Изменить стиль страницы

Он покатил вдоль застроенной кирпичными домами улицы, плавившейся под горячим солнцем. Я побрел к гостинице вздремнуть, как обычно, и думал о Гаррисоне - приятно было вспомнить наш разговор. С решением торопиться пока не буду, но этот наш ленч сильно увеличил его шансы выиграть тяжбу.

XVII. ЗАПОЛНЕНИЕ КАНВЫ

Описываемый мной день, подразумевая погоду, был из редких в округе Дорчестер и вообще на восточном побережье, где всюду вода - океан, и залив, и устья всевозможных речек, ручьев, бухточки, заводи, топи, каналы, - а поэтому температура чаще всего какая-то странная. А тут вдруг выдалась теплынь (пока я добрел до гостиницы, на термометре было уже 95) да к тому же сушь. На мне были костюм, рубашка, фуфайка, сверху шляпа, а Поплар-стрит - улица, где не бывает тени, но ни капельки не выступило, и тело мое напоминало кость, белеющую среди пустыни, - замечательное ощущение, лучше не выдумать. В такой день тянет посидеть, уединившись, где-нибудь среди дюн на атлантическом берегу, где ветерок и обычно тоже сухо, а воздух горячий, соленый, каким, должно быть, был, когда сотворялась Земля, - эта засуха предтворения, за которой придет влага порождения, - хорошо себя представляю, этакий святой Тодд Чесапикский, иссохшая, обветренная фигура, просолившиеся мощи, уселся наверху и разглядываю, как чайки с жадными криками носятся над песчаными склонами, круто сбегающими к морю, да над акульими плавниками, вымоченными в этом песчано-соленом растворе так, что уже и запаха никакого не осталось. Акации у здания, занятого "Народным трестом"[14], покрылись пылью, а где-то сзади в кронах высоченных тополей на Главной улице пряталась мелкая летучая живность и трескучими голосами - словно лопается на сковородке кукуруза - отпевала последний мой полдень среди живых. Отличный запах для самоубийства. В такой-то зной и суховей, наверно, и крови почти не прольется, так, налетит жаркий ветерок и легким поцелуем сотрет красное пятнышко, оставшееся на шее.

Скамейка для фланеров за перекрестком, где сходились Поплар-стрит, Локаст-стрит и Главная, была пуста, стариков потянуло в сон. Ослепительно сверкал в конце бульвара Чоптенк. Афиши "Оригинальной и Неподражаемой Плавучей Оперы Адама" виднелись в окнах всех контор по пустым улицам от кондитерской судьи до гостиницы - красные, белые, голубые афиши: словно город принарядился ко Дню независимости, а затем все - женщины, мужчины, собаки, служители похоронных бюро - отправились на парад куда-то еще.

В вестибюле гостиницы было светло и прохладно;

я перекинулся двумя словами с Джерри Хоги и пошел к себе. Вам не хочется меня сопровождать по коридору в мужской туалет? Если не хочется (всего минута, не больше), почитайте пока что, как я возобновил свой роман с Джейн Мэк. Загляните в конец третьей главы, где я изложил канву событий, которые, как мне представляется, увенчались тем, что Мэки ввергли меня в соблазн. Я там рассматриваю четыре вероятные формы, которые могли бы принять мои с ними отношения после того, как я их прервал поступком, дававшим им повод счесть себя оскорбленными, если руководствоваться понятиями, мною как раз отвергнутыми. Из этих четырех форм первая и четвертая (то есть полное охлаждение или возобновление сдержанно дружелюбных чувств, причем сдержанность им, помимо прочего, сообщит прекращение моего с Джейн романа) представлялись наиболее вероятными - после той сцены с Дороти Майнер у меня в кабинете, когда все прежнее между нами кончилось.

Однако эти расчеты строились с пренебрежением двумя вещами, предсказать которые решительно не было возможности.

Во-первых, буквально через несколько недель после нашего разрыва Джейн, которую все время подташнивало, отправилась к Марвину Роузу, и оказалось, что она беременна. Похоже, уже четвертый месяц, - давно бы могла удостовериться, но дело в том, что с такими делами у нее всегда был беспорядок. Марвину достаточно было одного взгляда, чтобы определить: "Скоро пополнение семейства!" - и тут уже самой ей до того сделалось все ясно, что чуть она в слезы не ударилась: какая же я была дура (потом она клялась, что в ту самую секунду, как Марвин ей про беременность сообщил, животик у нее прямо взял и выпер). Марвин ей успокоительное что-то дал. Помчалась она домой и ждет не дождется, когда Гаррисон со службы явится, уж такой восторг ею овладел. Только вот ведь как: входит он, она уж разлетелась его обрадовать, как вдруг мысль ее ослепила - четвертый месяц идет, не четвертая неделя или день четвертый, и тут же обо мне вспомнила, и в слезы, чуть не в обморок. А когда наконец собралась с силами Гаррисону сказать, он от растерянности и речи лишился.

