– Господи, как это грубо! – протянул Кевин. – Отвратительные личности. Я бы лучше поцеловал огромного дряхлого медведя, чем прикоснулся к еще не остывшему телу.
Джаред возвел глаза к потолку и поинтересовался у Кевина, не хочет ли он сказать что-нибудь еще, пока рассказчик не приступил к продолжению. Кевин, царственно склонив свою белокурую голову, ответил отрицательно:
– Они ехали в Сторм Хейвен в моей карете. В моей, Кевин. Мерзавцы охотились за мной и Амандой, и только благодаря милости Божьей боевой клич Бо испугал одного из подонков, а второго единственным выстрелом ранило в ногу, так что он тоже пустился в бега.
– Милость Божья, клянусь моей святой тетей Сарой! Дуракам везет.
Джаред сердито отмахнулся, не видя в происшествии ничего смешного:
– Ты что, не понимаешь, Кевин? Моя проклятая недальновидность едва не стоила жизни двум хорошим людям. Бо всегда говорил, что Фредди паршивый человек. И Аманда говорила. Они оба пытались меня предостеречь. Но нет – я считал себя самым умным! Я над ними смеялся!
Наконец-то Джаред открыл другу истинную причину своего смятения, и в голосе его зазвучало отчаяние.
– И смотри, что из этого вышло: у двоих хороших людей жизни едва не оборвались, не успев начаться, а моя жена сидит наверху в спальне, и ее сознание словно заперто в черную шкатулку, ключа от которой я никак не найду. Она не разговаривает, Кевин. Она почти ничего не ест. Она просто сидит там целыми днями, а по ночам лежит рядом со мной, как деревяшка, и никак не реагирует на мои объятия. Она уверена, что навлекла на всех нас опасность, выйдя за меня замуж. Она одержима страхом за ребенка и за меня. Она говорит, что, если бы не настояла на этой беременности, ничего этого не случилось бы. Я знаю, что у женщин в ее положении бывают странные мысли, но Аманда убеждена, что приносит всем только несчастье, и даже Агги не может ее переубедить. – Джаред упал в кресло и закрыл лицо руками. – Так продолжаться не может, Кевин! Еще немного, и я ее потеряю – а без нее я умру.
Кевин сочувствовал Джареду, но его мысли занимала прежде всего первая часть истории.
– Скажи, почему ты так уверен, что это был Фредди, и почему говоришь «они», а не «он»?
Джаред с большим трудом взял себя в руки и снова встал с кресла. Он так устал! После того бала он спал урывками, всего по несколько часов. Сквайр Босли был слишком занят своими расстроенными домашними, чтобы дать делу официальный ход, поэтому расследованием занимался Джаред. Каждую свободную минуту он проводил с женой, но она едва его замечала. Погрузившись в депрессию, она спряталась в свой мир, куда Джареду доступа не было.
– Ну что я могу тебе ответить? – произнес он, наконец. – Бо рассказал то, что слышал, а это подтверждает, что головорезов кто-то нанял, какие-то «господа». Мои единственные враги – по крайней мере, известные мне – это Бланш и Фредди. Бланш знала про тот званый вечер и знает, что Аманда беременна. Нам известно, что она услужливо сообщила об этом Фредди, ты сам мне об этом писал. Дентон не поднял бы на меня руку – зачем ему убивать курицу, несущую золотые яйца? А вот Бланш и Фредди запросто могли составить этот «чудесный» заговор. Должно быть, Фредди пришел в ярость, когда узнал, что скоро станет вторым в очереди на титул, а может, отодвинется и еще дальше, если Аманда окажется плодовитой. Самый простой способ обеспечить себе титул – это избавиться от меня и Аманды, устроив вооруженный грабеж, во время которого мы оба погибнем!
– Ну хорошо, насчет Фредди я согласен, но все равно не понимаю, каким образом сюда примешалась Бланш. Отвергнутая женщина? По-моему, это чересчур, – задумчиво сказал Кевин.
– Когда я был в Лондоне, мы с Бланш сильно поссорились, а Аманда еще подбросила дров в огонь, когда Бланш явилась сюда с визитом – заявила, что я ей все об этом рассказал. Конечно, я ничего не рассказывал, но именно ту встречу Бланш не хотела бы делать достоянием публики. Меня ничуть не удивило, что они с Фредди спелись. Если уж на то пошло – ты бы мог предположить, что Бланш явится в Сторм Хейвен?
