– Да, моя дорогая Рози, Нил, – сказал Бью и встал, близость к его красивой, желанной жене спутывала его решимость, в голове у него появлялись мысли о любви, а не о мести, поэтому он предпочел удалиться. Он поставил свой бокал на стол. – Вчера, правя экипажем всю дорогу до города, я мог подумать о подходящей мести. Хочешь послушать?
Нет! Ей не хочется слушать об этом. Она могла бы умереть счастливой женщиной, если бы смогла прожить ближайшие сто лет и умереть за пять минут до того, как хоть одна живая душа успеет шепнуть имя Нила. Но сказать об этом Бью она не могла. Он бы ее не понял. А что еще страшнее, он мог бы слишком хорошо понять ее, не то чтобы это так уж много значило, потому что она умерла бы на месте от смущения.
Изобразив широкую улыбку, Розалинда посмотрела снизу вверх на своего мужа и сразу повеселела, увидев, что в его улыбке смешался мальчишеский восторг и удовольствие от того, что он может поделиться с ней своими блестящими мыслями.
– Пожалуйста, Бью, не томи меня. Уодроу тоже участвует в этом плане? Наверное, участвует, иначе ты не стал бы прерывать его, когда он принялся излагать мне свои новые обязанности.
– Ах да, Уодроу, – вспомнил Бью, качая головой. – Он стал совершенно необходимым, правда? Должен признаться, я сомневаюсь, сработает ли мой план без его участия. Понадобилось довольно много усилий, чтобы его уговорить. Но наш чопорный дворецкий, кажется, в душе немного авантюрист. Ты ведь не будешь возражать против того, чтобы он жил с нами?
– Жил с нами? – не поняла Розалинда. – Но, Бью, Уодроу и так уже живет с нами.
– Ты права. Но с этого дня он будет и есть с нами за одним столом, бывать с нами всюду, насколько возможно, и вести тот образ жизни, к которому подготовлен лучше, чем когда-нибудь буду готов я. Рози, знаешь, ведь все его предки были дворяне. Уодроу происходит из знаменитого рода. Как говорит Бриджит, Уодроу до того джентльмен, что носит шляпу всего на трех волосинках.
Розалинда на мгновение закусила нижнюю губу, пытаясь разобраться не в родословной Уодроу, а в том, почему Бью собирается выдавать дворецкого за… родственника, близкого друга? Она покачала головой, не в состоянии ничего понять.
– Его фамилия Фитцклер, – продолжал Бью, снова садясь. Он решил покончить с этими объяснениями как можно скорее. – Уодроу Фитцклер. От этого имени так и отдает респектабельностью. Слава тебе господи, мне повезло встретиться с ним в Париже, где он служил у какой-то жабы, которому неимоверное везение в пикет позволяло купить не одну из твоих блестяшек, я имею в виду безделушки. Как бы то ни было, в Англии он не был несколько лет, а в Лондоне двенадцать лет. Никто его не узнает.
Розалинда сделал глоток шерри, потом дрожащей рукой поставила бокал на столик.
– Все это очень похвально, полагаю, не считая того, что благодаря игре в карты ты проложил себе путь из нищеты к богатству, о чем, я уверена, Уодроу запретил тебе даже упоминать. И все-таки я ничего не понимаю.
Бью скрестил ноги и положил сложенные ладони на колени.
– Это очень легко, и я не могу вообразить, почему мне понадобился целый день, чтобы все это придумать. Видишь ли, Рози, мистер Уодроу Фитцклер – мой ближайший друг, а за последнее время он стал и моим доверенным советником. Да, да. Последние десять лет я не предпринимал ни одного шага в финансовых делах без него. Правда. С его помощью, я вкладывал – довольно много на самом деле в целый ряд выгодных предприятий.
– Правда? Продолжай, – поторопила его Розалинда, начиная видеть смысл в пространном рассказе своего супруга. Только ей хотелось, чтобы он не выглядел при этом таким самодовольным. Возможно, Бью обладает множеством достоинств, подумала она, но скромность не входит в их число.
