Со своей очень ценной находкой – гибкой полихлорвиниловой трубочкой – я едва не уснул, соединенный ею словно пуповиной с бочкой невероятно вкусного кагора (или портвейна; я уже был в таком состоянии, что мог перепутать левую руку с правой).
Только огромным усилием воли я поднял себя, как барон Мюнхгаузен, за шиворот и потащил на соломенное ложе. Где и отрубился, едва приняв горизонтальное положение.
Все-таки я проспал. Утром мне почему-то завтрак не подали (наверное, решили, что уже не стоит), и я провалялся в похмельном сне до десяти часов, пока меня в буквальном смысле не поставили на ноги охранники псевдобарина – моего обвинителя, судьи и палача в одном лице. Принюхавшись, быки посмотрели на меня очень нехорошими взглядами, но я сделал невинное лицо и на некоторое время затаил дыхание. Представляю, какое амбре неслось из моего рта…
Меня привели туда же. (Перед этим я быстро умылся, прополоскал горло и отправил естественные надобности; в подвале было ведро, исполняющее роль параши, но я как-то забыл им воспользоваться). И так же, как вчера, кабинет пустовал. Похоже, барин любил эффектные выходы в стиле самодержца российского – при полном параде и с гвардейцами охраны. И пусть это был только один Кот, но он стоил четверых.
– Как спалось? – полюбопытствовал хозяин коттеджа, усаживаясь на свой "трон".
– Бывало и получше, – ответил я со скорбной миной.
– Если ты лжешь, то я предоставлю тебе возможность уснуть до скончания века.
– Зачем вы так…
Мне хотелось показать испуг, но не получилось. В моей душе постепенно начало нарастать раздражение смешанное со злостью. Что он из себя корчит, этот лощеный козел!? Небось, мнит свое недоделанное убожество царем Навуходоносором или римским тираном Нероном. Сукин сын! До чего я ненавижу этих ублюдков! Когда мне кто-нибудь говорит, что такие уроды тоже люди, – я буквально зверею. Да нет в них ничего человеческого, нет! И переделать, перековать таких нельзя. Их только могила может исправить.
Однажды я видел фантастический фильм о пришельцах, которые, чтобы походить на людей, надели человеческие маски. А на самом деле это были злобные хищные ящеры.
Потому, когда приходится встречаться с такими отмороженными, как этот псевдобарин (а их хватает и среди государственных чиновников, и среди бандитов, и среди новых русских), у меня просто руки чешутся сорвать с них личины, чтобы они явили всему миру свой звериный внеземной лик. Человеческого в них ровно столько, сколько у обитателей серпентария.
Барин нахмурился. Все-таки он уловил мой истинный настрой и понял, что я не так прост как кажусь с первого взгляда. Его глаза потемнели и покрылись колючими льдинками.
– Где парни, которые должны были привезти Белоблоцкую? – требовательно спросил он Кота, который стоял за моей спиной – босс пока не дал разрешение садиться.
– Скоро будут. Звонили по мобильному…
– Они что, не поняли в котором часу я их жду? – Барин сказал это тихо и с виду спокойно, но я услышал как дыхание Кота участилось.
– Дело в том, что город полностью блокирован. Продолжается операция "Перехват". Их останавливали на каждом посту.
– Понятно… – Хозяин коттеджа немного оттаял. – Кофе! – приказал он девушке в накрахмаленном переднике, явившейся по звонку. – И этому… – небрежным кивком он указал в мою сторону, – тоже…
Я даже не поблагодарил. Да пошел он!.. По какой-то там конвенции пленника обязаны кормить. А мы живем все-таки в достаточно цивилизованной стране. Даже если взять поправку на нынешние смутные времена.
Мы наслаждались кофейной процедурой около двадцати минут. В полном молчании.
Наконец вошел один из быков и доложил, что гостья прибыла. Спустя минуту в кабинет вплыла и мадам Белоблоцкая… сука! Она легкой танцующей походкой подошла к столу и сказала:
– Здравствуйте, Илья Иосифович! О, вы так хорошо выглядите. Отдыхали в Майами?
– В Шепетовке… – буркнул барин.
– У вас плохое настроение?
– А у тебя хорошее? – Он саркастически ухмыльнулся. – Это наверное в связи с трауром по безвременно усопшему мужу.
