– Куда уж темнее…
– А что случилось с фирмой Зямы?
– Работает. Там теперь управляющий.
– И кто его назначил?
– Так ведь старики Зямы еще в полном здравии. Только живут они в Австрии, там у них поместье.
Приезжали на похороны…
– Что ж, и этот вопрос ясен – Мошкин-старший взял бизнес сына в свои "натруженные" руки. Наши партайгеноссе при любой власти хорошо устраиваются и доживают до ста лет. Редиски: снаружи красные, а внутри какие хочешь – от белого до коричневого и черного. А Зойки на похоронах не было?
– Нет. По крайней мере, ее никто из моих знакомых не видел.
– Даже Зинка?
– И Зинка в том числе.
– Похоже, она и впрямь не оставила адреса…
– Я бы на ее месте тоже не приехала.
На эту реплику я не отреагировал. Зойка и ее проблемы интересовали меня как прошлогодний снег. Но информация, касающаяся Зямы, была весьма перспективной в плане предстоящих юридических процедур по вступлению в наследство.
Мне хотелось еще поспрашивать Галюню, чтобы выведать и другие, более мелкие, детали бытия Зямы Чиблошкина, моего, так сказать, благодетеля, однако я решил укоротить себе язык. Пусть думает, что мой интерес к его семейной жизни и трагической смерти вызван всего лишь ностальгическими воспоминаниями и не более того.
Галюня проторчала у меня часа три. Возможно, наше застолье продолжалось бы до самого вечера, но она, наконец, заметила, что я едва сдерживаюсь, чтобы не уснуть сидя. Все-таки бессонная ночь и возлияния сказывались – чай, мне уже не двадцать и даже не тридцать годков.
Во время службы в спецназе я запросто мог просидеть в засаде без сна и отдыха сутки, а потом еще и совершить марш-бросок с полной выкладкой на десять километров по горной местности. Где мои…
Все, баста! Хватит ныть! Как рекомендуют некоторые врачи, повторяй все время: "Я молод, здоров, силен…" – и никакие таблетки, никакая "Виагра" тебе не будут нужны, и проживешь ты до ста лет в полном здравии.
Их бы устами да медь пить…
– Убери! – приказала мне Галюня, когда я потянул из кармана портмоне, чтобы оплатить счет за наш несколько затянувшийся завтрак; фигуристая краля в мини-юбке предусмотрительно положила бумаженцию с цифирью посреди стола. – Иначе обижусь. Ты мой гость. Дальше объяснять не нужно?
– Не нужно. Я человек понятливый. Но учти, за мной ужин в ресторане. Конечно, не сегодня, может, завтра или послезавтра. Не откажешься?
– Стив, как ты мог так плохо подумать о свободной женщине… – Галюня заразительно рассмеялась. – Пойти с таким мужчиной, как ты, в ресторан – это предел моих желаний.
– Так уж и предел…
Я многозначительно ухмыльнулся.
– У-у ты какой… – Галюня игриво погрозила мне пальцем. – Стив, не буди во мне зверя. Учти, в данный момент у меня нет бой-френда.
– Учту. Галюня, есть одна просьба…
– Ну, что же ты замолчал? Говори, я для тебя все сделаю.
– В принципе, ничего такого… Не говори Зинке, что я в городе. Мне не хочется лишнего шума. А то у этой сороки язык как помело.
– Стив, – с укором сказала Галюня, – по-моему, ты чересчур высокого мнения о собственной персоне.
Даже когда приезжает президент, у нас мало кому это интересно. Сейчас все озабочены в основном личными проблемами. Но раз ты просишь…
Черт побери! Галюня, похоже, не знает, что беседует с одним из лучших (по крайней мере, так утверждает пресса) авторов детективного жанра на просторах СНГ! Вот те раз… А я перышки встопорщил и грудь выпятил.
Значит, Стив Лукин для Галюни никак не ассоциируется с ее одноклассником Мстиславом Войцеховским…
Что ж, это тоже неплохо. Иначе она точно язык отвязала бы. А так, гляди, и сдержит слово.
Галюня ушла, а я нырнул в постель. Мне нужно было поспать хотя бы пару часов.
Рассказ Галюни о жизни и смерти Зямы поставил передо мною столько вопросов, что без тщательного анализа полученной информации двигаться дальше просто не имело смысла. А поэтому я должен был все тщательно обдумать, и желательно на свежую голову.
