– Ха! Столько тревог из-за одного крохотного младенца! А сколько у тебя детей по ту сторону одеяла, Джаред? У моего малыша будет много незаконных братьев?
Джаред шагнул к ней быстрее, чем Аман да успела это заметить, и прижал жену к груди:
– Хватит, Аманда. Прекрати немедленно.
Ледяным от ярости голосом она сказала:
– Отпусти меня.
– Если я тебя отпущу, то запросто могу ударить, а я этого не хочу, поэтому будь добра, закрой рот и послушай, а я попробую вытащить нас из этой путаницы.
Аманда попыталась вырваться, но у нее ничего не получилось. Тогда она пообещала вести себя спокойно. Джаред отпустил ее и начал расхаживать по комнате взад и вперед, рассказывая ей свою историю.
– Аманда, мне двадцать восемь лет, и я уже говорил тебе, что у меня весьма сомнительная репутация. Я не собираюсь отрицать, что у меня было много женщин, и Бланш Уэйд в том числе, к моему великому сожалению. Но у меня нет ни одного внебрачного ребенка. Уж кто-кто, а ты не можешь этого не знать, во имя любви небесной! – Джаред провел трясущейся рукой по своим растрепавшимся волосам, повернулся к Аманде и взмолился: – Я не хочу лгать и говорить, что всю жизнь был лилейным цветком, да ты этому и не поверишь. Но я не лгу, когда говорю тебе, что не занимался любовью ни с одной женщиной после того, как увидел тебя в «Олмаке». Если Бланш сказала, что мы были любовниками в эти месяцы в Лондоне, она соврала, и пусть я завтра умру, если говорю тебе неправду. Следующий ход за вами, мадам.
Он резко повернулся и хотел выйти из комнаты, но Аманда остановила его двумя словами:
– Прости меня.
Джаред возвел глаза к небесам и мысленно поклялся, что подарит своей мудрой тетушке рубиновый браслет, а потом великодушно открыл объятия рыдающей жене.
– О, мой милый! – плакала она. – Как я могла быть такой тупой и поверить этой ужасной женщине? Пожалуйста, прости меня. Я так сильно тебя люблю, и ревность съедала меня изнутри. Конечно же, ты и на милю не мог подойти к этой шлюхе, когда уехал. Все, что ты делал до нашей встречи, меня не касается, хотя должна сказать, я удивляюсь твоему дурному вкусу, если ты когда-то считал это толстое создание привлекательным.
Джаред спрятал лицо в волосах Аманды и пробормотал:
– И в самом деле, я недоумевал из-за этого сотню раз после ее появления здесь. Должно быть, я бывал здорово навеселе, если думал, что она соблазнительная женщина. Ты восторг моего сердца, и с того момента, как я тебя увидел, все остальные женщины в Англии стали казаться мне уродинами. – Куснув маленькое ушко, он пробормотал: – Ты колдунья, Аманда, и ты меня заворожила.
Последние сомнения Аманды растаяли. Гораздо проще все забыть, чем продолжать ссориться с мужчиной, которого так сильно любишь, и она подставила ему лицо для поцелуя. Джаред чувствовал, как она затрепетала в его объятиях, когда он начал дразнить ее языком, а потом нежно поцеловал ее нижнюю губку. Его руки уже развязывали ее платье, а губы прокладывали поцелуями дорожку от шеи до округлой груди.
Внезапно он ощутил какое-то движение и вскинул голову, сделав вид, что ужасно шокирован:
– Мадам, вы позволяете себе вольности, не подобающие хорошо воспитанной леди.
Аманда хихикнула и заявила, что ничего не делала.
– Я отчетливо ощутил, как ты ко мне притронулась. Вот! Опять!
Аманда вытянула руки, чтобы доказать свою невиновность, и тут Джаред ощутил толчок в третий раз. Пытаясь сдержаться и не хихикать, Аманда взяла его руку и прижала ее к своему слегка округлившемуся животу.
– Я знаю, что платья пока еще все скрывают – спасибо французам за эту моду! – но ты, как мой супруг, должен бы знать, что дитя растет. Вас лягнул ваш родной сын, милорд.
Она продолжала удерживать его руку, и вскоре Джаред ощутил весьма солидный толчок. Он отдернул руку, словно обжегся, но потом медленно положил ее обратно, поднял бровь и спросил:
– Ты толкаешься, чтобы скорее оказаться здесь, с нами? Аманда, а это не больно?
