Теперь все открылось или почти открылось, а учитывая, что Сэм понял лишь треть сказанного Бью на самом «лучшем» английском, как была уверена Розалинда, не имело смысла хранить дальше молчание.
Она подошла к нему и сообщила:
– Тут что-то нечисто, Сэм. Я снимаю слой земли, просеиваю ее, собираю все, что обнаруживаю, а потом ночью, когда меня здесь нет, приходит кто-то и осторожно кладет землю на прежнее место. – Она задумчиво сощурилась. – Думаю, здесь, по всей видимости, закопано, Сэм, нечто ужасное. Кому-то очень не хочется, чтобы это обнаружили.
Сэм с трудом сглотнул слюну.
– Закопано что-то ужасное здесь, мисс Уинзлоу? Никогда не говорите так, мисс! Это было вовсе не так! Ничего похожего!
Бью стоял прислонившись к каменной ограде и бережно поддерживая больное плечо, а при этих словах Сэма он выпрямился. Разговор, начавшийся как легкое поддразнивание, желание отвлечься мыслями от перспективы обрести родственную душу, в мисс Розалинде Уинзлоу, принял серьезный оборот.
– Так, значит, есть какая-то проблема. Это было не так, Сэм? – спросил он низким голосом, что заставило старика еще больше пригнуться к земле. – Ну а если это было не так, как же это произошло?
Сэм склонил голову, а когда поднял ее опять, в его выцветших голубых глазах стояли слезы.
– Он сказал, будто это шутка, вот и все, что вы двое все время шутите друг с другом. Он обещал, что вы повеселитесь.
Бью и Розалинда переглянулись. Бью смутился, а сердито поджатые губы Розалинды намекали на то, что она думает по этому поводу. Она подошла к старику, положила ему руку на плечо, успокаивая.
– Нил прав, Сэм. Я нахожу это забавным, – произнесла она, изо всех сил стараясь, чтобы в ее голосе звучали дружелюбные нотки. – Ну только представь себе! Я день за днем копаю одну и ту же землю, надеясь обнаружить хоть что-нибудь подходящее для музея. Какой изобретательный у меня брат! Надеюсь, он хорошо заплатил?
Сэм поднял голову, но смотрел не на Розалинду, а на Бью, самого крупного из виденных им когда-либо мужчин. Одно дело, если мисс Уинзлоу посчитала выходку шуткой, а вот если этот здоровяк обидится, то может без особых усилий ему, старому Сэму, переломить хребет своим хлыстом.
– Да, мисс. Платил он хорошо. Хватало, я даже начал откладывать на надгробье для могилы дорогой Пеги, – сказал он, вспоминая свою жену, с которой прожил сорок лет, и которая отправилась в Царствие Небесное прошлой зимой.
– Тогда все в порядке, – молвила Розалинда, смахивая слезы. Нил был в поместье Уинзлоу два месяца назад, как раз тогда она начала раскопки у церкви св. Леонарда, и успел отпустить о ее раскопках не одно пренебрежительное замечание.
Как мог ее брат воспользоваться горем старика и впутать его в такую бессердечную выходку? Но это как раз похоже на Нила, а вот собой Розалинда была недовольна. Как же она сразу не разглядела изящную руку брата в этой злой выходке, когда обнаружила непорядок?
– Но теперь уже больше не стоит продолжать эту шутку, раз я ее уже обнаружила. Правда, Сэм?
– Да, мисс Уинзлоу, – согласился Сэм, все еще не сводя взгляда с Бью. – Я больше не стану этого делать, хотя он мне дал целых десять шиллингов.
– Десять шиллингов? – Бью возмущенно покачал головой. Нил Уинзлоу не только дрянь, но и жадина. Порывшись в кармане, он достал маленький замшевый кошелек и, вытащив из него золотой, бросил Сэму. – Вот тебе, Сэм Хакетт. Не стоит экономить на Пеги, правда?
Розалинде понадобилось несколько минут, чтобы утешить Сэма, который был совершенно убит великодушием Бью и тем, что, поддавшись надежде на сооружение достойного памятника для своей милой Пеги, отбросил подозрение насчет Нила Уинзлоу с его подлой, а вовсе не смешной выходкой.
