Трудно было определить, сколько времени прошло, но солнце уже висело низко, и небо на горизонте стало оранжево-красным. Краски стали медленно блекнуть по мере того, как вечер смягчал их прохладными тенями, и кавалькада выехала, наконец, на лесную поляну. Себастьян отдал приказ, и они остановились. Беренис соскользнула на землю, смутно различая сквозь пелену усталости, как остальные спешивались со стонами облегчения, разговаривали, смеялись, снимали с лошадей сбруи, в то время как их усталые животные, опустив головы, нюхали низкий и жесткий дерн.
Беренис так обессилела, что у нее закружилась голова. Казалось, каждый дюйм тела болезненно ныл. Если бы сейчас ей представилась возможность убежать от Себастьяна, она бы не смогла ею воспользоваться. Она опустилась на колени, голова ее поникла, шляпа слетела, волосы рассыпались и упали на лицо, словно темная завеса. Несколько человек с треском ломились сквозь кустарник, собирая сучья. Другие разводили костры или доставали одеяла, посуду и ружья из фургона. Деревья дрожали и шелестели, и где-то раздался крик птицы, от которого кровь застыла в жилах несчастных женщин. Птица, пойманная хищником, кричала испуганно, отчаянно, и между мерцающими звездами и головой Беренис широкими крыльями разрезали воздух козодои.
Она увидела, что кто-то подходит, и напряглась, готовая вскочить и защищаться, когда услышала голос Себастьяна, который склонился к ней с флягой воды в руке.
– Хочешь пить? – спросил он. Непреклонная в своей гордости даже сейчас, она ответила:
– Убирайся!
Он присел на корточки рядом с ней:
– От жажды настроение только ухудшится.
– Мне все равно, – пробормотала она.
– Очень хорошо. – Он встал и собрался уходить, но она протянула руки, и он вложил в них флягу.
– Не пей слишком быстро. Это опасно. – Он выделялся черной тенью на фоне пламени костра. Беренис не видела выражения его лица, но голос показался ей насмешливым.
– Ты, дьявол, получаешь от этого удовольствие, не так ли? – зарычала она.
– Нет. И все не так плохо, как тебе кажется. Ты привыкнешь, – сказал он, затем указал рукой в сторону нескольких мужчин, которые подвешивали котелок над огнем и готовили ужин. – Держись от них подальше. Вон там Квико разжег костер для тебя и Далси. Он готовит еду. Идите и поешьте.
Он исчез в темноте, и Беренис, напоив лошадь и убедившись, что она удобно и надежно привязана, пошла к их костру. Там она нашла Далси, Грега и Квико, склонившегося над огнем и помешивающего что-то в котелке. Пахло очень вкусно, и Беренис ощутила голодные спазмы в желудке, напоминающие о том, что она целый день ничего не ела. Квико выглядел как-то по-иному – выше и значительнее – в своем индейском одеянии, состоящем из замшевых брюк с вышитым бисером поясом и ожерелья. Его прямые иссиня-черные волосы ниспадали на плечи, а вокруг головы была повязана разноцветная кожаная лента.
Беренис опустилась на одеяло, которое расстелила Далси. Вся обстановка казалась настолько нереальной, что она ничуть не удивилась, увидев, что Грег тоже переоделся в индейскую одежду: мокасины, украшенные цветным бисером, брюки из оленьей кожи с бахромой по бокам, свободную охотничью рубашку, тоже расшитую бахромой на рукавах и по краю, и шапку из енота с хвостом, свисающим на спину.
– Вы тоже превратились в аборигена, – сказала она, вытягиваясь на одеяле, уверенная, что больше никогда не сможет пошевелиться.
– А, это… – ответил он небрежно, пытаясь вызвать на ее лице улыбку. – Рассчитано только на внешний эффект, мэм. Жарко в жару, холодно в холод. Но это носит каждый уважающий себя охотник. Очень идет высокому, красивому мужчине, согласны? И привлекает внимание каждой женщины. Для чего бы еще, по-вашему, я стал надевать это?
Он мягко поддразнивал ее, и она улыбнулась этому симпатичному доктору, который, кажется, был ближайшим другом Себастьяна. Она была уверена, что лень и вальяжность – лишь маска, под которой он скрывает свою истинную натуру, и понимала, что он, вероятно, именно тот человек, на которого можно опереться в беде и который бывает умен и хладнокровен в минуты опасности. Она заметила, что он добавил еще и саблю к своему охотничьему ножу, который носил в причудливо разукрашенных ножнах на поясе, а длинное, весьма внушительное на вид ружье лежало рядом.
