Лауталь. Розовый ключ
Насторожённо-радостный, я вошёл в класс. Первое сентября наступило как будто раньше времени, ещё бы немного каникул… Удар портфелем по спине прервал мои размышления. — Ну, что, Мыш? Опять все каникулы бабкиных коров пас? — сосед по парте Славка, непривычно загорелый, ехидно скалился.
— Да, знаешь, — начал было я, но тут грянул звонок, и одноклассники, роняя стулья и портфели, принялись рассаживаться по местам.
Первым уроком, как всегда, была литература, и банальная донельзя тема «Как я провел летние каникулы» заставляла одноклассников морщить лбы и покусывать колпачки ручек. Я потихоньку вытащил листок с загодя написанным сочинением и стал машинально переносить слова в новенькую, пахнущую типографской краской тетрадь.
«К бабушке в деревню я ехал на поезде…»
Я и в самом деле ехал на поезде — до областного центра, потом автобусом до небольшого районного городка, попутной машиной до леспромхоза, а там уже меня ждал дядя Савелий. Сидя на телеге, он переругивался с шофёром грузовика. Шофёр костерил леспромхозные дороги, а дядя Савелий упирал на неумение водителя объезжать пни. Видно было, что спорить им уже надоело. Завидев меня, дядя обошёл вокруг лошади, поправил шлею — так сказать, провёл «техосмотр». После чего вручил мне вожжи, а сам уселся на край телеги. Я закинул сумку в телегу, забрался сам, и мы тронулись.
Разговор по пути почти не вели, дядя Савелий лишь спросил одними губами: «Привёз?», а я в ответ кивнул в сторону сумки. Дядя прикрыл глаза и, кажется, задремал.
Спустя почти четыре часа тряской езды лес, перемежающийся старыми вырубками, постепенно превратился в ольховник, а затем невдалеке проглянула и деревенька. Я знал, что ольха выросла на месте некогда обрабатываемых полей, но деревню видел лишь такой, какой она предстала передо мной сейчас: восемь высоких домов, серых от времени, крытых тёсом, с маленькими оконцами, закрывающимися ставнями. Жилыми были только три дома: бабушки, дяди Савелия и «молодых» — Алёны и Павла.
Поначалу я не понял, что меня насторожило. Лошадь споткнулась, телегу повело в сторону. Я выровнял вожжи, а когда во второй раз глянул на деревню, обомлел: ставни в двух брошенных домах были открыты, а на крышах оленьими рогами ветвились антенны, торчала пара спутниковых «тарелок», переплетённые провода тянулись к окнам. Я растолкал Савелия и полушёпотом спросил:
— Нашли?..
— А?.. Нет. Это научная экспедиция, иностранцы. То ли НЛО ищут, то ли йети ловят. Переводчик у них из Москвы, шофёр леспромхозовский, а сами вроде англичане… или немцы, лешак их разберёт. Переводчик у Серафимы остановился, так что ты языком, того, не очень…
Я облегчённо перевёл дух. Савелий принял у меня вожжи, подвёз к дому бабушки Серафимы. Я подхватил сумку и ступил во двор.
«В доме у бабушки всегда пахнет травами…»
В бабушкином доме пахло валерьяной и самогоном. Значит, всё готово. Завтра или послезавтра в путь.
Бабушка встретила меня на пороге. Улыбающаяся, она выглядела очень молодо, не более чем сорокалетней. На самом деле она моя пра-пра-прабабушка.
Я протянул ей сумку. Бабушка нетерпеливо расстегнула молнию и заглянула внутрь. Запахло оружейной смазкой.
— Ну, слава Богу, завтра и пойдем. Шесть магазинов, должно хватить…
— У меня ещё россыпью, в карманах.
Мы торопливо упрятали патроны на полати и прошли в избу.
С продавленного дивана навстречу нам поднялся грузный взъерошенный мужчина.
— Познакомьтесь, Владимир, это мой внук, Михаил.
— Очень приятно, — пробасил тот, пожал мне руку и улёгся обратно на диван. Я глянул в угол комнаты. На старом бабушкином столе стоял компьютер, рядом с ним — переполненная пепельница и два пустых стакана.
Бабушка провела меня в летнюю избу.
— …Как приехал, на постой определился, так и квасят с их шофёром каждую ночь, а потом до обеда отсыпаются… Самогона всего одна бутылка осталась… За твой приезд придётся по стакану налить, а больше ни капли нельзя, на дело не хватит.
Я разобрал вещи, протянул бабушке свернутый в трубку кусок поролона. Она помяла его в руках, буркнула «сойдёт», и ушла накрывать стол к ужину.
