– Нет. Вы поедете. Ложитесь спать, Беренис, потому что мы отправляемся рано утром. Я скажу Квико, чтобы он нашел вашу служанку и поручил ей приготовить необходимые вещи.
– Вы не можете говорить серьезно…
– Я серьезен, как никогда в жизни. – Он пристально посмотрел на нее, затем быстро вышел из комнаты.
Нагруженный фургон и вооруженный эскорт уже ожидали перед домом с первым лучом рассвета. Проведя несчастную, беспокойную ночь, Беренис поднялась и вызвала Далси.
– Мы отправляемся в путешествие с графом, – сердито сказала она.
– Я знаю, миледи. – Далси уже была одета по-дорожному. – Квико сказал мне поздно ночью.
– Ты видела его? – Беренис искренне удивилась, потому что Далси всегда твердила, что терпеть не может индейца.
– Да, миледи. Его трудно избежать, потому что он всегда спит у двери своего хозяина, завернувшись в одеяло. На страже, полагаю.
– Неудивительно, что он нуждается в охране, – мрачно пробормотала Беренис. – Здесь, должно быть, немало людей, которые хотят убить его. Включая меня…
– Ничего не поделаешь, мадам! Нам остается лишь мужественно переносить несчастья, не так ли? – Далси старалась быть бодрой, но не удержалась, чтобы не добавить:
– Не могу притворяться, что я не расстроена.
– Ты расстроена! А что, по-твоему, чувствую я?
– Могу себе представить, миледи! – Далси складывала платья в саквояж. – Я так мечтала повращаться среди слуг чарльстонской знати, а тут эта поездка… Надо же, какая досада! Как же мне удастся найти себе мужа? Никого подходящего, вот что. Охотники! Разбойники! Лучше забыть об этом!
– Для чего тебе искать мужа? – Беренис почти взвизгнула, роясь среди своих вещей в гардеробе. – Силы небесные! Тебе лучше остаться одной. – Ее руки нашли новый и красивый дорожный костюм. Она еще ни разу его не надевала. Злорадная улыбка зажгла ее лицо:
– Ага, это превосходно подойдет! Решил заточить меня в этой дикой пустыне? Ну что ж, я покажу ему!
Так что, когда она, в конце концов, спускалась по лестнице в холл, где Себастьян нетерпеливо вышагивал взад и вперед, словно лев в клетке, раздраженный из-за ее опоздания, на ней был длинный приталенный жакет из бордового бархата, обшитый белым атласом и украшенный богатой золотой тесьмой, и юбка такого же цвета.
Малиновые полусапожки обхватывали ее ноги, а маленькая элегантная шляпка была озорно сдвинута на бок.
– Sacrebleu![28] – воскликнул он. – К чему все это? Вряд ли мы отправляемся на прогулку в Роттен Роу, мадам.
– Условности должны соблюдаться, – парировала она надменно и прошествовала мимо него с высоко поднятой головой.
На улице она увидела Перегрина, Дэмиана и Грега, уже сидящих в седлах и готовых к отъезду. Здесь же был и полковник Перкинс верхом на невысокой коренастой лошади во главе разношерстной группы мужчин, в основном бывших солдат полка, которым он когда-то командовал. Один грум держал под уздцы спокойного мерина, в то время как другой наклонился к стремени, сложив ладони. Беренис просунула ногу в эту импровизированную подпорку, ухватилась за переднюю луку и взлетела в седло, после чего занялась тем, что расправила юбку, чтобы она легла изящными складками на круп животного. Колонна, состоящая из мужчин, поклажи и лошадей, тронулась в путь. Когда они доехали до широкого устья реки, вся группа загрузилась на плоскодонные баржи, управляемые рабами.
– Баржи – лучшее, что есть из речного транспорта, – сказал Дэмиан, помогая Беренис взойти на борт. – Великолепное судно, правда?
– Они практически универсального назначения, – добавил Грег, провожая ее к деревянной скамье на корме. – Перевозить урожаи риса вниз по реке для продажи; доставлять запасы продовольствия со складов; переправлять плантаторов и их семьи туда и обратно. Здесь весьма оживленное движение, когда светский сезон перемещается из особняков на плантациях в городские дома.
