23 марта 1944 года командование над этими частями взял на себя генерал-лейтенант Лайош Вереш Дальноки, назначивший своим заместителем генерал-лейтенанта Ференца Фаркаша. Последний установил связь со своим подчиненным и добрым близким другом генерал-майором Белой Лендьелом. В течение 26 и 27 марта он по нескольку раз в день вызывал его к телеграфному аппарату и отдавал приказы, связанные с подготовкой перехода венгерских частей на сторону советских войск. При этом Бела Лендьел лично находился у аппарата. В нашем же штабе я передавал депеши по телеграфу вместе с Ференцем Фаркашем. В ответ на наши запросы Бела Лендьел совершенно недвусмысленно согласился выполнять наши приказы. После чего Ференц Фаркаш приказал Беле Лендьелу установить связь с остальными командирами дивизий, находящихся в предгорьях Карпат, чтобы подготовить их к возможным событиям. Правда, операция по организации сопротивления гитлеровским войскам спустя несколько дней по ряду объективных причин сорвалась. Немцы сняли блокаду по линии Тисы, и генерал-полковник Надаи смог принять командование частями 1-й армии…
Между 6 и 10 ноября 1944 года (точную дату не помню) уже в качестве участника организации Сопротивления, которая в это время создавалась по всей стране, вспомнив о готовности генерала Б. Лендьела весной 1944 года в ответ на приказ Ференца Фаркаша выступить против немцев вместе с вверенной ему дивизией, я навестил его в роще Клотильда, где тогда располагался штаб 6-го корпуса, которым в то время командовал Б. Лендьел. В отсутствие генерал-лейтенанта я имел долгую и весьма доверительную беседу с начальником штаба 6-го корпуса подполковником генерального штаба Эрнё Пацором. Подполковник Пацор заявил: по его мнению, генерал-лейтенант Бела Лендьел готов присоединиться к нашему движению…
Правда, следует сказать, что присоединение корпуса Б. Лендьела к движению Сопротивления носило бы чисто символический характер, так как вверенные ему части 6-го корпуса были немногочисленны, обескровлены и почти небоеспособны…»
ОТЕЦ ПРОДОЛЖАЕТ РАССКАЗ: — Адвокат Б. Лендьела использовал полученные от меня сведения. Насколько я помню, меня тоже вызывали в суд, где я лично все это повторил, генерал-лейтенанта Белу Лендьела оправдали. Вероятно, в настоящее время мое письмо к адвокату осталось единственным документом, рассказывающим о наших планах во время мартовских событий…
Со всей ответственностью я могу утверждать, что после 19 марта перемены начали назревать и в Будапеште. Думаю, не случайно вскоре нас привели в состояние боевой готовности, в том числе и штаб нашего 6-го дебреценского корпуса, а в конце апреля мы уже заняли позиции на Татарском перевале. Вначале нам в подчинение были переданы три дивизии. Пронемецки настроенного Берегфи (который сменил Надаи на посту командарма 1-й армии) в середине лета убрали, на его место был назначен Бела Миклош, в планшете которого, вероятно, были уже наметки плана перехода на сторону стран антигитлеровской коалиции, который должен был осуществляться под непосредственным руководством регента…
Венгерские газеты того времени трубили о победах наших войск. Широкое распространение получил следующий стратегический план: дождаться подхода англо-американцев, наступающих с юга, и только тогда, быть может, начать переговоры с Советским Союзом. Но для широкой публики правящий класс скрывал свои намерения за демагогическим лозунгом: «Отстоим границы тысячелетнего государства!» Понимать этот лозунг следовало так: мы не претендовали на чужие земли, мы лишь выполняли союзнический долг, поэтому на границах государства святого короля Иштвана сможем и должны задержать наступление русских…
Разумеется, на самом деле все обстояло совсем иначе… По мнению многих военных, цель состояла в том, чтобы венгерская армия не истекла кровью, ведь советское военное командование по понятным причинам пыталось обойти Карпаты со стороны Румынии, и против нас не было сколько-нибудь серьезных сил Красной Армии. 4-й Украинский фронт генерала Петрова продвигался вперед по Польской низменности, части 2-го Украинского фронта под командованием Малиновского обходили Карпаты со стороны Румынии. Таким образом, перед нами стояла задача закрепиться на естественном рубеже, выстоять, уцелеть, сберечь силы, сохранить армию боеспособной и дисциплинированной. Ведь резервов у нас уже не было. Мы хотели заключить перемирие с русскими, а не капитулировать, мы не собирались просто сложить оружие, а для этого нам надо было иметь сильную и боеспособную армию…
23 августа король Михай отстранил Антонеску, сохранив за собой трон, и по его приказу румынская армия перешла на сторону стран антигитлеровской коалиции, повернув оружие против гитлеровцев, стала сражаться на стороне Красной Армии. Это сильно изменило общую военно-стратегическую обстановку у границ Венгрии. Советские части теперь без боя могли продвигаться в направлении Арада. Кроме того, румыны показали пример того, как с помощью быстрой и продуманной операции можно выйти из войны. (Король Михай был награжден советским орденом «Победа».)
