Изменить стиль страницы

Она сошла с кирпичной дорожки и повернула назад к городу. На площадке напротив бара «Международный», как и в прошлый раз, маячили три-четыре паренька. Она перешла улицу, направившись к ним.

— Ну что, нашли брата?

Это был тот, что постарше, который так презирал приверженцев героина. Но разве один он их так презирает? Остальных трех она не узнала.

— Я решила потом еще попробовать.

— Хотел бы я, чтоб мои родные так обо мне беспокоились.

— Твоим родным на тебя наплевать, — сказал туповатого вида хлипкий паренек.

— Точно, — ответил тот, что был выше ростом.

— Вот я и говорю.

С ними был парень повзрослее. Вел он себя более сдержанно. Но поглядывал на нее с некоторой заинтересованностью.

— Кого вы ищете? — спросил он. — Я знаю всех.

Терри сказала.

— Где вы видели его в последний раз?

— Здесь, в городе. — Она подозревала, что упоминать лагерь может быть опасно.

Парень пожал плечами:

— Я знаю нескольких Кевинов. Как выглядит ваш?

Терри взглянула на него. Его худое лицо выражало любопытство, но не слишком сильное. Опасений он не внушал. И она описала ему Кевина.

— Да, конечно. Я его знаю. И даже утром видел его.

— Где?

— Вы знаете таверну «Чинук»?

Терри покачала головой:

— Это далеко?

— Довольно-таки. Дойдете до Фронт-стрит и сядете на автобус, что идет до Форельного озера. Все это займет час-полтора. Но можно заблудиться. Хотите, я вас отвезу?

— Нет, не стоит. Я найду.

— Мне это не составит труда. Я еду в том же направлении. — Он взглянул на часы: — Но вообще-то мне пора. Если вы решаете ехать со мной, то давайте.

Он повернулся и, перейдя через Оук-стрит, направился к глянцевой черной машине.

— Погодите! — воскликнула Терри. — Я с вами.

Она перебежала улицу и села на место пассажира. Двигатель машины был мощным, из тех, что, набирая скорость, откидывают тебя назад, на спинку кресла. Внутри пахло кожей и новым ковровым покрытием. Пока они ехали по центральным улицам, парень забрасывал ее вопросами: откуда она родом, чем занимается, долго ли пробыла в городе? Расспрашивал с интересом, но без назойливости. Он, казалось, немного нервничал. То и дело потирал маленький шрам на лбу.

46

Они ждали, когда переменится сигнал светофора. Обычно Кардинал был терпеливым водителем, но сейчас он хохлился за рулем и тихонько бормотал проклятия.

— Может, отправишься домой? — предложила Делорм. — У тебя измученный вид.

— Я нормально себя чувствую. Просто устал немного.

Делорм случалось видеть Кардинала усталым, но не до такой степени. Он был бледен, лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, а во всей его повадке чувствовалось раздражение, по-видимому не имевшее отношения к работе.

— Это из-за Кэтрин? — спросила она.

Кардинал глубоко вздохнул и коротко ответил:

— Да.

— Она опять в больнице?

Зажегся зеленый свет, и Кардинал дал полный газ. Это было непохоже на него.

— Но такое ведь и раньше случалось, Джон. Она поправится, разве ты так не думаешь?

— С Кэтрин никогда не знаешь, на каком ты свете. Ведь год-другой она была в полном порядке, и я почему-то поверил, что на этот раз так будет всегда.

Никогда раньше он так откровенно не говорил о болезни. Лицо его, как стекло трещинами, покрылось страдальческими морщинками. Делорм хотела было утешить его, дескать, она поправится, это ненадолго, не стоит так волноваться, но подобрать подходящие слова было трудно, и она молчала, хотя и молчание казалось неуместным.

В Кризисном центре Нед Феллоуиз впустил их в свой кабинет, а сам пошел за Терри. Прислонившись к давно не разжигавшемуся камину, Кардинал как будто спал стоя.

— Странно, почему его так долго нет, — заметила Делорм.

В ответ Кардинал лишь прикрыл глаза.

Через несколько минут Феллоуиз вернулся.

— Похоже, что наша приятельница покинула Центр, — сказал он. — Она не отвечает на стук. В телевизионной комнате и в столовой ее тоже нет. И вот уже полчаса, как никто ее не видел. А я ведь ясно дал ей понять, что покидать здание она не должна.

