Но вернемся на Маре-Айленд, где интенсивность операций подлодок спецпроекта почти не снизилась. Подлодка «Сивулф» была выведена из строя в 1987 году, а «Парч» начала капитальный ремонт, с тем чтобы ее можно было переоборудовать для выполнения более широкого спектра потенциальных проектов. Ее корпус был разрезан на две половины и добавлена 30-метровая секция, предназначенная для нового, более сложного оборудования подслушивания кабелей, а также приспособления для поднятия объектов со дна моря по образцу подлодки «Сивулф». Капитальный ремонт должен был продолжаться несколько лет, но США подслушивали советские кабели без перерывов, имея на замену «Парч» уже подготовленную лодку «Ричард Расселл».
С 1987– го и до конца 1990 года подлодка «Расселл» получила за каждый выход в Баренцево море по одной почетной грамоте от президента США и три благодарности от командования ВМС. Ее операции продолжались и после ухода Рейгана в начале 1989 года, когда президентом стал Буш. Новый американский президент продолжал обхаживать Горбачева и даже написал ему письмо с предложением помочь поднять одну из советских подлодок, утонувшую в Норвежском море. (Утонувшая лодка «Комсомолец» была головной в новой серии советских атомных подводных лодок типа «Майк», рассчитанная на более глубокое погружение, чем другие советские многоцелевые подлодки. Это была четвертая советская атомная лодка, утонувшая за время «холодной войны». Немало советских атомных и дизельных лодок получили повреждения в результате аварий на ядерных реакторах, из-за пожаров и других происшествий. По крайней мере, семь или восемь из них затонули.)
В конце 1989 года начальник военно-морских операций адмирал Трост был приглашен в Ленинград в качестве почетного гостя советских ВМС. В этой поездке, за месяц до крушения Берлинской стены, ему позволили лично убедиться в том, как быстро сокращаются возможности советских подводных сил. Советскому Союзу было все труднее держать подлодки в море, оплачивать их материально-техническое обеспечение и проводить профессиональную подготовку экипажей.
Трост был потрясен теми изменениями, которые произошли после его последнего визита в СССР в 1971 году. В то время он знал, что его комната прослушивалась, а за ним и сопровождавшими его офицерами ВМС США шла непрерывная, почти открытая слежка. Теперь ничего подобного не было. Зато шли откровенные дискуссии, беседы адмирала с адмиралом о трудностях содержания ВМС и бесцельности ядерной войны. Но, пожалуй, самым впечатляющим был момент, когда Трост и советский адмирал Чернавин начали шутить по поводу того, что их судьбы взаимосвязаны. Если одной из сторон не удастся поддерживать свои ВМС в соответствующих размерах, то в результате этого у другой стороны будут большие трудности в обосновании своих расходов на оборону.
К этому времени даже представители государственного департамента стали беспокоиться о том, чтобы не подорвать позиции Горбачева, который все активнее выступал за установление самых тесных отношений с США. У них вызывала озабоченность операция подлодки «Расселл» по подслушиванию советского кабеля, запланированная как раз на то время, когда Буш и Горбачев должны были снова встретиться. В конечном счете время похода подлодки «Расселл» было изменено.
Но простого изменения времени одной операции было совершенно недостаточно. В официальных дипломатических кругах вызвал тревогу тот факт, что разведывательное сообщество слишком медленно изменяло свои устоявшиеся взгляды на Советский Союз. Не было сомнения в том, что после 40 лет «холодной войны» американские шпионские организации не очень охотно воспринимали то, что их лишают образа врага. Что же станет с разведывательными организациями, если никого не будут интересовать сведения о размерах вооружений или вооруженных сил вероятного противника? Когда наиболее важная информация пойдет не из закрытых источников, а из мировой системы теле – и радионовостей, из круглосуточных сообщений о событиях в мире.
