Лев Яковлевич изнывал от страха и возмущения. Его трясло от злобы.
— 3-за-ачем, зачем вы обманули… втянули в эту… историю? — он смотрел на шефа глазами покорного просителя.
— Вопрос по существу, — презрительно улыбнулся Винокуров. — Благодарите Шпуна. Он надоумил. Дело в том, что я не терплю одиночества. Мне нужен спутник, советчик, с кем можно было бы перекинуться словечком, проконсультироваться. Я назубок вызубрил великое множество книг, регулярно читал советские газеты, прошел солидную практику. И все же… мне внове некоторые детали быта, склада жизни. Приходится все изучать, хватать на лету. Вы мое учебное пособие. К тому же, внешний вид уважаемого «начальника штаба» действует почему-то успокаивающе на бдительных граждан. Учите меня мелочам. Мелочи — опасная штука. Знаете, на чем провалился один наш парень? Однажды в гостях он воскликнул, садясь к столу: «О! Водка, русская водка!» Словечко «русская» его погубило. Не горюйте, Пятница, через месяц я исчезну, а потом… вы будете выполнять мелкие поручения. Пустяки…
Сопако поднялся и, пошатываясь, побрел к дороге.
— Куда вы? — удивился Винокуров.
— Домой. К жене, — просто ответил Лев Яковлевич.
Сергей Владимирович бросился вперед, схватил беглеца под руку и усадил на сено.
— Довольно опереточных трагедий, — бросил он жестко. — Вы навеки мой. Любовь моя не знает жалости. Учтите: я не прочь организовать вам свидание со Шпуном, ясно? И не вздумайте делиться с кем-нибудь тайнами души своей — имеете дело не с мальчишкой, а с «Викингом».
— Что? — не понял Сопако.
— «Викинг» — мой псевдоним. Как у писателя. Видите, насколько вам доверяют. А теперь спать. Сегодняшняя ночь — ночь вашего второго рождения. Младенцы обычно плачут. Плачьте, но негромко и… дайте ваши документы.
Винокуров взял у Сопако бумажник, положил в него также свои документы и блокнот, вытащил из кармана «Вальтер» и, завернув все в носовой платок, подложил под сено.
— Деталь, — улыбнулся он и смежил глаза. — Нужная деталь. Завтра начинается период визитов.
Луна утонула в бездне черного неба. Тонко повизгивал ветер, звезды жалобно помаргивали, глядя на лежавшего навзничь Льва Яковлевича. Он плакал беззвучно и, лишь изредка шмыгая толстым в переплете жилок носом, шептал:
— Погибла мечта… мечта погибла.
Так и лежал он в забытье, пока не услышал тихие, будто по секрету сказанные слова.
— Руки вверх. Лежать спокойно.
Сопако и Винокуров открыли глаза.
Четверо в милицейской форме приветственно, словно для рукопожатия, протягивали им правые руки. В них холодно мерцали пистолеты.
Часть вторая
ПОИСКИ И ДЕРЗАНИЯ
![Нокаут i_029.png](https://litlife.club/books/103927/read/images/i_029.png)
Глава XIII. О пользе ристалищ и игрищ
Камера предварительного заключения районной милиции была обставлена со спартанской скромностью: белые стены, широкие двухэтажные нары — и все. На потолке желтела электрическая лампочка, вправленная в проволочный намордничек. Сквозь узенькое, как бойница, окно, украшенное толстой железной решеткой, доносилось овечье блеяние, лай псов и ленивые возгласы чабанов — мимо проходила отара.
![Нокаут i_030.png](https://litlife.club/books/103927/read/images/i_030.png)
«Викинг» не спал. Он ходил из угла в угол, засунув руки глубоко в карманы брюк и мучительно, до боли в затылке, думал. На висках его появились кустики вен. С нижних нар за ним исподтишка наблюдал Сопако. В отличие от шефа, он вовсе не волновался. Лев Яковлевич пережил свое там, у стога. Четыре пистолетных ствола произвели на него яркое впечатление. Он даже не смог поднять рук. Двоим милиционерам пришлось вести начальника штаба под руки, ибо ноги его не слушались.
