– Ой, это не совсем то, что я имел в виду.
Даниэль поднял Порцию на руки и ступил в воду, чувствуя снова прилив возбуждения. Когда он вошел по пояс, он опустил ноги Порции, позволив ей соскользнуть в воду.
Доверие зашло так далеко. Память о том, что произошло, была слишком сильна. Порция не могла заставить себя оторвать руки от шеи Даниэля, хотя ее ноги касались дна. Возбуждение, возникшее между ними, казалось, увеличивалось вместо того, чтобы уменьшаться.
Порция отклонилась назад, чтобы спросить Даниэля. Движение, которое должно было помочь ей посмотреть на него, сильнее прижало их друг к другу.
– Что должно произойти?
– Это… я полагаю… сокращение.
– Как долго это будет продолжаться, Даниэль?
– Постоянно, если ты будешь делать это.
– Что?
– Прижиматься ко мне. Вот так, – сказал он, делая долгий вздох, – предполагается, что холодная вода снимает желание. Но она не помогает.
– Ох, я попробую отодвинуться.
Порция предусмотрительно взяла Даниэля под руку, отступая назад. Дно было мягкое, ил проходил между ее пальцами, но это было до тех пор, пока вдруг дно не ушло из-под ног. Порция с визгом бросилась вперед, обвив ногу вокруг тела Даниэля, наткнувшись на ту его часть, которая билась от желания.
– Ох!
Порция почувствовала, как руки Даниэля скользнули вниз и подхватили ее. Она не знала, был ли это его жест или нечаянное движение ее собственного тела, но он сразу оказался в ней, и она была атакована новым наплывом ощущений.
– Ты обещал, – сказала Порция сквозь сжатые зубы.
– Я не делал этого, дорогая, ты делала. И если ты не успокоишься, я не смогу остановиться.
Вода только добавляла ощущений, которые пронизывали все его тело, когда она крепко обхватила его ногами.
─Порция, моя дорогая Порция!
Даниэль старался удержаться. Действительно старался. Он поднял ее только для того, чтобы чувствовать ее напряженные мускулы. Наслаждение волна за волной пронизывало их тела, подобно течению ручья, стремящегося в омут.
Привалившись к его плечу, Порция свободно держалась за него, когда он направился к берегу.
─Это не то, что я имел в виду, дорогая, – тихо сказал Даниэль. – Я не только нарушил обещание, но теперь не могу быть уверенным, что мне вообще можно доверять.
─Это не ты, Даниэль, – у Порции было чувство, как будто она плывет. Она прислонилась к нему.─ Это сделала я.
Она глубоко вздохнула, стараясь привести в порядок свои мысли. Наконец она подняла голову:
─ Но ты не прав, Даниэль. Ты должен понять. После сегодняшнего мы не позволим, чтобы это происходило снова.
─Ах, Порция, если бы только это было так. Тебе не понятно? Даже сейчас я хочу целовать тебя.
Он наклонился и тронул ее губы. Ответная дрожь была понятна для них обоих.
Она тяжело вздохнула:
─ Ты прав, Даниэль. Мы не можем пользоваться доверием. Я никогда не знала силы любви, влюбленности. Это как наркотик, правда? А что делают другие люди?
Даниэль опустил ее на траву и отвернулся. Как он мог объяснить то, что сам только начал понимать. Между ними наступил важный момент. Он должен быть очень осторожен в своих ответах. Честность была важна для Даниэля, но он был ответственен за то, чтобы объяснить все возможности, не смущая и не давя на Порцию. Он был влюблен в нее, и, зная это, хотел все сделать правильно. Но как?
Даниэль скрыл свое смущение, взявшись развешивать их одежду на кустах, чтобы она высохла на солнце. Он надел кальсоны и завязал завязки. Мокрые они или нет, он не мог позволить себе возбудиться снова. Им нужно было поговорить.
– Существует три типа людей, малыш: те, что отдаются своим страстям, как мы сейчас, удовлетворяют их и расстаются. Есть такие, кто отказываются признать их власть и запрятывают их так глубоко внутрь, что, в конце концов, становятся полностью подавленными. И есть те, кто женятся, и если они счастливы, то проводят остаток жизни в наслаждении, которое дает любовь.
