Бью хихикнул.
– Дорогая, ты задаешь мне самый плохой вопрос, если ты хочешь продолжать верить, будто ты жена достойного человека. Выиграл я его, конечно.
Розалинда закатила глаза, обнаружив, что ей трудно поверить в такое бесконечное везение в карты.
– Ты его выиграл, Бью? У кого же ты его выиграл? Дом у тебя есть, а мебели нет.
Бью взял в руку душистый светлый локон Розалинды и прижал его к губам.
– У него было какое-то приятное имя, только я сейчас забыл, какое, моя любимая, – сказал он. – Он арендовал его, так что, поняв, что ему не хватает наличных на последнюю ставку, он предложил мне сдать его в аренду в обмен на запись его ставки. Когда я выиграл, как и должно быть, лорд такой-то выехал из особняка вместе с мебелью, а я въехал.
Розалинда недовольно надула губы.
– Так особняк арендован? Какое разочарование. А я думала, ты его владелец.
– Ах, дорогая, но я и есть владелец. Особняк стоил мне хороших денег. Бриджит сказала, что пора мне остепениться и получить назад поместье Ремингтон, как я планировал. Я знал, что не могу проиграть, но временами все-таки бывает лучше ублажить Бриджит. Теперь я ей благодарен, потому что у наших дочерей будет хороший старт из этого дома.
– Наши дочери? – Розалинда потерлась щекой о его голую грудь. – Никто никогда не обвинит Боумонта Ремингтона в недооценке своих сил. А что, если у нас будут только сыновья? Или вообще никаких детей не будет? Мне ведь уже не двадцать лет, знаешь ли.
– Невозможно, – спокойно заявил он. – У нас будет полдюжины, а может, и больше. Видишь ли, я решил основать династию. – Он взглянул на нее сверху, прижав подбородок к шее так, что под четкой линией его нижней челюсти образовался небольшой второй подбородок, и она громко расхохоталась. – Или ты возражаешь? Ты счастлива, копаясь в земле, и у тебя нет потребности в детях?
Розалинда села, натянув одеяло на обнаженную грудь.
– Копаясь в земле! Бью, разве ты не знаешь, что я заинтересовалась церковью св. Леонарда только потому, что отчаянно хотела иметь хоть что-нибудь в своей жизни? О, признаю, мне это доставляло удовольствие и ужасно хотелось бы посетить Рим, осмотреть все эти прекрасные руины, но с еще большей радостью я сидела бы на скамейке в тени и наблюдала за тем, как наши дети копаются в земле, делая куличики, как это делала я в детстве.
Бью откинул ее снова на постель, их тела переплелись, пробуждая в нем страсть.
– Хотелось бы мне увидеть тебя ребенком, хотя я и так могу себе представить, как ты выглядела с пятном грязи на носу, да ты и теперь нисколько не больше, чем в нежном возрасте девяти-десяти лет. Я никогда еще не видел никого такого крошечного и настолько прекрасно сложенного:
– Крошечного? Ах, сэр, клянусь, вы хотите вскружить мне голову своей сладкой лестью, – шутливо ответила она, ткнув указательным пальцем в ребра.
– Розалинда, – начал он, глубоко заглядывая ей в глаза, все еще не веря в свое счастье, в свое везение, ведь ему повезло обнаружить это чудесное создание. Он провел кончиками пальцев по ее шее, по нежной коже груди, потом ниже, а она, улыбаясь, смотрела ему в глаза. – Рози, я…
– Мистер Нил Уинзлоу передает свои наилучшие пожелания и ждет свою сестру и ее супруга в большой гостиной, – послышался голос Уодроу за массивной дубовой дверью, после того как дворецкий постучал и прервал то, что могло бы стать еще одной приятной интерлюдией.
Розалинда упала на подушки, хихикая и прикрывая рот рукой, а Бью выругался и, откинув одеяло, уже потянулся за своим халатом, чтобы прикрыть наготу.
– Уинзлоу? Вот уж кого я хотел бы видеть меньше всего сейчас, когда я так счастлив. Уодроу, пошлите парня в гостиную. Уодроу, – сказал он, приоткрывая дверь и просовывая голову в щель, – в гостиной мебели нет.
– Да, сэр, мы знаем. Может быть, Риггз и похож на курицу-несушку и разражается слезами, стоит ему уронить носовой платок, но он умеет думать. Можно нам сообщить, что вы и миссис Ремингтон вскоре спуститесь вниз? Я полагаю, час – разумный срок, но, естественно, мистеру Уинзлоу этот срок мы называть не будем. Мы представимся и будем развлекать джентльмена во время вашего отсутствия разговорами о спекуляциях на бирже.