Эти вопросы вызывали у подводных сил чувство озабоченности и даже некоторой обиды, что стало очевидно, когда бывшие и действующие офицеры собрались на ежегодный съезд лиги подводников ВМС США, в июне 1990 года. По всему миру обломки Берлинской стены продавались в качестве сувениров, а в залах Редиссон-отеля, где проводился этот съезд, никто не приветствовал «новое мышление». Этим людям вовсе не улыбалось, что какой-то штатский экономист начнет теперь с калькулятором в руках подсчитывать несметное количество социальных программ, которые могли бы быть профинансированы вместо одной подводной лодки.
Министр ВМС Л. Гаррет, выступая перед собравшимися, предупреждал: «Жаждущие урезать флоту бюджет уже точат свои ножи, когда мы здесь ведем разговоры». Он отметил, что самый острый нож у генерала Колина Пауэла, который сменил адмирала Кроу на посту председателя объединенного комитета начальников штабов и уже объявил о том, что военный бюджет, вероятно, будет урезан на четверть в течение следующих нескольких лет. Гаррет жестко заявил, что «перестройка и гласность» не будут иметь никакого влияния на шпионскую игру подводных лодок. «Логика ядерного сдерживания не изменилась только из-за того, что новый советский лидер собственной персоной регулярно появляется на Пенсильвания-авеню», – рычал он.
Другие выступавшие были более сдержанными, но столь же скептически рассуждали о перспективах мира и добрососедства с Советским Союзом. Заместитель начальника управления военно-морской разведки У. Манторп поставил ряд вопросов, которые быстро объединили в единое целое бывших и действующих подводников США: «Каковы намерения советского руководства в будущем? Можем ли мы полагаться на эти намерения и другие мирные инициативы? Конечно, ответ должен быть отрицательным. Я не буду ставить безопасность моей страны в зависимость от этих намерений».
Вскоре произошло то, что убедило даже самых упрямых скептиков, что Советский Союз больше не является самым вероятным кандидатом на вовлечение США в войну. На мировой сцене появилось свободное место для нового злодея. Саддам Хуссейн из Ирака неожиданно дал команду своей армии аннексировать Кувейт. У США появилась новая причина для боевых действий, и на этот раз они стояли плечом к плечу с Советским Союзом. Они приняли беспрецедентное совместное заявление, осуждающее «вопиющее нарушение основных норм цивилизованного поведения» и призывающее установить эмбарго на поставку оружия Ираку. Госсекретарь США Бейкер позже заявит, что этот факт стал окончанием «холодной войны».
Когда разразилась война в Персидском заливе в январе 1991 года, подводные лодки играли в ней незначительную роль. Тем не менее, этот конфликт показал необходимость переориентирования оборонных усилий с глобальных на региональные конфликты. Поэтому подводные силы США придали большое значение той роли, которую они сыграли в войне с Ираком. Подводная лодка «Луисвиль» (бортовой номер SSN-724) и подводная лодка «Питсбург» (бортовой номер SSN-720) совместно произвели около десятка запусков крылатых ракет «Томагавк» по целям внутри Ирака. Другие многоцелевые подлодки охраняли транспортные суда в Средиземном море, перевозившие огромное количество материально-технического снабжения. Вереницы подлодок США и их союзников – Турции, Греции, Испании, Великобритании, Франции и Италии находились на позициях от Гибралтарского пролива до Суэцкого канала.
Эта небольшая война предоставила подводным силам удобный случай продемонстрировать свою универсальность и показать, что они способны на большее, чем только преследовать советские подлодки и вести наблюдение за советскими портами. Подводники почувствовали, что они могут решать и другие задачи. Буш и Горбачев объявили о новой договоренности – сократить на 1/3 стратегические запасы. Борис Ельцин спас Горбачева от реакционного переворота, организованного последними сторонниками жесткой коммунистической линии. В СССР победила демократия. И Буш распорядился прекратить полеты бомбардировщиков стратегического авиационного командования, которые находились в постоянной боевой готовности в течение 32 лет.