— Это не соответствует действительности. Ведь выдал нас специально подосланный человек. В этой связи расскажу тебе один интересный случай. В одной из монографий ее автор упрекает меня в том, что в те драматические дни я как ни в чем не бывало продолжал ездить в Хаймашкер… Вот видишь, этот человек и двадцать лет спустя не докопался, что я целыми ящиками вывозил из Хаймашкера боеприпасы и оружие. Значит, не так уж плохо мы соблюдали правила конспирации.
Боеприпасы мы возили прямо на грузовиках. Сколько раз я ездил в Хаймашкер, точно не помню. Как мне это удавалось? На расположенном поблизости от города Веспрема заводе боеприпасов работал мой бывший сокурсник инженер-подполковник Тибор Ураньи, он был мной вовлечен. Тибор Ураньи выдавал мне боеприпасы без всяких накладных целыми ящиками. Мы перевозили их в Будапешт на грузовиках, никто ничего не мог заподозрить, потому что я в это время возглавлял Центральную комиссию боеприпасов… Сколько я тогда привез боеприпасов, никто не смотрел. А бумаги у меня всегда были в порядке.
— Эти грузовики заезжали в казарму «Хадик»?
— Да, часть боеприпасов мы сгружали там, чтобы создать видимость работы, а остальное развозилось по разным тайникам.
Как известно, после немецкой оккупации Венгрии коммунистическая партия действовала в стране под названием Партия мира. В военный комитет Партии мира входили молодые талантливые офицеры… Это были ответственные, смелые, убежденные люди, которые начали действовать еще задолго до событий 15 октября. Разумеется, в те дни я не мог знать, что руководителем военного комитета коммунистов являлся Дёрдь Палфи, которого я знал как офицера-зенитчика…
Вполне естественно, что после неудачной попытки выхода из войны, предпринятой Хорти, организация Я ноша Киша и группа Дёрдя Палфи стали искать связи друг с другом. Лично я неоднократно принимал участие во встречах и переговорах с представителями комитета Палфи. На них действительно проявлялись расхождения во взглядах, определенные противоречия и коллизии. Однако в главном, в отношении целей нашего движения, мы были едины. Никто не ставил под сомнение и политическую роль Эндре Байчи-Жилински, так же как опыт, военные знания, организаторский талант Яноша Киша, его гуманизм, рассудительность и спокойствие. Сильное впечатление производили на нас активность, деловитость, убежденность молодых офицеров-коммунистов, их боевитость, усердие, самоотверженность; это особенно бросалось в глаза в те трудные, отвратительные времена, когда людям за их честность и патриотизм приходилось расплачиваться жизнью. В главном мы были едины, Андраш. Речь шла не о том, какой политик будет играть главную роль, а о том, как спасти наш прекрасный город от разрушения, как помочь освобождению задунайской части Венгрии. Мы во имя главного умели не акцентировать внимание на различиях во взглядах, в мировоззрении, а всю энергию, все силы хотели отдать активной борьбе…
10 или 11 ноября я получил от Енё Надя приказ: в указанный час быть на пересечении улицы Ракоци и Большого кольцевого проспекта (в этом здании сейчас находится большой продуктовый магазин). Где-то поблизости мы должны были встретиться с представителем Партии мира. Кто этот представитель, я, разумеется, не знал. Выдался хмурый ноябрьский денек, рано стемнело. Вскоре ко мне подошел Янош Киш, и мы вместе отправились на улицу Харшфа.