Розалинда больше не могла сдерживать довольное хихиканье, она перекатилась на живот, уткнув лицо в подушку. Для Розалинды Уинзлоу Ремингтон жизнь начала наполняться весельем!
– Уодроу, хоть у тебя лицо невозмутимое, как у игрока в покер, в душе ты большой шутник, – засмеялся Бью. – Сообщи мистеру Уинзлоу, что мистер и миссис Ремингтон будут рады присоединиться к нему.
Глава 14
Мистер Нил Уинзлоу не был счастливым человеком, и не потому, что почти час стоял в одиночестве в огромном пустом помещении, держа в руке цилиндр с загнутыми полями.
О да, конечно, это беспокоило его, он ведь был не настолько глуп, чтобы не сознавать, что слуги посмеиваются над ним в прихожей, к тому же он провел долгую неудачную ночь за карточным столом, и теперь ему хотелось бы только сесть где-нибудь и подпереть голову руками. Но что беспокоило его на самом деле, что заставило его подняться с постели после всего двух часов беспокойного сна, что привело его, с цилиндром в руке, к этому солидному особняку на площади Портмен-сквер – это слух, который прошлым вечером дошел и до него.
Боумонт Ремингтон, гласил его величество слух – будто Нил мог забыть тот факт, что это именно тот самый Боумонт Ремингтон, который не далее как несколько недель назад подчистую лишил Нила Уинзлоу состояния, вытащив одну карту, – поселился в особняке на Портмен-сквер со своей молодой женой, некой Розалиндой Ремингтон, урожденной Уинзлоу! Мало ему было услышать о браке сестры, как раз когда он сидел в центре карточного салона у леди Херефорд. Так нет, чтобы не выглядеть круглым дураком, Нилу не оставалось другого выбора, как улыбнуться и кивать головой, будто он уже давно знал об этом гибельном союзе. А потом ему еще пришлось выслушать с той же фальшивой улыбкой на лице, от которой у него челюсти болели, новости о том, что Ремингтон с женой швыряются деньгами, заново обставляя свой особняк от чердака до подвала, заказывают огромные количества вина и еды, покупают лучших лошадей на Таттерсоллз[13] и разодеты при этом по последней моде.
Вчера же Нилу сообщили, будто Боумонта Ремингтона видели в самом шикарном ювелирном магазине на Бонд-стрит, когда он заплатил, не моргнув глазом, огромную цену за кольцо с изумрудом и бриллиантами! Сорок пять тысяч фунтов стоило кольцо, как говорят.
Сорок пять тысяч фунтов за эту дешевку! Сумма навеки останется в памяти Нила. Был ли Нил Уинзлоу расстроен? Это было бы разумное предположение.
– Послушайте, что вы тут делаете? Вход для торговцев с задней стороны дома. Но погодите, торговцы обычно такие галстуки не носят. Извините, пожалуйста. Давайте начнем все с начала. Доброе утро, сэр. Что бы вы тут ни делали, но здесь ведь нет ни стула, ни подсвечника! Полагаю, это Риггз вас сюда направил. Ох уж эти слуги, на них совершенно нельзя положиться. В них никогда нельзя быть уверенным.
Уодроу прошел в комнату, протягивая посетителю руку, и представился:
– Фитцклер, Уодроу Фитцклер, из йоркширских Фитцклеров.
Нил автоматически протянул свою руку, гадая про себя, какого черта нужно в доме Ремингтона этому скромно одетому, прямому как палка, джентльмену.
– Уинзлоу. Нил Уинзлоу, – представился он, искоса разглядывая дворецкого, который, как сказала Бриджит, увидев его в новом сюртуке, «выглядит точно уж величественнее, чем Его святейшество Папа Римский», – комплимент немалый в устах такой просвещенной особы. – Миссис Ремингтон моя сестра.
– Дражайшая Розалинда ваша сестра? – Уодроу подхватил Нила под руку и подвел его к высокому окну, выходящему на площадь. – Да, да. Теперь, в солнечном свете, полагаю, я замечаю слабое сходство. Но вы намного старше ее, правда? В солнечном свете, понимаете, открываются многие вещи, которые мы не можем разглядеть в тени. Розалинда – при любом освещении милое дитя.
13
Лондонский аукцион чистокровных лошадей.