– Мистер Фитцклер, – с довольным видом продолжил Бью, – такой прекрасный друг, такой ценный советчик. Увы, я ведь всего лишь малообразованный англичанин с пустым чердаком странствующего ирландского матроса низшего ранга, так могут шептаться в обществе, хотя никто не отважится сказать это в слух, потому что мои деньги и моя жена заставят принять меня. Но продолжим. Я не только разбогател благодаря советам мистера Фитцклера, но и скоро начну хвастаться своим богатством в обществе, буду рассказывать о нем любому, кто согласится слушать меня.
– Нил будет тебя слушать, – сказала Розалинда, теперь она все поняла и была абсолютно согласна со своим остроумным мужем. – Ах, Бью, тебе пришлось столько лет прожить только за счет своего ума, но тебе повезло. Итак, как ты считаешь, достаточно потратить десять тысяч фунтов на мой гардероб? За эту неделю, как ты понимаешь. Мне ведь не хотелось бы мелочиться в таком деле.
Глава 13
В течение двух недель в стенах особняка на площади Портмен-сквер все полностью преобразилось. Проведя два напряженных дня, прочесывая город в поисках подходящей мебели, Розалинда познакомилась с маленьким человеком в каком-то магазине, который она обнаружила на задворках Бонд-стрит. Он предложил ей присесть в кресло, в которое девушка рухнула без сил, и за чашкой чая Розалинда поведала ему о своей проблеме.
Она любила красивые вещи и четко знала, чего хочет. Однако занятие это было тяжелым, а особняк настолько огромным, что ей пришлось признаться в том, что эти обязанности подавляют ее. Человек, некий Жюль Фордхэм, выразил ей свое сочувствие и только потом предложил проводить ее домой, несмотря на протесты Молли, чтобы посмотреть на «эти огромные пустые пространства, которые нужно срочно заполнить».
Розалинда чувствовала себя уютно рядом с человеком, магазинчик которого был забит привлекательными вещами. Кроме того, она была готова вернуться к своим главным обязанностям в компании такого надежного советчика и приняться за покупку модных нарядов, чего ей всегда хотелось. Подумав так, она взглядом заставила Молли замолчать и позволила мистеру Фордхэму поехать с ней на Портсмен-сквер в экипаже.
Как выяснилось, более удачного выбора Розалинда не могла бы сделать. Они с мистером Фордхэмом не пробыли и четверти часа в гостиной, при этом он кудахтал над прекрасным камином в стиле Адама[12] и рисовал картины обстановки, которую он видел стоящей на больших красивых коврах, когда Уодроу, случайно проходя мимо открытой двери, заглянул к ним и воскликнул:
– Жюль! Неужели это вы?
За изысканным ужином – не нужно и говорить, что именно Уодроу выбирал повара для Ремингтона, – Розалинда рассказала мужу, что, как оказалось, Жюль и Уодроу знают друг друга сто лет, хотя их пути не пересекались уже долгие годы.
– Уодроу засыпал меня комплиментами по поводу моего решения нанять мистера Фордхэма, – щебетала она Бью, который в этот момент впился зубами в сочного цыпленка, – и потом они выслушали мои предложения, согласно кивая или хмурясь, пока я не решила полностью устраниться и предоставить все этим двоим.
– И тебе это нравится? – поинтересовался Бью, гадая, не почувствовала ли себя Розалинда лишней в собственном доме. Розалинда казалась счастливой, но никогда нельзя сказать точно, что она чувствует на самом деле. Она казалась счастливой и от его поцелуев, грустно подумал он, и все-таки наедине они оставались всего несколько мгновений после свадьбы.
Ему нужно объясниться четче, решил Бью поздно вечером, лежа в комнате, соседней со спальней своей жены, дверь между ними была не заперта, но это не помогало ему в бессонную ночь. Да, он говорил ей, что однажды их брак станет не только формальностью. Да, он намекал ей, что желает ее. Но, кажется, этого недостаточно. Возможно, нужно говорить более прямо? А может быть, и нет. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так смущался. Влюбиться самому оказалось делом еще более сложным, чем наблюдать со стороны, как дочь мистера Хэмпшира, Кассандра, влюбилась в графа. Все гораздо проще, если ваше сердце не затронуто, решил он.
12
Английский неоклассический архитектурный стиль; отличается изящным декором, особенно в интерьере.