– Нет, глупый, мне это ужасно нравится. Но он в первый раз изобразил это для тебя. Ты расстроился?
Вместо ответа Джаред подхватил ее на руки, аккуратно уложил на постель и лег рядом.
– Расстроился? Детка, я смущен и поражен тем, как мне это приятно. Честно признаюсь, я думал об этом ребенке как о враге – когда не был занят тем, что пытался игнорировать его существование. Но знаешь, ты права: это точно сын, и теперь я очень горжусь его поразительной силой в таком-то юном возрасте. А ты уверена, что это не больно?
Аманда пришла в восторг от возникшего у мужа интереса и поспешила объяснить ему, что все дети пинают матерей, хотя наверняка не так сильно, как сын Джареда Делани. Ответить на его следующий вопрос оказалось не так легко.
– Нам пора прекращать заниматься любовью, малышка?
Внезапно Аманда очень смутилась – она давно не испытывала этого чувства рядом с Джаредом. Слишком нескромно будет признаться, что ей будет недоставать его любви, думала она, и потом, она и не хочет это прекращать, несмотря на беременность. Аманда подняла на него глаза и, запинаясь, сказала:
– Н-наверняка есть… с-способы, чтобы не повредить…
Лицо Джареда осветилось лукавой улыбкой, он наклонился и зашептал ей на ухо.
– О, Джаред! О Боже, правда?..
Аманда и тетя Агата сидели в малой гостиной и дружно выкладывали невидимые стежки на рубашонках для будущего младенца, когда Джаред вошел в комнату с письмом в руках.
– Очень жаль, – произнес он вслух.
Жена тут же поинтересовалась, о чем речь.
– Кевин пишет, что не сможет сегодня быть с нами на званом вечере у Бо. Похоже, его вызвали в Сассекс, к постели больного дядюшки. Старик умирает последние двадцать лет, а то и больше, но на этот раз, кажется, всерьез. Кевин его единственный наследник и получит кучу денег и титул, когда старый чудак даст дуба.
– Хм-ф-ф! – сердито фыркнула леди Чезвик. – Несчастный старик – вороны всегда слетаются на падаль.
– Будь я на вашем месте, мадам, я бы не особенно жалел старого графа. Он всегда был весьма странным. – Джаред снова вернулся к письму и заметил: – Будь я проклят, если Кевин не накатал мне и вторую страницу! Он терпеть не может вычеркивать. Интересно, что уж такого важного он мне хочет сообщить. – Он погрузился в письмо, и Аманда заметила на его лице тень озабоченности.
– Что случилось, милый? Кажется, ты расстроен.
Джаред свернул письмо и сунул его в карман.
– Ничего особенного, любовь моя. Кевин сильно потратился в Уайт Хаусе и просит одолжить ему несколько пенни, только и всего. А, да, – небрежно добавил он. – Он также упоминает, что видел в галерее Мэнтона моего кузена Фредди. Удивительно, никогда не думал, что Фредди знает, каким концом пистолета нужно целиться. Он сказал Кевину, что слышал о твоей беременности. Интересно, откуда?
– Господи, да понятия не имею! Твой кузен совершенно случайно не знаком с моим отчимом?
– С Дентоном? Думаю, это возможно, – ответил Джаред, вспомнив стычку Бо и Кевина с этой парочкой. – А что?
Аманда очаровательно порозовела, вспомнив свои последние слова, обращенные к леди Уэйд.
– Я только что вспомнила, что спрашивала леди Уэйд, не захочет ли она, чтобы наш будущий ребенок называл ее бабушкой. Она могла упомянуть это в разговоре с отчимом, а он – рассказать твоему кузену.
– Дьявол тебя побери! Господи, Аманда, неужели ты не можешь держать язык за зубами?
Леди Чезвик быстро положила ладонь на руку Аманды, не давая ей сердито огрызнуться, и сказала:
– У тебя должны быть причины для такой тревоги, племянник. Может, окажешь нам честь и поделишься с нами, пока не обнаружил, что твоя жена вонзила иголку тебе прямо в глотку?
Джаред тяжело упал в кресло, не рассчитанное на такой вес, и постарался взять себя в руки. Ни к чему пугать дам.
– Да ничего особенного, заверяю вас. Просто глупость! Я хотел сам сообщить кузену, что он может оставить все надежды, потому что мы ждем наследника. Понимаю, что это мелочно, но таков уж мой характер.