Конечно, мне бы хотелось иметь настоящие доказательства, но я не знаю, как быть, – разве что сыщики с Боу-стрит выследят хотя бы одного грабителя. Я бы отправился в Лондон и вытряс правду из Фредди, но не могу оставить Аманду даже на день. Вот почему я написал тебе – если ты повидаешься с Фредди, то, возможно, сумеешь найти ответы на некоторые вопросы.
– Хорошо, я их найду, – пообещал Кевин, не зная, о ком тревожиться сильнее – о юной женщине наверху или об отчаявшемся мужчине напротив. – Найду, даже если мне придется с корнем вырвать раздвоенный язык Фредди! Кевин поднялся и похлопал друга по плечу: – Оставайся рядом с женой, Джаред. Ты ей нужен. Я вернусь в город как раз к обеду в клубе Фредди. Как только что-нибудь узнаю, тут же с тобой свяжусь.
В Кевине, направлявшемся к двери, не оставалось уже ничего от того денди, которого он любил изображать.
Когда он выходил из дома, мимо него, словно Кевин ничего из себя не представлял и на него можно было не обращать внимания, протиснулась невысокая пухлая фигура. За шарообразной маленькой женщиной чуть медленнее топал Хэрроу, все еще с повязкой на затылке, и нес сильно потрепанный мешок – единственный ее багаж.
Женщина надежно утвердилась в холле и взревела в совершенно неженственной манере:
– Где моя детка? Сей секунд отведите меня к ней! Нет у меня времени тут прохлаждаться целый день!
Эхо этого заявления еще звучало в холле, когда на месте действия появились три горничные, два лакея и разгневанная леди Чезвик. Женщина тотчас же безошибочно выделила из всех леди Чезвик, спускавшуюся вниз по лестнице, и надвинулась на нее с таким решительным видом, что хрупкая леди Агата невольно попятилась.
– Где вы держите мое дитя, мадам?
– В-ваше д-дитя, говорите? У нас тут нет детей. То есть я хочу сказать, что скоро будут, но пока… О, что за вздор! Как ты смеешь врываться в дом моего племянника, будучи воспитанной не лучше, чем трубочист?!
Хэрроу положил свою ношу на пол и откашлялся:
– Прошу извинения, миледи, но мне кажется, она говорит про мисс Менди. Это ее старая няня. Лорд Сторм послал меня за ней несколько дней назад.
– Ну да, и ты не слишком торопился доставить меня сюда, Хэрроу. Ты никогда не был скор на ногу, даже мальчишкой.
Женщина коротким кивком отпустила конюха, и тот с радостью покинул холл. Она снова повернулась к леди Чезвик и поморщилась:
– Грязный старикашка этот Хэрроу. И всегда таким был. Всегда вонял лошадьми, и все такое. Но все ж таки довольно приличный – если держаться от него против ветра, вот так-то.
Если женщина была не в восторге от Хэрроу, то и леди Чезвик испытывала к старой няне Аманды примерно такие же чувства. Она попыталась не дать гостье подойти к лестнице, но безуспешно, потому что мощная няня просто оттолкнула ее в сторону и стала подниматься сразу через две ступеньки. Ее юбки задирались, обнажая пухлые икры. Леди Чезвик крикнула вслед:
– Как тебя зовут?
– Бьюла Фартингейл.
– Я могу называть тебя Бьюла? – крикнула леди Чезвик.
Мисс Фартингейл остановилась на площадке и перегнулась через перила.
– Попробуйте, и ужо будет вам за это! Я откликаюсь только на «няню». – Взметнув всклокоченными седыми волосами, она скрылась из виду.
Няня безошибочно устремилась к главной спальне и с грохотом распахнула дверь. Салли, пытавшаяся уговорить Аманду проглотить несколько ложек говяжьего бульона, перепугалась до полусмерти, аж подскочила на месте. Няня расправилась с ней быстро, устроив разнос: мол, нечего баловать тех, кто сам прекрасно может о себе позаботиться; а потом просто выгнала хлюпающую носом Салли из комнаты.
Затем няня закрыла и заперла дверь и стала критически разглядывать грустноглазую молодую женщину, безучастно смотревшую на нее.
– Почему это здесь так темно среди бела дня, могу я спросить? – взревела няня, ни к кому в особенности не обращаясь, подошла к окну и раздернула занавески. – Вот так. Теперь больше похоже на дело, – объявила она. – Ну, разве не стало веселей? А то было все равно что на похоронах.