Я смотрел на две крохотные черные точки на моей коже, оставленные обгоревшим концом спички. Они остались точь-в-точь на том же месте, где были следы от уколов, и я невольно содрогнулся от отвращения. Мне показалось, будто я чувствую ледяное жало иглы в том месте, где она проткнула мою плоть, как если бы это случилось прямо сейчас.
Затем до нас вновь долетел тот же голос:
— С вашей рукой все в порядке, она теплеет, но боли вы по-прежнему не чувствуете. Вы все еще спите, крепко спите, но вы можете говорить и должны ответить на мои вопросы. Вам тепло и удобно, вам приятно отвечать мне, вы получаете удовольствие, отвечая на мои вопросы. Вы меня поняли?
— Да.
— Почему полицейские отпустили вас?
— Я выдумал для них целую историю, сказал, что пистолет украли у меня из офиса. Позже они обнаружили, что дверь в офис взломана и сломан замок в ящике письменного стола, где я обычно храню пистолет. На крышке стола они обнаружили четкие отпечатки пальцев Джорджа Люшена. Поэтому меня отпустили.
Брюс чуть заметно покачал головой и бросил на меня встревоженный взгляд, но я едва обратил на это внимание. Во рту у меня пересохло, я чуть дышал, ожидая, каким будет следующий вопрос. Голоса становились то громче, то тише, словно собеседники то подходили ближе, то удалялись. Временами я вообще не мог разобрать ни единого слова.
«Расскажите все, что вы делали с того момента, как вышли из полицейского управления. Назовите всех, с кем вы говорили. Меня интересуют ваши действия до малейших подробностей. И все, что стало вам известно».
В ответ послышался неуверенный, незнакомый, запинающийся голос, но я знал, что это был я сам. В этом не было ни малейшего сомнения — кратко, но удивительно подробно этот голос описал до мельчайших деталей все, что делал в тот день я сам. Честно говоря, я бы никогда не поверил, что человеческая память способна хранить такие детали, а уж тем более моя. Тем не менее я все это слышал своими ушами, а напротив сидел Брюс, поглядывал на меня и чему-то усмехался.
Говорил я медленно, глухим ровным голосом, но как-то вяло, словно робот, назвал всех, с кем говорил или виделся в тот день, как ни странно, называя всех своих собеседников полным именем.
Так же молча мы с Брюсом слушали о том, как я рассказал о возвращении домой, о том, как потом по-, ехал к Ганнибалу, к Глэдис и Энн, как я побывал поочередно у Марты Стюарт и Артура. Но вот я подошел к тому моменту, как наконец приехал в студию к Питеру и застал там Айлу, и я почувствовал, как кровь прихлынула к моим щекам.
Это было ужасно.
Я ерзал на своем стуле, чувствуя себя отвратительно. Брюс искоса взглянул на мои мучения, насмешливо фыркнул и отвернулся. Конечно, в своем роде эта часть моего повествования была по-своему интересна и даже захватывающа, но я предпочел бы все-таки опустить этот момент.
Но по мере того как разматывалась пленка, мне почему-то становилось все спокойнее на душе. Возбуждение понемногу улеглось, и я почувствовал, что тревога и страх, владевшие мной, куда-то улетучились. Я застыл на стуле в какой-то странной неподвижности, не ощущая больше ни тревоги, ни смятения.
Все мои мысли были заняты записью. Мне казалось, что я все помнил достаточного отчетливо, начиная с той минуты, когда ушел от Айлы, и кончая своим возвращением в офис. Затем, и я твердо это помнил, мною овладело неодолимое желание поехать в отель «Феникс», именно это навязчивое желание и заставило меня заподозрить неладное. Вдруг все, что случилось потом, с быстротой молнии пронеслось перед моим мысленным взором: охватившая меня паника, растерянность и почти животный ужас, записка, оставленная Брюсу, и затем то, о чем сейчас должна была поведать запись на ленте магнитофона. Сейчас я должен был узнать, откуда же появился сам магнитофон. Всякое воспоминание об этом стерлось в моей памяти без следа.
