Когда спустя два года Агриппинилла вернулась в Рим, в ее сердце не вспыхнули никакие материнские чувства по отношению к сыну, и она сказала Домиции, что та может оставить его у себя еще на несколько лет; она хорошо ей заплатит, лишь бы снять с себя ответственность. Я вмешался и велел Агриппинилле взять мальчика домой; она взяла вместе с ним и учителей, так как без них он отказывался к ней ехать, а Домиция завела себе новых любовников. Агриппинилла заодно прихватила и мужа Домиции, бывшего консула, и вышла за него замуж, но вскоре они поссорились и разошлись. Следующим событием в жизни Луция было покушение на него; во время послеполуденной сиесты два человека, не замеченные привратником, который тоже спал, вошли в дом через парадный вход, поднялись наверх, не встретили никого в коридорах и стали ходить по ним, пока не наткнулись на раба, спавшего перед дверью одной из спален; решив, что это та самая, которая им нужна, они вошли, увидели на кровати спящего Луция, вытащили кинжалы и на цыпочках подкрались к нему. В следующую минуту они стремглав выскочили из комнаты с криком: "Змея, змея!" Хотя шум взбудоражил весь дом, не было сделано никаких попыток их задержать, и они спаслись бегством. А напугала их кожа кобры, которая лежала на подушке мальчика. Он обвязывал ее вокруг ноги как средство против золотухи, от которой он очень страдал в детстве, и, видимо, играл с ней перед сном. В затененной комнате ее легко было принять за живую кобру. Я теперь думаю, что убийцы были подосланы Мессалиной, она ненавидела Агриппиниллу, но по той или иной причине не осмеливалась в открытую в чем-нибудь ее обвинить. Во всяком случае, по городу распространились слухи, что у постели Луция стоят на страже две кобры, и Агриппинилла всячески их поддерживала. Она поместила кожу в золотой браслет, в виде змеи, чтобы мальчик всегда его носил, и говорила друзьям, будто ее действительно нашли у него на подушке, видимо она была сброшена там. Сам Луций хвастался перед товарищами, что его на самом деле охраняет кобра, но утверждать, будто их две,- преувеличение, сам он больше одной не видел. Она всегда пьет воду из его кружки. Больше на него не было совершено ни одного покушения.
Луций, как и Британик, был очень похож на своего деда, моего дорогого брата Германика, но мне это сходство было ненавистным. Черты их были схожи, как две капли воды, но честность, благородство, великодушие и скромность, написанные на лице Германика, на лице его внука уступили место коварству, криводушию, низости и тщеславию. И все же большинство людей не видели этого, ослепленные говорящей о вырождении утонченностью, сменившей мужественную красоту деда: Луций обладал той женственной миловидностью, которая умиляла мужчин, и прекрасно знал свою силу: каждое утро он тратил на туалет, особенно на прическу - он носил длинные волосы,- не меньше времени, чем мать или тетка. Его учитель-парикмахер холил своего смазливого питомца так же ревностно, как главный садовник в Лукулловых садах холит плоды на знаменитых персиковых шпалерах или редкостную белую вишню, которую Лукулл привез с Черного моря. Было странно видеть Луция на Марсовом поле с мечом, щитом и копьем в руках; обращался он с ними правильно, так, как его научил учитель-тиролец, бывший некогда гладиатором, и все же его движения больше напоминали танец, чем отработку боевых приемов. Когда в том же возрасте с оружием упражнялся Британик, вам казалось, что слышен лязг оружия, звуки труб, стоны и крики, видны потоки вражеской крови, а при взгляде на Луция в воображении возникал только плеск аплодисментов, разносящийся по театру, розы и золотые монеты, дождем осыпающие сцену.
Но хватит о Луции. Поговорим об исправлениях, которые я внес в латинский алфавит, это более приятная тема. В моей предыдущей книге я уже объяснил, какие три новые буквы я счел необходимыми для современного языка: согласную "в", гласную между "и" и "у", соответствующую греческому ипсилону, и согласную, которую до сих пор мы передавали при помощи сочетаний "бс" и "пс". Я намеревался ввести их после триумфа, но затем отложил это до начала нового цикла. Я объявил о своем плане в сенате на следующий день после окончания Секулярных игр и получил одобрение. Но я сказал, что это новшество может лично затронуть каждого жителя империи и что я не хочу навязывать его римским гражданам в спешке и против воли, поэтому предлагаю провести по этому поводу через год плебисцит.