Порция позволила себе обдумать то, что только что сказал Даниэль. Ей трудно было не признать силу чувств, которые они только что разделили. Это было бы слишком поздно. И она не могла позволить себе думать о замужестве. Значит, оставался первый случай: отдаться страсти и расстаться.
Было что-то безнадежное в слове "расставание".
– Я не думаю, что у нас есть какой-либо выбор, Порция. Мы должны пожениться. Мы уже обручены.
Он знал, что это будет нелегко для нее, и не хотел ее пугать.
– Мне пришло время обзавестись женой. И я думаю, что мы можем хорошо подойти друг другу.
Голос Даниэля был бесстрастен. Было такое впечатление, что он перечисляет по списку и женитьба стоит в нем очередным пунктом.
– Не будь глупым, Даниэль. Ты не хочешь жениться на мне. Я никогда и не ждала этого от тебя. Я не смогу быть порядочной женой и, кроме того, не смогу оставить мою семью. Они у меня на первом месте.
– Почему? Почему ты не можешь сделать что-нибудь для себя, Порция? Я знаю, ты любишь.
– Может быть, – допустила она, встав сзади него и застонав от внезапной боли между ног.
– Что случилось?
Даниэль забыл о своем намерении держать дистанцию и повернулся к ней, подхватив ее на руки.
– Наверно, у меня там небольшая рана, – поморщилась она.
– Извини. Раздражение пройдет.
– Да, так и с тобой, Даниэль. Я не считаю тебя ответственным за происшедшее. Я хотела тебя и не буду от этого отпираться.
– Но, Порция, предположим, что будет ребенок?
– Ребенок?
Молли Ватсон, молодая актриса, влюбилась в одного из актеров. Через три месяца она узнала, что он женат, а она ждала ребенка. Гораций испепелил мужчину. Молли оставалась с труппой, пока не родился ребенок. Потом она вышла замуж за сына хозяйки меблированных комнат, где они останавливались. Бедная Молли. Тогда Порция не понимала дурацкого поведения Молли. Теперь она осознала, что не отличается от Молли.
─ Но ребенка может и не быть, правда, Даниэль?
─ Да, это бывает не всегда.
─ Тогда мы подождем и посмотрим. Если я… Если будет ребенок, ну, значит, у меня будет ребенок. У меня не будет к тебе претензий.
─ Но это будет и мой ребенок. Я не хочу убегать от своего ребенка, Порция, – сказал Даниэль с суровой нотой в голосе. Он терял ее и не хотел этого. – Я никогда не позволю, чтобы это случилось, – выпалил он.
– Думаю, что мы должны, по меньшей мере, поделить ответственность пополам. Я не собираюсь притворяться, будто не чувствовала того же, что и ты. Я так много теперь понимаю. И я благодарю тебя за это, Даниэль.
– Перестань быть такой великодушной, Порция Макинтош. Разве ты не понимаешь, что я попросил тебя выйти за меня замуж и что я никогда в жизни не делал этого прежде?
Порция отвернулась с независимым видом. "Ты можешь сыграть роль Джульетты, Порция. Ты сегодня познала любовь. Он не должен знать, что делается у тебя внутри".
– Спасибо тебе, Даниэль, но я должна отказаться.
Порция надела через голову еще влажные нижнюю юбку и лифчик.
– И ты думаешь, что на этом все кончится?
– Единственное, чего я сейчас ожидаю от тебя, Даниэль, это чтобы мы могли поесть.
Даниэль недоверчиво смотрел на ее хладнокровие. Первый раз в жизни он не знал, что сказать. Он был смущен больше, чем она.
Желание заполучить Порцию в свою постель на каждую ночь до конца жизни не осуществится. Даниэлю захотелось скинуть с нее эти влажные одежды и опять заняться любовью. Но этого не должно случиться. Он был отвергнут.
Ее светлые волосы высохли на солнце, беспорядочно рассыпавшись по голым плечам. Темно-розовые соски спокойно просвечивали сквозь тонкую ткань лифчика, с плеча бретелька соскользнула. Она выглядела как какая-то мифологическая нимфа, рассыпающая золотую пыль.
Даниэль зачерпнул в их чашки родниковой воды. Порция положила на тарелки хлеб, сыр и виноград. Они ели молча. К тому моменту, когда они дошли до сладкого кекса, Даниэль знал, о чем будет говорить.