– Серега, у нас в городе таких, как Сторожук и Саша Грузин, – пусть и калибром поменьше – пруд пруди. Верно? – В какой-то мере, да. – И вычислять их – прямая наша обязанность. Так что тут необычного в этом задании?
– Ладно, ты сам напросился. Впрочем, теперь уже скрывать практически нечего и незачем…
– О чем ты?
– А о том, что я получил задание пасти не этих двух "рэкетменов", а самого Шалычева.
– Ша… Шалычева?!
– Ага. И все равно ты не кричи. Объяснить почему?
– Шалычева… И ты мне ничего не сказал…
– Приказ Саенко – не посвящать в главное даже помощника.
– Тогда ответь – друг я тебе или нет?
– Вот потому, что друг, я тебя и отмазал перед Саенко, представив дело таким образом, будто ты недалекий вахлак и годишься только как мальчик на побегушках.
– Тогда почему за мной идет "наружка"?
– Тебе прицепили "хвост" на всякий случай. Для перестраховки. Так что не рви душу, все образуется. Со временем. Понял? – Понял… – не очень уверенно ответил Баранкин. – Но все равно – поостерегись. Не ходи там, где не нужно, и не болтай лишнего.
– А как ты?
– Меня тоже не оставили без внимания, – соврал я, не моргнув глазом.
А вот меня-то как раз "наружники" почему-то оставили в покое. С чего бы? Ответ лежал, что называется, на поверхности…
– И как долго это будет продолжаться?
– Спроси что-нибудь полегче. Кстати, я теперь дома не ночую.
– И где, если не секрет?
– Извини, Слава, с твоего позволения я промолчу. – Ты думаешь?..
Он опасливо покосился на пульт переговорного устройства новой модели, установленный неделю назад. – И так, и по-иному… – неопределенно ответил я.
И про себя отметил проницательность напарника. Молодец, Славка.
Я молча достал из стола отвертку, снял панель, прикрывавшую начинку японской новинки, и указал на крохотную плату, к которой тянулись два тоненьких проводка – питание.
– Полюбуйся. Не последний писк, но вполне, я бы сказал, на уровне… – Это значит, что… Баранкин споткнулся на слове и машинально закрыл рот ладонью. – Ничего это не значит…
Я осклабился и достал из кармана точно такую же плату.
– Похоже, Саенко нас за придурков держит, – сказал я с ехидством. – Там установлена подмена. Правда, пришлось выложить за нее двадцать пять баксов, и то только потому, что по блату. Меня ребята из нашего техотдела кое в чем просветили и оказали посильную помощь. Теперь новый "жучок" создает такой фон, что никакой микшер не помогает. Проверил лично.
– А заменить могут?
– Могут, – согласился я. – Только не так скоро и не без трудностей. Теперь, как ты заметил, дверь кабинета я опечатываю и устанавливаю практически невидимых неискушенному взгляду "сигнальщиков", в основном волосинки и тонкие ниточки. Их трудно увидеть. Это на случай, если все-таки спецы Саенко найдут способ обойти все запоры и печати.
– Может, есть и другие "жучки"?
– Не похоже. Я осмотрел здесь все щели и потаенные места. Чисто. И, по здравом размышлении, не слишком ли много чести для каких-то двух никчемных оперов, чтобы на них тратить бюджетные деньги по усиленной программе?
– И то правда… – В общем – не дрейфь, Славка. Прорвемся. – Ну и ситуация… – Для людей нашей профессси – самая что ни есть обычная. – Но все равно жутковато. Это если честно. Я впервые попадаю в такой переплет.
– На меня тоже до сих пор не устраивали облавной охоты. И у меня, между прочим, сердечко не на месте. А что делать? – Есть выход… – Какой? – Уйти из органов. – Ты этого хочешь? – В том-то и дело, что нет. Тем более, теперь. Стыдно праздновать труса.
– По поводу трусости можно и подискутировать, но все равно, Славка, ты прав. А иначе зачем было огород городить и поступать в уголовный розыск? – Можно подумать, что мне известно, почему я пошел в школу милиции… – Наверное, и жен, и профессии распределяют на небесах, помимо нашей воли. – Мою жену мне точно подбросили с небес, – уныло пробурчал Баранкин.