А пока что я выпустил прокламацию, где объяснял пользу своего проекта. Я указывал, что, хотя мы привыкли считать алфавит таким же священным и незыблемым, как месяцы года, или порядок цифр, или знаки Зодиака, на самом деле это не так: все на свете подвержено изменению и исправлению. Юлий Цезарь внес поправки в календарь, привычная нумерация изменена и расширена, многие названия созвездий звучат по-иному, даже звезды, из которых они состоят, не бессмертны - например" семь Плеяд со времен Гомера сократились до шести, так как исчезла звезда Стеропа или, как ее называли еще, Электра. То же относится и к латинскому алфавиту. Изменились не только очертания латинских букв, но и само их значение, ведь они стали обозначать другие звуки. Латинский алфавит был заимствован у дорийских греков во времена ученого царя Эвандра, а греки первоначально взяли его у Кадма, когда тот прибыл в Грецию с финикийским флотом, а финикийцы переняли его у египтян. Это все тот же алфавит, но общее тут лишь имя. На самом деле египетское письмо было в виде рисунков животных и растений, которые с течением времени делались все более абстрактными и наконец превратились в иероглифы; финикийцы заимствовали и изменили их, греки, в свою очередь, заимствовали и изменили эти уже измененные буквы, а латиняне переняли у них и модифицировали алфавит, четырежды подвергшийся изменению. В примитивном греческом алфавите было всего шестнадцать букв, но постепенно появлялись новые буквы, пока их не стало двадцать четыре, а в некоторых городах двадцать семь. В первом латинском алфавите насчитывалось всего двадцать букв, так как три шипящих согласных и буква "Z" были сочтены излишними. Однако через пятьсот лет после основания Рима ввели букву "G" на смену "С", а еще позже в алфавит вернули "Z". И все же, по моему мнению, наш алфавит еще не идеален. Возможно, в начале будет непривычно- если страна проголосует за предложенные мной изменения - употреблять удобные новые формы вместо старых, но это скоро пройдет, и для поколения мальчиков, которых станут учить на иной лад, усвоить их вообще не составит труда. Разве непривычность и неудобство нашего календаря, измененного сто лет назад, когда один год пришлось растянуть на пятнадцать месяцев и, соответственно, изменить в каждом месяце число дней - да, там было на что жаловаться,- оказалось так уж трудно преодолеть? Вряд ли кто-нибудь сейчас захочет вернуться к старому летосчислению.
Что вам сказать? Все с ученым видом обсуждали этот вопрос, но, пожалуй, он никого особенно не волновал - хоть так, хоть этак - во всяком случае, меньше, чем меня. Когда наконец состоялся плебисцит, подавляющее большинство голосов было отдано новым буквам, но скорее, думаю, как любезность по отношению ко мне, чем из реального понимания дела. Сенат проголосовал за их немедленное внедрение, и теперь их можно видеть во всех официальных документах и всех видах письменности начиная с поэм, ученых трактатов и юридических комментариев до аукционных афиш, требований об уплате долга, любовных записочек и непристойных выражений, нацарапанных мелом на стенах домов.
Я хочу сейчас коротко сообщить о своих общественных работах, декретах и реформах, которые относятся ко второй половине моего правления; этим я, так сказать, освобожу место, чтобы описать последние, мучительные главы моей жизни. Ибо я достиг теперь поворотного пункта этой истории, того перелома, как говорят трагики, после которого хотя я и продолжал исполнять свои императорские обязанности, делал это совсем с иным настроением.
Я закончил строительство акведуков. Построил много сотен миль новых дорог и починил старые. Запретил ростовщикам одалживать деньги молодым людям с погашением долга после смерти отцов - отвратительные сделки; процент всегда был грабительский, и нередко случалось, что отец безвременно умирал, вопреки законам природы. Эта мера была направлена в защиту честных отцов против расточительных сыновей, но я позаботился и о честных сыновьях расточительных отцов: постановил не трогать законное наследство сына при конфискации имущества отца за долги или уголовное преступление. Я издал также указ в защиту женщин, освободив их от обременительной опеки родичей по отцовской линии и запретив отдавать приданое в залог за мужние долги.