– Ну зачем вы так…
– Ладно тебе… Не изображай вселенскую скорбь. Он всегда знал, что его жена – стерва, которую жучат кто ни попадя. А ты в свою очередь спала и в своих снах видела его в гробу.
– Илья Иосифович!..
– Заткнись, ради Бога! У меня от твоих лживых речей изжога. Мне сейчас не до хороших манер, и ты прекрасно знаешь почему. Сейчас я познакомлю тебя с одним человеком… – Хозяин коттеджа снова показал в волчьем оскале удивительно белые крупные зубы – похоже фарфоровые, вставные. – Думаю, ты будешь рада до потери пульса…
Я сидел в стороне, на диване, возле журнального столика, куда мне подали кофе, и белокурая ведьма не обратила на меня никакого внимания. Она была всецело поглощена созерцанием холеного фейса вальяжного барина, судя по всему, имеющего на нее большое влияние.
Когда вдова Белоблоцкого, обернувшись, увидела меня (в это время я широко улыбался, всем своим видом демонстрируя, что нахожусь не под арестом, а в гостях), то поначалу я подумал, что она упадет в обморок. Однако ее крепкая, воистину мужская, натура и впрямь оказалась железной. Она только прогнулась, но тут же, как стальной клинок, распрямилась. Мне было интересно наблюдать за гаммой чувств, которые сменялись на ее действительно красивом, но каком-то кукольном лице словно в калейдоскопе. Испуг, ужас, полное отсутствие каких-либо эмоций – состояние ступора, затем мгновенное оттаивание – словно на ледяную скульптуру направили мощную струю горячего воздуха, который очень быстро разгладил резкость черт, и в конечном итоге холодная, циничная готовность сражаться за себя с применением любых средств. Все это многообразие личин промелькнуло передо мною за несколько секунд.
– Вас представлять? – ехидно поинтересовался Илья Иосифович.
– Не нужно… – Она брезгливо поморщилась. – Я на него уже насмотрелась.
– Как хочешь… – Он пытливо посмотрел на меня. – А что же ты молчишь, Чернов? Скажи ей: привет, любимая! Или не хочешь?
– Здравствуй, киска! – воскликнул я с пафосом. – Как давно мы с тобой не виделись. Я по тебе уже соскучился.
– Пошел ты!.. Мерзавец, негодяй! – Она гневно сверкала глазам. – Дайте мне пистолет и я сама убью этого подонка!
– Не раньше, чем он укажет место, где спрятан кейс твоего мужа.
– О, господи! – Ее патетика выглядела совершенно натурально. – О каком кейсе идет речь!?
Вы уже достали меня.
– Это он убил твоего мужа?
– Да, да!!! Сколько раз можно об этом рассказывать!?
– Не ори. Я не глухой. И не устраивай тут истерик – я в них все равно не поверю. Как это случилось?
– Додик впустил его… Они о чем-то разговаривали в его кабинете. Затем я услышала стон и что-то упало. Я подбежала к двери кабинета, но тут он выскочил и схватил меня…
– А изнасиловал тебя тоже он?
– Я уже говорила…
– Короче! Да или нет!?
– Да!
– Как получилось, что он, убив Додика, оставил тебя в живых?
– Я смутно помню… После… Ну, в общем, понятно… Я вырвалась, когда он начал одеваться… ударила его чем-то… Потом побежала к входной двери. Она была закрыта только на засов. А дальше все как в кошмарном сне… Я выскочила на улицу в одной комбинации… кричала… Мне казалось, что он бежит за мной. Потом подъехала милиция…
Ее вызвали соседи, которые услышали выстрелы. Все.
– Значит, когда ты сбежала, он застрелил Додика, вскрыл сейф, забрал кейс и другие драгоценности – так? – и потом испарился. Ну, ладно, может быть последовательность его действий была иной… Но куда он потом девался? Ведь милиция приехала очень быстро.
– Спустился по лестнице вслед за мной.
– Да, но чтобы открыть сейф, требуется много времени. Если вообще это возможно. Он ведь с номерным замком. Шведский. А этот парень на опытного "медвежатника" не похож.
– Возможно, Додик забыл замкнуть сейф. С ним иногда такое случалось.
– Значит, ты в глаза не видела кейс?