И мы, с пониманием переглянувшись, вдруг совсем некстати расхохотались.
– И запомни, Славка, – сказал я, отсмеявшись, – оружие держи под рукой. Всегда и везде. Ежели что – стреляй без раздумий и бей наповал.
– Учту, – посерьезнел Баранкин.
– Уж постарайся, если жизнь дорога. И еще раз напоминаю – про видеозапись ни гу-гу…
Больше говорить было не о чем.
Хмурый Баранкин, вяло попрощавшись, ушел, а я просидел над бумагами еще часа три, пока не завякал гавкунчик и голос Саенко не опустил меня из высоких эмпирей детективного анализа на грешную землю.
– Доложите… – коротко бросил он, кивком указав на мою чудо-папку с материалами на Шалычева.
Пока я скучным невыразительным тоном наводил тень на плетень – создавая впечатление, что попрежнему пашу как проклятый, – Саенко сидел мрачнее грозовой тучи.
Иногда он поднимал от стола буркалы и метал в меня испепеляющие начальственные молнии.
Если бы он только знал, куда я его мысленно посылаю и с какой скотинкой сравниваю…
– Не густо, – констатировал он, барабаня пальцами по столешнице. – Это все? – Пока да. Очень много времени отнимает расследование убийства Саши Грузина…
Я пожаловался не без задней мысли: а вдруг Саенко освободит меня от этой дурацкой и бесперспективной тягомотины?
– Продолжайте работать, – отрезал полковник. – И побольше нагружайте вашего напарника, этого… как его… – Старшего лейтенанта Баранкина, – подсказал я.
И сокрушенно вздохнул.
– К сожалению, квалификация у него не совсем соответствует сложности расследования…
– Эту песню я уже слышал, – отрезал Саенко. – Вы подбирали его лично, так что претензии не по адресу.
– Я что, я ничего… – Вот-вот, на этом и остановимся. Надеюсь, он по-прежнему не в курсе истинных событий? Саенко смотрел на меня со злобной подозрительностью. – За кого вы меня принимаете, товарищ полковник?! Я возмутился так искренне, что едва сам не поверил в свою принципиальность.
– За опытного оперативника. И, судя по аттестации, за честного и не двуличного человека. Но если это так…
Он умолк, не спуская с меня вдруг налившихся кровью глаз.
– Если это так, скажите мне: у вас есть копии тех видеоматериалов, что вы передали мне?
Впервые за весь наш разговор я посмотрел ему прямо в глаза. Мне уже надоело валять ваньку, внутри у меня неожиданно закипело, и теперь я был способен сморозить любую глупость.
Так мы ели друг друга глазами с минуту. А затем я, вызывающе ухмыльнувшись, ответил:
– А то как же, товарищ полковник. Как вы только что отметили, опыта по части оперативной работы у меня хватает. И на мякину я не покупаюсь.
– Почему вы не передали мне и копии?
– Зачем? Для доклада генералу вам хватит и того, что есть. А может, вы забыли, товарищ полковник, что видеоматериалы – это вещдоки? И что я обязан внести их в опись? И что по закону я несу за это ответственность?
– М-да… Не ожидал я…
– Чего вы не ожидали? Что я окажусь таким ушлым? И забуду прикрыть свои тылы? Ведь дельце-то с душком, товарищ полковник, а? Не зря вы мне эту папочку-сейф всучили. Так вот – крайним быть не собираюсь. Но свой долг выполню.
– При чем здесь ваши тылы?
– А при том, что благодаря этим видеоматериалам на меня открыли сезон охоты. Но пусть те, кто послал гончих псов, не обольщаются на мой счет – я предпринял кое-какие нестандартные ходы, и в случае неких неприятностей (это когда выносят вперед ногами) у них тоже наступят веселенькие времена…
Ах, как я блефовал! Разорялся, словно пьяный заяц в медвежьей берлоге.
А по спине в это же время полз предательский холодок: куда, дурашка, прешь – под танк?! Кто потом станет смотреть твои видеоматериалы?
В лучшем случае вся история будет отражена в нескольких скучных строчках какого-нибудь бульварного листка, а в худшем (что более вероятно) сгорит синим пламенем вместе с кучей долларов, уплаченных за молчание.
– Кто на вас охотится? Почему мне не доложили!?