– Вы выглядите великолепно, – ответила она. – Но не пытайтесь меня провести. Держу пари, что вы не новичок в этой глуши!
– Вы меня раскусили. – Его проницательные голубые глаза смотрели на Беренис с беспокойством, когда он мысленно спрашивал себя, не слишком ли суров с ней Себастьян.
– Даже эта причудливая бахрома имеет свое назначение – на ней скапливается вода во время дождя, к тому же с ее помощью можно связывать ремни. Так что если у вас порвутся подвязки, приходите ко мне, и я одолжу вам парочку!
– Как вы думаете, здесь поблизости есть индейцы? – спросила Беренис, с беспокойством прислушиваясь к незнакомым ночным звукам, разносящимся по лесу.
Грег поднес миску к котелку, висящему над потрескивающими поленьями, наливая горячий суп:
– Думаю, они знают, что мы здесь. Эта земля когда-то принадлежала племени чероки, и в былые дни здесь шла жестокая борьба между ними и поселенцами. Не так ли, Квико?
Индеец кивнул, стоя в кругу света от костра со скрещенными руками, в гордой, слегка надменной позе.
– Да, доктор Лэттимер, – ответил он своим глубоким голосом. – Сейчас они в основном занимаются торговлей мехами. Они не нападут на нас. Иногда случаются стычки, если молодые воины выпьют слишком много спиртного…
– Не волнуйтесь, Беренис! – сказал Грег. – Себастьян чрезвычайно умен и опытен во всем, что касается расстановки охраны, и, к тому же, он взял меня в экспедицию как доктора.
– Если вы такой искусный, не могли бы вы дать мне что-нибудь от укусов насекомых? – взмолилась она, чувствуя, как ее кожа болит и жжет, хотя ей и стало уже немного легче после ужина. Она молодая и сильная. Себастьян был прав, когда предсказывал, что путешествие не будет для нее таким уж тяжелым.
– Могу, – сказал он, – но никто не разбирается в травах лучше Квико. Он даст вам какую-нибудь мазь.
– Попробуйте это, мадам. – Индеец достал из своей сумки маленькую выточенную из камня кружку. Ее содержимое имело сильный запах, заставивший Беренис поморщиться, но помазав снадобьем Квико лицо и шею, она сразу же почувствовала облегчение.
– Ты ужасно много знаешь, правда? – сказала Далси, начиная пересматривать свое мнение о Квико.
В Чарльстоне Далси постоянно ощущала присутствие Квико, гадая, шпионит он за ее хозяйкой или же охраняет ее. Нельзя было не признать, что он всегда находился где-то поблизости. Сейчас, в одежде своего народа, он выглядел совершенно иначе – благородным, гордым, почти царственным. Далси всегда мечтала выйти замуж за джентльмена и бранила себя за эту глупость. Как могла она, девушка низкого происхождения, да к тому же в прошлом воровка, надеяться на такое? Сейчас она словно увидела Квико в новом свете: его миндалевидные глаза, высокие, плоские скулы, величественное телосложение. Ей-богу, его даже можно назвать красивым!
– Я научился многому с самого рождения, – сказал ей Квико, и тень улыбки тронула его точеные губы. – И научу тебя, если хочешь.
– Правда? Это было бы здорово. – Далси придвинулась немного ближе. – Однажды я работала у аптекаря, совсем недолго, правда… он был злой, старый скряга и не платил мне, но я была просто очарована всякими банками и склянками, которые у него там были, а пучки трав свисали прямо с перекладин под потолком. Он делал из них всевозможные отвары и примочки, которыми лечил все – от жуткой зубной боли до язв на спине.
Квико громко рассмеялся:
– Все это я умею, и еще многое другое!
– Как бы мне хотелось побольше узнать об этом. – Далси улыбнулась ему, внезапно почувствовав себя намного спокойнее и как-то уютнее.
Беренис сидела на жестком дерне рядом с Грегом, обхватив руками колени. Она сняла бархатный жакет; блузка была влажной и липла к телу. Она была слишком широкая, с пышными, собранными на запястьях рукавами. Беренис расстегнула манжеты и закатала рукава. Вырез блузки был глубоким, открывающим изгиб груди, а непокрытые волосы, рассыпавшиеся по плечам, словно темное облако, сияли в свете огня. Грег изучал ее лицо с медленной, теплой улыбкой.