Проспал я не два, а целых три часа. Похоже, мой внутренний "будильник" начал давать сбои.
Раньше я мог "завести" его на нужное время и проснуться с точностью плюс-минус две минуты от заданного часа. Такое свойство моего организма здорово выручало меня в Афгане. Наверное, "будильник" испортила ненормированная жизнь свободного художника, ведь теперь я редко куда-нибудь спешил.
Открыв глаза, я сладко потянулся и задумался. История с наглой смертью Зямы дурно попахивала, это я чувствовал интуитивно.
Может, собрать свои нехитрые манатки и рвануть когти в столицу-матушку, пока не поздно?
Но деньги, деньги… Как иногда их не хватает, чтобы чувствовать себя нормальным человеком, а не быдлом, которым помыкают все, кому не лень.
Если с завещанием Зямы и впрямь все в порядке, то почему я должен отказываться от жирного куска, который сам в руки лезет? Это, по меньшей мере, глупо.
Конечно, Зяма мне ни друг, ни брат, ни сват, но, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок и то хорошо. И все же, все же… Что его заставило проявить по отношению ко мне такую сногсшибательную щедрость?
И главное – почему Зяма составил завещание за день до своей смерти? (Теперь я уже знал эту дату со слов Галюни). Спонтанное решение? Покупая веревку, вспомнил наши молодые годы, осознал, какую подлянку мне сделал – и расчувствовался…
Бред! Никогда не поверю, что Зяма был способен на такой поступок.
Он всегда смахивал на змею с ее холодной кровью, но ядовитым жалом – укусит и спрячется в какуюнибудь щель или за спины других. Эта черта его характера в особенности начала проявляться, когда Зяма вышел из подросткового возраста и набрался ума.
Мало того, я не очень верил и в то, что Зяма полез в петлю по своей воле. Такие люди цепляются за жизнь до последнего. И уж тем более маловероятно, что на этот поступок его подвигла несчастная любовь и крушение семьи.
Нет, к юристам идти пока рано, решил я, принимая душ. Отказываться от наследства я не стану, но прежде тщательно разведаю обстановку. А для начала мне нужен надежный источник конфиденциальной информации, которой, конечно же, Галюня не обладала.
Координаты такого источника я знал. Главное, оказался бы он на месте…
Таксист долго плутал по улицам и переулкам окраины, пока, наконец, не нашел нужный адрес. Я попросил его подождать и несколько раз пнул ногой в запертую калитку.
Откуда-то из глубины двора выскочила дворняжка и начала меня усердно облаивать, время от времени с надеждой оглядываясь на входную дверь дома – ждала подкрепления.
Значит, клиент в наличии, решил я, внимательно наблюдая за темными окнами, занавешенными портьерами.
Никакого шевеления…
Тогда я крикнул:
– Чабря, открывай, лешак хренов! Иначе сломаю калитку. Я знаю, ты меня слышишь.
Подействовало. Дверь тихо отворилась (похоже, Чабря смазывал дверные петли каждый день) и на крыльцо вышел нескладный русоволосый мужик с помятым лицом и давно не чесаной шевелюрой. Он был в цветастых "семейных" трусах и майке.
– Кто там шумит? – спросил он неуверенно, вглядываясь в меня с недоуменным видом.
– Своих не узнаешь? Или зажрался?
– Чтоб я сдох… Стив!?
– Нет, не Стив, а его призрак.
– Сти-ив… – Чабря показал мне все свои зубы – большей частью золотые фиксы – и трусцой побежал к калитке. – Пшла!.. – пнул он ногой дворняжку. – Какими судьбами, Стив?
Мы по-дружески обнялись. Чабря тоже был мой одноклассник. Но школу мы заканчивали без него – уж не помню за какие грехи Чабря схлопотал три года ИТК для малолеток.
Из зоны он возвратился мудрым, хитрым и ушлым. Иногда бывает и так. Конечно же, Чабря и не думал покончить со своими преступными наклонностями. Но он выбрал себе весьма специфическую и доходную "профессию" – Чабря стал барыгой, то есть, скупщиком краденного.
Поначалу дела у него шли ни шатко, ни валко. Воры не доверяли молодому барыге. Но у Чабри неожиданно прорезался редкий в преступном мире талант – он научился собирать, классифицировать и копить разнообразную информацию.