Как мы уже рассказывали, англо-американцы 22 сентября 1944 года в Кезерте заявили генералу Надаи, что венграм следует искать возможность заключить перемирие со страной, с которой они ведут войну, то есть с Советским Союзом. Вероятно, к сентябрю 1944 года у регента созрела мысль: послать делегацию в Москву для заключения перемирия. 28 сентября Хорти отправил в СССР делегацию во главе с Табором Фараго, причем ей не были даны письменные полномочия для выполнения этой миссии. Их позднее привез майор Немеш. Но об этом потом. Пока мы все еще находимся на Татарском перевале. Наверное, Кальман Керн тебе рассказывал: в эти дни через линию фронта к нам проникали советские офицеры с пропагандистскими целями; русские отпускают домой военнопленных, все чувствуют, что-то готовится. Мы тогда в штабе нашего корпуса вместе с замечательным картографом Каройем Варкони (он теперь живет в городе Дебрецене и считается хорошим художником-графиком) выпускали антинемецкую газету, которую печатали на ротапринте и распространяли среди офицеров корпуса. Газета эта называлась «Бой под лупой». Вышло пять или шесть номеров ее. Конечно, в ней нет изысканности стиля, но она дает картину настроений, царивших тогда в нашей армии.
ИЗ ГАЗЕТЫ «БОЙ ПОД ЛУПОЙ»: «Слышал ли ты, что на Татарском перевале пришлось срочно разрабатывать правила дорожного движения, потому что бесконечные колонны пленных, захваченных в боях нашими доблестными воинами, образуют пробки. На время наведения порядка предполагается строго-настрого запретить брать в плен солдат противника, пока уже имеющиеся военнопленные не будут переправлены в тыл…»
«Слышал ли ты, что на основе самого свежего опыта в ведении военных действий планируется дополнить пункт 368-й 1-й части «Боевого устава»: «Резерв используется для достижения поставленной боевой задачи». Разновидности резерва:
а) войсковой резерв;
б) резерв «Тёрлеи»;[27]
в) резерв фюрера.
(Примечание к пункту «а»: «вводится там, где силы противника особенно незначительны»;
к пункту «б»: «вводится там, где необходим подкуп и задабривание»;
к пункту «в»: «вводится там, где в нем нет никакой необходимости»)».
«Из сегодняшних сообщений «Дунаузендер»,[28] Кеёрёшмезё:[29] «Все атаки русских в районе Татарского перевала были отбиты, вероятно, потому, что мы ввели в бой 71-летнего храбреца полковника Папай». Будапешт: «В настоящее время Венгрии необходимы двухколейные железные дороги. По одной колее в южную Трансильванию едут венгерские части, по второй — немецкие, сдавая территорию Северной Трансильвании. В результате этих операций военное положение Венгрии складывается весьма благоприятно: ведь с каждым днем общая протяженность линии обороны неуклонно сокращается…»