу, что меня принудили силой. – Он снова глянул в зеркало заднего вида, на этот раз изучая лица пассажиров. – Вы только не попадитесь, ладно?
Все это время они ехали вдоль внутреннего периметра ограждения, приблизительно параллельно взлетно-посадочной полосе аэропорта Байюнь, ориентированной с северо-востока на юго-запад. Прямо впереди были видны низкие здания складов и ремонтных мастерских, ярко освещенные синими, белыми и оранжевыми огнями. Наверху одного из зданий четко выделялись буквы АТСКНР, выполненные из красных флюоресцентных трубок.
– Это там, – пробормотал русский.
Рядом с хранилищем стояло несколько самолетов. Сэнгстер подался вперед. Теперь от цели их отделяли триста метров. Слева параллельно ограждению стояло в ряд несколько построек; правее шла дорожка, по которой они сейчас ехали; а еще правее стояли самолеты. Одним из них был «Боинг-747-400», развернутый носом внутрь.
– Помедленнее, – выдохнул он. – Медленнее и осторожнее.
Динамик рации затрещал. Водитель схватил микрофон. Слышимость была скверная, но Сэнгстер уловил смысл.
– Они выезжают?
– Да. Двадцать контейнеров. – У полицейского пропала охота шутить. Он еле выговорил эти два слова, словно во рту у него пересохло. – Вы готовы?
– Спрячь ты это кольцо, – прошипел Сэнгстер своему спутнику.
Прошин торопливо стащил кольцо с пальца и сунул его в карман.
– Извини, – пробормотал он.
– Колпаки.
Оба сняли головные уборы.
– Маски.
Они надели коуцзяо.
В пятидесяти метрах впереди из хранилища вырулил трактор и поехал им наперерез. Он тянул за собой вереницу контейнеров. Водитель сбросил скорость до пяти километров в час. Сэнгстер изучал окружающее, прищурясь и прикидывая расстояния. Еще пять секунд, и они достигнут края зоны, освещенной огнями хранилища…
– Окно?
– Опущено. Твое?
– Опущено. Три… два… один… Пошли!
Оба выпрыгнули из машины, расстегнули белые комбинезоны и сбросили их. Они смотали их в узлы и побежали за машиной, забросив уже ненужную одежду в задние окна машины, стекла которых были предварительно опущены.
Водитель прибавил скорость, проезжая грузовую площадку, потом резко повернул направо, чтобы срезать угол к пассажирскому терминалу, рядом с которым находился отдел полиции.
Теперь на Сэнгстере и Прошине были темно-коричневые рабочие комбинезоны с эмблемами АТСКНР. Охранники на КПП поднимут тревогу, и тогда начнутся поиски двух мужчин в белом. Невелика хитрость, но, когда счет идет на минуты и секунды, выбирать особенно не приходится. Они спрятались за медленно двигавшейся вереницей контейнеров и, держась таким образом, преодолели сотню метров, отделявших их от «боинга».
Сэнгстер натянул пару плотных перчаток и начал считать, стараясь делать это медленно и спокойно. Один, два, три… Четверть расстояния пройдена. Слева контейнеры: высокие, широкие, полностью скрывающие их от кого бы то ни было по ту сторону. Справа широкий перрон, несколько машин, движущихся в разные стороны между рядами зеленых огней, вделанных в бетон: трактор-буксировщик, машина с подъемником, два автомобиля без обозначений. Никто и не смотрит в твою сторону, повторял он себе снова и снова. Если даже и посмотрят, то ничего подозрительного они не увидят. Но он все же просил у Господа, чтобы пошел дождь. Ночь была теплой, небо чистым. Единственное, за что он благодарил природу – это отсутствие луны.
Пройдена уже половина пути.
Прошин шел на несколько шагов впереди него и чуть правее. Спокойно и не торопясь. Хорошо. Они коллеги. Может быть, друзья. Два парня с одной смены, одна и та же раздевалка, один и тот же маршрут автобуса, одна и та же работа. Ничего особенного.
«Боинг», стоявший перед ними, заслонял собой все остальное. Сэнгстер, вздрогнул, поняв, что никогда раньше не видел такой самолет с земли: он был чудовищно огромным. Кабина находилась на высоте чердака трехэтажного дома. И именно туда он и Прошин должны были попасть. Наверх.
Водитель трактора описал широкую дугу, чтобы объехать самолет. Двое грузчиков сортировали промаркированные контейнеры, прежде чем установить их на платформу подъемника у задней грузовой двери.