Бью помог Розалинде сесть в седло, и они повернули лошадей к поместью Уинзлоу. Некоторое время они скакали молча, каждый погрузился в свои мысли. Влюбленные уже почти подъехали к особняку, когда Бью положил руку на поводья Дейзи, остановив кобылу. Он обернулся в седле, глядя на Розалинду, и заметил слезы в ее зеленых глазах.
– Ах, моя дорогая Рози, – сказал он, выражая мягким ирландским акцентом свою симпатию, которую она отвергла бы, вырази он ее открыто словами. – Ты хочешь прищучить этого подонка, как и я?
– Прищучить подонка? Думаю, вы в своем весьма оригинальном стиле спрашиваете, не жажду ли я получить некоторую компенсацию от Нила за то, что он сделал? – Выпрямившись, Розалинда смахнула слезы, испытывая злость, именно злость вызвала появление влаги на глазах, как часто бывает с женщинами, а не оскорбленное достоинство. – А конкретно, что вы задумали, мистер Ремингтон?
Бью отпустил поводья, и они поехали дальше, пустив лошадей медленным шагом. – Пока еще не знаю, Рози, любимая. Но если ты перестанешь называть меня мистер Ремингтон и будешь обращаться ко мне Бью, то, может, я и придумаю что-нибудь страшное, подходящее к случаю.
Чувствуя, как начинает таять лед, сковывавший ее сердце, Розалинда отважилась на улыбку.
– Хорошо, Бью. Но мы вряд ли сможем отомстить Нилу, если останемся в деревне. Это значит, нам нужно отправляться в Лондон, что невозможно пока… – Голос ее затих, как только она поняла смысл своего намека.
– Пока мы не поженимся, – закончил за нее Бью. – Недостаточно только обручиться, если мы хотим жить в одном доме на Мейфер. Я тебе не говорил, что купил дом на Портмен-сквер? Кое-кто мог бы назвать его особняком, но я так не сказал бы, в доме почти нет никакой мебели. Нужны женские руки, как говорит Бриджит, но и я нуждаюсь в женских руках, клянется она. Если сделать все как надо, то мы могли бы превратить этот особняк в подходящую штаб-квартиру, откуда проводили бы военную кампанию против Нила, чтобы поставить его на колени. Одного нашего брака уже недостаточно, понимаешь.
Молодые люди въехали в ворота имения, где на солнышке грелся Кайл, расположившись на крыше низкой пристройки конюшни. Он лишь приподнял голову, когда лошади остановились недалеко от него. Он всегда засыпал с набитым животом.
Розалинда позволила Бью помочь ей спешиться, ее хлыст для верховой езды отбивал стаккато по пышным юбкам, когда они шли к дому.
– Бью, ты, мне кажется, сделал мне предложение, по крайней мере, три раза за два дня. У женщины голова может закружиться от такого напора, если она не знает, что речь идет исключительно о браке по расчету.
– Расчет и месть, – напомнил ей Бью, глядя на нее и снова изумляясь тому, что скоро она будет принадлежать ему, хотя настроение несколько портила реакция Розалинды на его поцелуи. – И может быть, немного страсти? – допытывался он, надеясь увидеть на ее лице если уж не улыбку, так хотя бы очаровательный румянец. Не может она быть совершенно равнодушной, иначе не приникла бы к нему, когда они целовались у стены.
– От вас с ума можно сойти, Бью Ремингтон, – сказала ему Розалинда, когда они миновали фонтан и поднялись на невысокое крыльцо парадного входа в особняк Уинзлоу. – И я полагаю, по крайней мере, на ближайшее время, нам лучше заключить тайный союз. Позже, когда Нил будет окончательно поставлен на свое место, у нас хватит времени, чтобы мы могли обсудить наши отношения. Я вижу это так, Бью, с настоящего момента мы объявляем войну Нилу, а я из тех, кто предпочитает отправляться в бой на трезвую голову.
Пропуская Розалинду перед собой в холл, Бью игриво шлепнул ее по округлым ягодицам.
– Ты упрямая, бессердечная женщина, Рози Уинзлоу, – сказал он ей, когда она обернулась, возмущенная его бесцеремонностью. – Но, как уже говорил, я терпеливый. Сначала мы поженимся, потом отправимся на войну, а потом, дорогая моя девочка, закрутится наш роман.
Розалинда закатила глаза, умоляя небеса дать ей силы вынести выпавшие на ее долю испытания, легко взбежала по лестнице в свою комнату, чтобы переодеться, а на ее губах играла озорная улыбка.