Им обоим беременность эта нелегко досталась (о чем я, понятно, узнал лишь гораздо позже). В общем-то, несложно было устроить аборт, но они, видите ли, действительно хотели ребенка, уж несколько лет старались, да все не выходило. А теперь, спохватившись, принялись жалеть, что со мной Джейн не очень-то предохранялась, хотя надо было; но Гаррисон - он и правда святой, ни разу ее за беззаботность не попрекнул, а ведь Джейн, умница какая, обо всем ему честно сказала. Люди они современные, поэтому откровенно друг с другом говорили и все старались поточнее свои чувства выразить да по-умному решить, как им надо ко всему происходящему относиться.

- Представь себе, что со мной у тебя детей вообще быть не может, - рассуждал Гаррисон, приводя один из своих самых частных аргументов, - мы бы тогда кого-нибудь на воспитание взяли, правда ведь? Или, допустим, я у тебя второй муж, а от первого ребенок остался, так что, думаешь, мы с тобой его бы меньше любили? Так даже лучше, чем из приюта брать, ведь мать-то в любом случае ты сама. И лучше, чем если бы от первого брака, - может, я и правда отец, совсем даже не исключено. Ты же со мной чаще спала, чем с Эндрюсом.

Отличное, полагаю, рассуждение, только Гаррисону никак не удавалось говорить достаточно убедительно, а последняя фраза, хоть он этого, верней всего, не хотел, исторгла у Джейн потоки слез.

- Все правильно, - обычно говорила она в ответ, - только, понимаешь, как ни раскладывай, а не надо было мне с Тоди трахаться или уж хоть соображать надо чуточку, раз с ним связалась, и все нормально было бы: или никакого ребенка, или ты точно отец. - И головку в ладонях прячет, и плечики ее чудесные так ходуном и ходят.

Тогда Гаррисон успокаивает ее (правда, в головку шелковистую поцеловать забыв и по плечикам погладить):

- Ну хватит, дорогуша, какого черта убиваться. Я же сам этого хотел, не ты одна. Нечего было затевать всю историю, раз последствий испугались.

- Но кто мог подумать! - И опять в слезы. А Гаррисон только плечами пожимает:

- Не знаешь, отчего дети получаются? И так далее. Паршиво, в общем. А еще паршивее, что Джейн все шесть месяцев оставшихся отвратительно себя чувствовала. Выворачивало ее постоянно, и дошло до того, что глюкозу несколько раз ей вводили, хоть больно это, - а как иначе, надо же было недостаток питания компенсировать. Хотя тут и своя хорошая сторона была - весить она даже меньше стала. Видел я ее только один раз, на девятом уже месяце, - прошла почти рядом и такая была красивая, я даже, со мною редко бывает, испытал сожаление, что так у нас все вышло, и тоску по ней - хоть мимолетную, но настоящую. Поскольку ее не разнесло, она и родила легко - 2 октября 1933 года, промучившись всего три с половиной часа в кембриджском Мемориальном госпитале, произвела она на свет девочку (вес шесть фунтов, десять унций), которую назвала Джинни Паульсен (эта девичья ее фамилия - Паульсен) Мэк.

Ну конечно, немножко волновались они оба, когда пришло время ребенка домой забирать, - теперь девочка полностью их заботам вверена, надо ее любить и за ней ухаживать. С уходом, правда, проблем не возникало - бутылочек там всяких полно, на любой случай есть проверенные средства, да и нянька опытная была нанята, - а вот насчет любви боялись они, что не так все просто окажется. Особенно Джейн волновалась, как Гаррисон к малышке отнесется, а Гаррисон и сам в своих чувствах уверен не был. Но девочка их быстро покорила, прелестная была малютка, с самого начала всех покоряла, - и оказалось, что совсем не так трудно быть любящими родителями. Может, еще и оттого любовь в их сердцах так быстро разгорелась, что знали они, как опасно другие чувства к ребенку испытывать. Словом, легче они вздохнули (а девочка, собственные интересы, насколько могла, защищая, уж постаралась не слишком походить ни на Гаррисона, ни на меня), и даже смешно им стало, что они так уж опасались.

вернуться

[14]

Организация, созданная в 30-е годы по инициативе президента Ф. Д. Рузвельта для борьбы против массовой безработицы.