«Ужин у бабушки…»
На ужин была варёная картошка в мундире со свежими огурцами и солёными рыжиками. Владимир то и дело заискивающе поглядывал на бабушку, и, наконец, она сдалась, вышла в сени и вернулась с большой бутылью самогона. В самом деле, подозрительно не выпить за приезд внука. Мы неторопливо ужинали, когда в дверь ввалился полупьяный всклокоченный мужик, обвёл мутным взором сидящих за столом. Затем его взгляд как магнитом притянуло к бутыли.
— Здрасьте, приятного аппетита, вижу, ужинаете? — мужик вполне очевидно желал составить нам компанию.
— Проходи, Сергей, не стой в дверях, — бабушка решилась пригласить гостя за стол.
Я пододвинул табурет, но гость, видимо, надумал сесть поближе к Владимиру, пошатнулся, ухватился за скатерть… Бутыль самогона, поистине драгоценная для нас с бабушкой, упала и… нет, не разбилась, но содержимое её постепенно вытекало на пол. Я бросился к бутылке, но когда поднял, внутри оставалось уже меньше половины содержимого. Тут подоспела бабушка с тряпкой, аккуратно собрала с пола то, что не успело впитаться в доски, и отжала обратно в бутылку. Видимо, наши бледные лица напугали Сергея, так как он поспешил удалиться, прихватив с собой Владимира.
— Эх, ты — неужели нельзя было запас сделать? — пожурил я бабушку.
— Был запас, да весь вылакали, лешак бы их унёс. Тайком таскали, пока я не хватилась. Одну бутыль всего и сберегла… Экспедиторы проклятые.
«Однажды мы с бабушкой пошли в лес…»
Вышли мы рано, рассвет застал нас в пути. Иногда тропинку почти полностью скрывали кусты, и осыпающиеся с них капли росы неприятно стекали за шиворот. Плечи оттягивал рюкзак, в левой руке я нёс сумку с пустыми пластиковыми бутылками, а правой прикрывал лицо, чтобы веткой не хлестнуло по глазам. Бабушка шла впереди, хотя я знал дорогу не хуже неё.
Вышли к оврагу. Почти отвесные, уходящие глубоко вниз склоны скрывал туман. Я стоял как будто на краю земли. Да, собственно, так оно и было.
— Не боишься? — спросила бабушка. Она каждый год меня об этом спрашивала.
— Всё будет хорошо, бабуля, — бросил я ей и шагнул в пропасть.
«Было жарко…»
Нещадно палило солнце, трава Иноземья упруго пружинила под ногами. Миллиарды насекомых вились вокруг, но мы, обильно смазанные настойкой из бабушкиных трав, были для них недоступны. Это первый заслон — полчища жалящих насекомых. Бабушка рассказывала, что когда она была совсем молодой, состав настойки ещё только подбирался, и чтобы уберечься приходилось натираться сырой глиной.
Невдалеке тускло поблёскивали скалы — второй заслон, и мы остановились, чтобы подготовиться. Автоматы Калашникова — основное средство борьбы с летучими тварями. Я сунул запасной рожок под ремень брюк, ещё два бабушка опустила в карман фартука, и мы направились к видневшемуся между скал проходу.
«У бабушки есть птицы — куры, гуси…»
Летающие твари атаковали небольшими стаями, как правило, впятером. Больше всего они были похожи на гарпий, какими их изображают в компьютерных играх. Видимо, они плохо переносили жару, поэтому часто зависали на одном месте, как мишени в тире. Выпустив пару коротких очередей, я перевёл автомат на стрельбу одиночными, добил ползущую по земле раненую гадину, бабушка же с самого начала экономила патроны. Обычно за время продвижения к третьему заслону твари атакуют не более пяти раз. Сегодня обошлось четырьмя. Мы перезарядили оружие, и двинулись дальше.
«Рыжий бабушкин котёнок умильно щурился на солнце…»
Третий заслон встретил нас сплошной стеной кустарника. Проход приходилось прорубать каждый год заново. Я достал из рюкзака лёгкий плотницкий топорик и неспешно начал вырубать гибкие ветви. Я старался не шуметь, но потревоженная птица подняла такой гвалт, что Большая Киса нас наверняка услышала. Бабушка тем временем готовила «куклу». В мешок с корнями валерианы был помещен привезённый мной кусок поролона, он пропитывался самогоном — игрушка для Кисы готова. Вот только самогона у нас маловато. Жаль, что на Кису не действует ни одно снотворное… Алкоголь же усыпляет почти мгновенно, но столь же быстро его действие заканчивается. Когда до скрывающейся за кустами поляны оставалось не более одного ряда кустарника, я отложил топор и легко перебросил «куклу» на ту сторону. В ответ раздался полный ярости рык, быстро сменившийся довольным урчанием. Киса нашла игрушку.