Я ничего не понимал. Если я проболтался о магнитофоне, почему же мой собеседник не уничтожил его немедленно? Ведь я нашел его на том же самом месте, где оставил. Я затравленно покосился на Брюса. Тот с мрачным видом слушал, а у меня в голове снова творилось нечто невообразимое. Что из того, что я помню, было со мной на самом деле, а что — лишь часть сделанного мне внушения?! Я дико озирался по сторонам, мне казалось, что я вот-вот сойду с ума. Внезапно мурашки побежали у меня по спине: а вдруг мое нынешнее желание повидать Брюса — тоже часть этого плана?! Я лихорадочно соображал, было ли оно нормальным или напоминало мое стремление во что бы то ни стало добраться до «Феникса»?! Да нет, вроде мое решение посоветоваться с ним было совершенно естественным, оно логически вытекало из ситуации, в которую я попал.
По лицу у меня тек пот. Пальцы судорожно впились в подлокотники стула так, что костяшки побелели. Я проклинал себя, твердя, что веду себя как полный идиот. Кое-как заставив себя успокоиться, я с бьющимся сердцем вслушивался в то, что доносилось до меня сквозь шорохи и потрескивание помех.
Так же монотонно длился мой рассказ о том, как я ушел от Айлы и поехал к себе в офис. Как во сне, я слышал собственный голос:
«В семь я позвонил Джозефу Бордену еще раз. Если бы мне удалось дозвониться, я бы задал ему парочку вопросов. Как только я снял трубку, вдруг вспомнил, что мне нужно как можно скорее приехать в отель „Феникс“. Времени звонить уже не оставалось».
У меня задрожали колени, как только я понял, что сейчас последует. Вдруг неожиданно прозвучал другой голос:
«Хорошо, просто отлично. А теперь внимательно слушайте меня. Я дам вам инструкции, которым вы должны следовать во что бы то ни стало».
Я так шумно выдохнул, что Брюс бросил на меня пораженный взгляд. В ответ я лишь криво улыбнулся. Вот ведь странно — с кем бы я ни говорил, но этому человеку позарез нужно было знать, чем я сегодня занимался. И это сыграло с ним — или с ней — злую шутку. Я поймал себя на мысли, что до сих пор не взялся бы сказать, кто со мной говорил, мужчина или женщина Голос звучал так тихо и невнятно, что это оставалось для меня загадкой. Смутно я все-таки догадывался, что это мужчина. Но кто бы это ни был, он так и не заподозрил, что по дороге в отель я мог побывать кое-где еще. Если бы не это… И я облился холодным потом, сообразив, как мне повезло. Иначе я вряд ли сидел бы сейчас здесь.
С трудом взяв себя в руки, я продолжал слушать. Неизвестный человек продолжал говорить, повторяя несколько раз одну и ту же фразу. Голос его звучал повелительно:
— Вы сейчас покинете эту комнату и вернетесь к себе. Вы будете вести себя, как обычно, как если бы с вами ничего не случилось. Никаких неприятных ощущений и воспоминаний, вам будет казаться, что вы никогда не покидали своего офиса. Запомните, вы нигде не были и не помните ни слова из того, что я сейчас сказал. — Он слегка повысил голос. — Каждый раз, когда я отдам приказ, вы будете немедленно засыпать глубоким спокойным сном. Мне будет достаточно сказать: «Спать», и вы тут же заснете! Но вы будете выполнять только мои команды! Поняли меня? Скажите «да» в том случае, если вы запомнили.
— Да.
— Хорошо. Теперь вы должны слушать очень внимательно. Вы снова вернетесь в этот номер завтра вечером ровно в семь.
Он повторил это три раза очень медленно, и я снова услышал свой голос, подтвердивший мое согласие. Затем вновь раздался незнакомый голос:
«Когда я сосчитаю до трех, вы откроете глаза, но будете по-прежнему находиться в глубоком трансе. Глаза ваши будут открыты, вы будете вести себя, как обычно, но будете погружены в глубокий сон. Потом вы вернетесь в свой офис и забудете все, что с вами случилось. Вы забудете, что были здесь, вы не будете помнить ничего из того, что с вами случилось в этой комнате».
Он повторил это несколько раз и сосчитал до трех. После этого в комнате воцарилась тишина, затем мы услышали слабый звук — где-то открылась, потом захлопнулась дверь. Мы с Брюсом напряженно вслушивались, но до нас доносился только слабый шорох, как если бы кто-то некоторое время расхаживал по комнате, да треск помех.