Себастьян, казалось, спланировал путешествие с четкостью военной операции, и мужчины с грубыми лицами, нанятые им, привычно исполняли его приказания, как поняла Беренис из обрывков разговора на барже.
Оба берега реки представляли собой болотистые топи. Корни мангровых деревьев прокладывали себе путь в мягкой почве, и в воздухе стоял запах гниющих листьев, удушливое зловоние болотной воды вперемешку с подавляющим все запахи ароматом диких цветов. Скрывающиеся среди ветвей деревьев птицы пронзительно кричали, а москиты издавали свой доводящий до бешенства визгливый гул. Они так яростно набросились на Беренис, что ее лицо покрывалось пятнами крови, когда она прихлопывала их ладонью. Далси без конца жаловалась, сидя с мрачным видом на корме.
– Нас здесь заживо съедят насекомые или оскальпируют бродячие банды индейцев! – хныкала она, отмахиваясь от москитов.
– Люди не тронут вас, если вы будете со мной, – сказал Квико, устремив пристальный взгляд на реку.
– Благодарю покорно! – сердито парировала служанка. – Я не знаю, что хуже: быть захваченной ими или спасенной тобой!
– Да замолчите же вы! – крикнула Беренис, начиная понимать, что выбрать в дорогу столь неподходящий костюм было не слишком мудро.
Она полагала, что они так и будут плыть по реке до конечного пункта путешествия, но к полудню все причалили к одной из пристаней, расположенных вдоль берега широкой реки, и отправились дальше верхом. Когда они оставили позади зловонные болота и направились на юг, двигаясь по тропинке, петлявшей по лесу, стало немного легче. Возглавляла процессию колонна всадников, осторожно прокладывая путь сквозь лабиринт дубов и кипарисов, и множество высоких, густо растущих елей. Большинство мужчин из отряда Себастьяна были бородатые, видавшие виды вояки с зарубцевавшимися шрамами на лицах. К ним примкнули несколько штатских, державшихся на равных с остальными. Все были вооружены, включая Себастьяна, у которого с пояса свисала шпага, и у каждого имелось по паре пистолетов в кобуре, прикрепленных по обе стороны седла.
Они двигались все дальше и дальше и вскоре выехали на равнину, где безжалостный белый диск солнца ослепительно сиял на ярко-голубом небе. Беренис почувствовала себя карликом среди этого бескрайнего пространства, чем-то напоминающего английский сельский ландшафт, но, в отличие от него, простирающегося до самого горизонта, где виднелись темные массивы поросших лесом гор.
Неужели они никогда не достигнут места назначения? Беренис дрожала от усталости, жесткая кожа ремней впивалась в ее тело при каждом неверном шаге лошади. Отдых – вот все, о чем она сейчас мечтала: чтобы ей позволили упасть на траву и спать, забыв о боли, жажде, отчаянии. Но они покрывали милю за милей, без передышки. Она была слишком горда, чтобы хоть малую часть пути проехать в фургоне, так как опрометчиво похвасталась Себастьяну, что прекрасно ездит верхом. Ведь она была членом Стреттонского Охотничьего общества, где ни один мужчина не мог превзойти ее.
Она вытерла со лба пот и взглянула на Себастьяна из-под нахмуренных бровей. Здесь, вдали от цивилизации, среди этой варварской, дикой пустыни, он, казалось, чувствовал себя в своей стихии. Он был похож на дикаря в накидке с индейским узором, грязных парусиновых брюках и пыльных сапогах. Шляпа из пальмового волокна была низко надвинута на лоб. Изогнутые черные брови сходились у переносицы, когда он всматривался вдаль из-под полуопущенных век. Он сидел в седле так, словно был кентавром.
Они ехали большей частью молча, и только пронзительные птичьи крики и жужжание насекомых отмечали их путь через лес, который снова окружил их. Время от времени Грег отпускал шутку, которая вызывала хохот, смешивающийся со скрипом седел, бряцаньем упряжи, топотом копыт, и Беренис подумала о том, как мало она знает своего мужа, украдкой бросая взгляд на его профиль, когда он ехал рядом с ней, и слишком хорошо ощущая близость этих мускулистых бедер, которые так уверенно обхватывали круп лошади. Когда-то они обвивались вокруг нее в порыве страсти. При этом воспоминании она затрепетала…
28
Черт возьми! (фр.).