— Мы тоже ей это говорили, — сказал Кардинал. — А кроме того, она знала, что мы едем к ней.

— Конечно, не она первая избегает встречи с полицией.

— Но она сама звонила нам. И хотела, чтобы мы приехали.

Феллоуиз вытащил из ящика стола связку ключей и повел их наверх. Делорм хорошо знала Кризисный центр. Будучи единственной женщиной-следователем в уголовном розыске, она часто препровождала сюда испуганных и избитых жертв домашнего тиранства. Знакомый запах ковров и старого дерева щекотал желудок.

— Но как я и сказал по ее прибытии, — продолжал Феллоуиз, — это не тюрьма. Я не могу удерживать здесь людей вопреки их воле.

Вставив ключ в замок, он отпер дверь.

— Ее кофта исчезла, — сказал Феллоуиз.

— По-моему, с ней что-то случилось, — сказал Кардинал. — Она выражала такое желание говорить с нами. И она знала, что мы едем.

Феллоуиз хотел было закрыть дверь, но Кардинал распахнул ее.

— У вас нет ордера, — сказал Феллоуиз. — Я не могу этого допустить.

— Нед, — сказала Делорм, — этой девушке грозит опасность. Кто-то пытался ее убить, и у нас есть все основания считать, что он предпримет новую попытку. Мы можем запросить ордер, но получение его займет полдня. А столько времени у нас, возможно, и нет.

Феллоуиз поглядел на Делорм, затем на Кардинала. Самый вид Делорм выражал полную решимость.

— Послушайте, — сказал он, обращаясь к Кардиналу, — почему бы нам не спуститься и не обсудить все это. В течение, скажем, минут пяти?

— По-моему, разумное предложение, — сказал Кардинал.

Он и Феллоуиз направились к лестнице, и Делорм закрыла за ними дверь.

В комнате мало что напоминало о Терри Тейт. Помещение было старым, с дубовой обшивкой и тяжелыми карнизами. Обои на стенах, казалось, не один раз переклеивали, прежде чем покрыть слоем беловатой краски. Одежды в шкафу не было.

Возле окна на полу валялся большой блокнот. Делорм, раскрыв его, поняла, что это не просто блокнот, а тетрадь для эскизов. Девушка что-то рисовала в нем. Каких-то птичек.

Она открыла ящик комода. Пара свернутых носков. В другом ящике немного белья и новенький бюстгальтер — возможно, подарок Кризисного центра.

На комоде лежали щетка, пилка для ногтей и набор туалетных принадлежностей — тоже новый.

Делорм опустилась на колени и заглянула под кровать.

Я в ауте, думала Делорм. Нам во что бы то ни стало надо отыскать эту девушку, а ничего не удается. Еще минута — и Нед Феллоуиз вытащит меня отсюда и ничего существенного мой тайный обыск не даст.

Она проверила мусорную корзину. Старый бинт, обертка от шоколадки, пустая банка из-под кока-колы и скомканный листок бумаги. Делорм расправила его на комоде. Еще один карандашный набросок, на этот раз более детальный. Рисунок изображал орла с большими когтями, готового вот-вот сорваться с ветки. Такой рисунок мог бы украшать стену охотничьего домика. Но к чему такая тщательность в рисунке — световые блики, штриховка, подробно вырисованные клюв и перья. Что-то она, конечно, имела в виду.

Делорм сунула листок в карман и спустилась вниз. Войдя в кабинет и переглянувшись с Кардиналом, она покачала головой. О найденном рисунке Феллоуизу, конечно, знать не надо.

— Это в последний раз и в порядке исключения, — сказал Феллоуиз. — Меньше всего мне требуются разговоры, что у меня по Центру рыскают полицейские.

— Но случай неординарный, — сказала Делорм. — Вы должны это признать.

— Мне от этого не легче. Так или иначе, если она объявится, я тут же сообщу вам.

— Ты действительно ничего не нашла? — спросил Кардинал, заводя машину.

— Вещей с собой у нее, похоже, не было. Остались лишь мелочи, которые ей выдали в Центре. Но я нашла вот что.

И Делорм вытащила из кармана листок с рисунком.