Перед выходом Прошин и Сэнгстер попросили Пита проверить, кто из них лучше говорит на кантонском диалекте. Китаец присудил пальму первенства Прошину. Поэтому именно русский подошел к грузчикам и сказал:
– Вы не поднимете нас наверх, ребята?
– А вы кто такие, черт возьми?
– Бригада по обслуживанию навигационных приборов. В рапорте последнего экипажа говорилось об обратной доплеровской петле на Учжоу-тридцать восемь-эн-дэ-вэ, но мы связались с Учжоу и они сказали «нет», так что это, должно быть, бортовой трансформатор, конечно, если только не…
– Хорошо, хорошо. Поднимайся, только не болтай так много.
– Во имя всех святых, что это за обратная доплеровская петля? – спросил Сэнгстер, когда они поднимались на платформе. Прошин пожал плечами.
– Понятия не имею. Но и они тоже.
Двое мужчин сошли с платформы на грузовой поддон напротив отсека № 129. Грузчики не проявили к ним такого интереса, как их коллеги внизу; один из них даже оттолкнул Прошина, торопясь поскорее добраться до следующего контейнера. Грузовой отсек на верхней палубе был заполнен примерно на четверть. Сэнгстер сунул перчатки за пояс, достал из кармана фонарик и направился в хвост самолета, осторожно пробираясь по металлическим роликам и направляющим.
Он начал тщательно исследовать провода, бежавшие по всей длине корпуса на высоте человеческого плеча.
– Самолет горячий, – пробормотал он Прошину на кантонском диалекте.
– Горячий?
Сэнгстер передвинул переключатель на корпусе фонарика в следующее положение, и Прошин услышал треск.
– А сколько именно?
Сэнгстер открутил торец фонарика и показал Прошину светящийся жидкокристаллический экран. Прошин задохнулся от ужаса.
– Да это чертова куча рентген.
– Да.
Сэнгстер придал фонарику обычный вид и быстро взглянул на часы.
– У нас меньше двадцати минут. Пошевеливайся.
Они прошли назад по правому борту самолета, якобы изучая проводку. Когда они дошли до отсека № 140, луч света фонарика Сэнгстера остановился. В следующую секунду он погасил его.
– Что? – прошептал Прошин.
Сэнгстер ответил не сразу. Он оценивал расстояние между ними и грузчиками. Поддон покатился вниз, и он отошел в сторону. Когда поддон остановился, он спрятался за ним, согнувшись, и махнул Прошину, приглашая его.
– Посмотри вверх, – прошептал он.
На долю секунды он осветил фонариком потолок над ними.
– Что это? – выдохнул Прошин.
– Люк. Круглый люк, проделанный в корпусе. – Сэнгстер переключил фонарик, и он громко затрещал. Он перекинул переключатель назад с такой силой, что сорвал себе ноготь на большом пальце. – Что-то у них произошло. Авария…
– Так, значит, ты согласен с позицией Советского Союза? – от возбуждения Прошин повысил голос, и, хотя он говорил на кантонском диалекте, как и было договорено.
Сэнгстер сердито сделал ему знак говорить потише.
– Давай скажем так, что я уже не сильно упорствую в своем прежнем мнении. Но где же, черт возьми, все остальное оборудование? Если ты прав, то, должно быть, они все вывезли.
– Мы еще не все осмотрели. Пошли дальше.
– Мне надо сделать снимок. – Сэнгстер достал из комбинезона миниатюрную инфракрасную камеру и быстро заснял странный круглый люк.
– Отлично.
Двое мужчин замерли. Вдруг что-то хрустнуло под ногой Сэнгстера. Он опустился на колени и осторожно пошарил руками вокруг.
– Что…
– Зеркало. Осколки разбитого зеркала.
Они обменялись взглядами. Оба знали, что одним из важнейших компонентов любого лучевого оружия является оптически совершенное зеркало. Сэнгстер облизнул губы.
– Давай.
Он встал и быстро выглянул из-за контейнера, прикрывавшего их. Вдруг он обнаружил, что смотрит прямо в глаза одному из грузчиков на верхней палубе. Сэнгстер застыл неподвижно. Освещение было слабым, расстояние большим… китаец нахмурился, потом неуверенно улыбнулся той самой универсальной улыбкой, которая может быть понята, как приветствие типа «Как дела, старик?» или «Все нормально, парень?», то есть ничего не значащей улыбкой…