«Тогда, в первом «Маяке», когда приглашали за стол, меня тоже держали под руки, — вспомнил Лев Яковлевич, лежа на нарах, и улыбнулся. — Но тогда же была прогулка! А сейчас? Впрочем, и нынче все обстоит хорошо. Воображаю, что делается в душе этого… «Викинга!» А если обо всем рассказать? Добровольное признание… смягчение наказания». Начальник штаба перебрал в уме все «за» и все «против». «Не выгодно, — решил он. — Меньше чем десятью годами не отделаюсь. Интересно, что придумал Винокуров?»
Не успел Лев Яковлевич прикинуть, что же все-таки придумал Винокуров, «Викинг» сел на нары и прошептал:
— На допросе твердите одно: документов нет, фамилий не скажу. Уголовники-аферисты. Хотели получить с раиса пару тысяч за труды по написанию о нем брошюры. Вот и все. Понятно?
Начальник штаба обрадовался. Он представил себе утомленные глаза следователя, судью так знакомо предупреждающего свидетелей об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, уютную тюремную камеру, раздолье тюремной жизни… «Не больше трех лет! — мелькнуло в голове казначея. — И я избавлюсь от «Викинга». Лев Яковлевич тихо рассмеялся.
— Запомнил. Как «Отче наш» затвердил, — откликнулся он.
Рано утром задержанных доставили начальнику милиции. Молодой курчавый капитан (это и был тот самый товарищ Ульджабаев, с которым говорил по телефону Карим Саидов) допросил Сопако и Винокурова, но ничего, кроме признания — «аферисты, хотели вытянуть пару «косых» — не добился. Досадливо поморщившись, он сказал с укором:
— Тоже мне мастера. По старинке работаете. На кого нарвались! Председатель — кандидат сельскохозяйственных наук, а вы его «на пушку», и эти самые словечки… Гиппостего… тьфу черт, не выговоришь!.. Не возьмешь. И профессоров он повидал побольше вашего. Думаете, кишлак, так и нахальничать можно? Завтра отправить в прокуратуру беспачпортных, — распорядился Ульджабаев. — Там разберут.
Преступники вновь очутились в камере. Винокуров подошел к окну. В узкую щель виднелся кусок ровного, как стол, зеленого поля. На нем толпился народ.
— Улак, улак начинается! — послышались взволнованные голоса.
— Без товарища Ульджабаева не начнут. Он главный джигит…
— Пять козлов играют…
— А у меня конь, как назло, хромает! Аллах, аллах, слеп ты, аллах!
— Ата, посади меня в седло…
В коридоре стихли шаги. Потом послышался торопливый топот. Отодвинулся железный заслон в дверях, дежурный просунул обед в алюминиевых мисках. Некоторое время он беспокойно ходил у дверей, раза три его глаз поблескивал в отверстии «волчка». Потом стихли и шаги.
На поле людские голоса стали сливаться в сплошной рокот. Началась игра.
— Улак, — определил Сергей Владимирович, наблюдая, как с полсотни всадников преследуют парня в полосатом халате на караковой лошади, пытаясь отбить у него козленка, перекинутого через седло. — Как же, читал. Народная игра. Черт возьми!.. Интересно. Она, пожалуй, не уступит в смысле азарта нашему футболу. Посмотрите, гражданин профессор.
Сопако подошел к оконцу, уступленному шефом, а «Викинг», прислушавшись к тишине в коридоре, вдруг застучал кулаком в дверь и закричал:
— Эй вы! Откройте! Нужно выйти. Эй!!. Слышите, вам говорят. — «Викинг» стучал минут десять.
В коридоре стояла мертвая тишина.
— Милиция закрыта, — иронизировал Винокуров. — Все ушли на улак. Провинция!
«Викинг» налег на дверь плечом. Она не поддавалась. Сергей Владимирович стал пробовать железный заслон: приложил ладонь и провел ею от себя. Заслон чуть сдвинулся. Винокуров почувствовал, как застучало у него в висках. Он еще раз провел ладонью. Заслон отодвинулся так, что образовался просвет. Сунув в щель пальцы, «Викинг» сдвинул его до конца.
Лев Яковлевич с беспокойством наблюдал за действиями шефа.
— Вы серьезно хотите бежать? — спросил Сопако волнуясь.
Сергей Владимирович молча просунул в прямоугольную щель руку и, нащупав засов, не замкнутый замком, радостно вскрикнул. Дверь распахнулась.
— Прошу, — церемонно произнес «Викинг» немного дрожащим голосом. — Местные ротозеи, любители ристалищ, предоставили нам возможность совершить увеселительную прогулку. Вот она, польза ристалищ.