С нашей стороны на встречу были приглашены Енё Надь, Иштван Семеш и йожеф Кёваго. Лакей во фраке открыл дверь, помог раздеться. В просторную комнату был подан кофе, коньяк. Там-то мы и встретились с Дёрдем Палфи и Ласло Шойомом…
С Палфи я был знаком давно. Как я уже говорил, в конце 20-х годов он был артиллеристом-зенитчиком. Я. знал, что он стал впоследствии генштабистом, служил в Ньиредьхазе, а в конце 30-х годов ушел из армии. Ласло Шойом был гораздо моложе нас, поэтому я его никогда прежде не видел. Мы с Палфи сделали вид, что незнакомы. И представились друг другу, как это полагалось… Разговор начал Янош Киш. Как всегда, он предельно лаконично рассказал о целях нашего движения, о возможностях нашей организации, проанализировал военную ситуацию. Третьего ноября в Хаймашкере меня застало известие о том, что русские танки уже достигли Вечеша. Любой мог подсчитать, что при таком темпе продвижения через несколько недель они будут в Будапеште. Янош Киш, однако, полагал, что в ведении активных наступательных операций последует четырех-пятинедельная пауза. Он сказал, что, мол, разные вещи: продвижение вперед методом рассечения обороны бронетанковыми клиньями и осада такого военно-промышленного центра, как Будапешт, с населением в полтора миллиона человек. Хотя 23 августа. 1944 года Красная Армия еще была под Яссами, но через месяц она уже достигла венгерской границы, разбив слабо вооруженные соединения 2-й венгерской армии под командованием Лайоша Вереша. Части 2-го Украинского фронта под командованием маршала Малиновского в течение ноября через города Кечкемет — Сольнок вплотную приблизились к венгерской столице. Но под Будапештом по всем признакам наступление должно было приостановиться. Части 4-го Украинского фронта должны были сделать паузу: подтянуть тылы, улучшить снабжение, наладить связь, просто дать своим солдатам немного отдохнуть, принять пополнение и т. д. Янош Киш считал, что до рождества вряд ли можно будет рассчитывать на помощь со стороны советских войск в случае восстания в Будапеште. Именно поэтому дату восстания он предлагал назначить на середину декабря. Тут он ссылался на печальный опыт восстания в Варшаве. И я считаю, не без оснований… Варшавское восстание летом 1944 началось тогда, когда советские солдаты уже находились на восточном берегу Вислы, но из-за перегруппировки сил не смогли оказать восставшим существенной помощи. Янош Киш говорил, что жертвы и неудача варшавского восстания лежат на совести руководителей Армии Крановой, которые до конца не продумали эту акцию.
Палфи же считал, что пауза в ведении наступления будет очень короткой, и поэтому предлагал начать восстание как можно скорее. Янош Киш попросил Палфп в ближайшие две недели по возможности воздерживаться от акций саботажа, диверсий, поскольку они, дескать, увеличивают опасность провала. Палфи отпарировал, что опасность провала возрастает из-за беспечности некоторых офицеров, вовлеченных в движение… Кстати, из-за спора, который произошел между Кишем и Палфи, позднее возникла легенда о том, что Янош Киш якобы противился предложению Палфи о том, чтобы раздать оружие рабочим. Не противился он этому. Вильмош Тарчаи как раз работал над разделением Будапешта на рабочие округа, в которых со временем предполагалось раздать оружие и боеприпасы. И вообще, этот вопрос тогда не поднимался. Просто Янош Киш попросил Палфи уменьшить количество акций саботажа, диверсий, чтобы избежать случайного провала. Кстати, и в ответной реплике Палфи тоже был свой резон… Янош Киш как раз думал о том (поскольку всем нашим планам в отношении 1-й венгерской армии не суждено было сбыться, ведь она была взята под контроль нилашистами и немцами, да к тому же отступала не к столице, а на запад), что нам надо опираться на рабочий класс, который находился под влиянием профсоюзов (социал-демократической партии), а во главе боевых групп рабочих поставить надежных офицеров. Именно пролетариат представлялся нам единственной широкой базой для нашего восстания. Не секрет, что долгие годы действовавшая в глубоком подполье коммунистическая партия не располагала пока широким влиянием в массах…
Таким образом, мы думали вооружить организованных в профсоюзы рабочих, которые тяготели к социал-демократической партии. Ситуация осложнялась тем, что венгерские войска находились на окраинах Будапешта: в город немцы их не пускали. Таким образом, хотя Янош Киш и не был политиком, он как военный человек понимал, что единственная сила в городе, на которую по-настоящему можно было опереться, — это рабочий класс. Кроме того, вооружение рабочих дало бы возможность защитить крупнейшие промышленные предприятия, сохранить материальные ценности… и со временем быстро наладить производство… В нашей организации не было людей, боявшихся вооружить рабочих, они были по другую сторону баррикады…