К счастью для Плацидии, он правил всего семь дней, а затем был убит. Следующий король готов — Валия, «человек строгий и благоразумный», держал Плацидию на положении почетной пленницы.
Наконец, участие в судьбе сестры принял император Гонорий. Он отправил с войском Констанция, «мужа сильного в военном искусстве и прославленного во многих битвах», чтобы «освободить сестру свою Плацидию от позора подчинения (варварам)». Награда военачальнику была аналогичной поощрениям к подвигам в старых добрых сказках. Гонорий пообещал Констанцию, как сообщает Иордан, «что если тот войной ли, миром ли, или любым способом, как только сможет, вернет ее в его государство, то он отдаст ее ему в замужество».
Воинственный пыл Констанция угас, когда он подошел к теснинам Пиренеев. Дело закончили миром: готский король согласился вернуть на родину Галлу Плацидию за 600 тысяч кентинариев хлеба.
Возвращение в Италию после шести лет скитаний не принесло много радости Плацидии. Она с удивлением узнала, что является наградой бравому Констанцию; перспектива брака с римским полководцем ей была ненавистнее союза с варваром Атаульфом. «Она упорно не соглашалась на него и возбудила против Констанция всех своих слуг, — повествует Олимпиодор. — Тем не менее в день вступления своего в консульство (1 января 417 года) император Гонорий, ее брат, насильно взял ее за руку и вручил Констанцию. Брак был отпразднован роскошным образом. Затем у них родилась дочь, которую они назвали Гонорией, а потом сын, которому дали имя Валентиниан».
Галла Плацидия извлекала пользу из любых, самых неприятных ситуаций, в которые она попадала. Ее малолетний сын получил титул нобилиссима, причем «Плацидия принудила к этому брата». Что же значил этот титул?
Он был установлен при императоре Константине (правил в 306–337 годах) и считался следующим по значимости после титула цезаря, который получали наследники престола. Обычно он давался несовершеннолетним сыновьям императора. Так как Гонорий не имел детей, вполне понятно, на какую должность готовила Галла Плацидия своего сына. Титул был важной ступенькой на пути к императорскому трону, и Плацидия ее одолела, несмотря на нежелание Гонория видеть своим наследником Валентиниана.
В 421 году муж Галлы Плацидии, Констанций, был объявлен соправителем Гонория. Собственный брат и муж объявили Плацидию Августой.
Императорство Констанций получил «почти против воли» Гонория, и самое интересное, самому Констанцию этот титул был нужен, как телеге пятое колесо. «С Констанцием приключилась болезнь, — рассказывает Олимпиодор, — и императорская власть ему опротивела, потому что он не мог больше по своей воле, как прежде, уходить куда хотелось и возвращаться когда хотелось, и ему, императору, нельзя забавляться тем, чем он привык забавляться. Процарствовав семь месяцев… он скончался от болезни легких».
Видимо, претензии Галлы Плацидии были слишком велики. В 423 году дело дошло до ссоры с императором Гонорием, и Галла Плацидия с маленьким Валентинианом была вынуждена отправиться в Константинополь. Олимпиодор говорит и о том, что причиной бегства Плацидии стала отнюдь не братская любовь со стороны Гонория. «Расположение Гонория к собственной сестре после смерти ее мужа Констанция стало таково, что их безмерная любовь и частые поцелуи в уста внушили многим постыдные подозрения».
В том же 423 году император Гонорий скончался. Как только Галла Плацидия узнала о его смерти, от имени своего сына она предъявила права на императорский престол.
Борьба предстояла серьезная, ибо власть в Равенне (которая стала столицей Западной Римской империи) захватил Иоанн. Войска возглавляли Галла Плацидия и ее сын Валентиниан, которому было всего 6 лет. Однако сына Плацидии признал императором Феодосии, находившийся в то время на троне в Константинополе. Армия Восточной империи оказалась более боеспособной, и власть передали сыну Плацидии.
Олимпиодор пишет:
«Валентиниан, захватив Иоанна живым, велел отправить его на ипподром Аквилеи, отрубить ему одну руку, провезти его перед народом посаженным на осла и, заставив испытать множество оскорблений от слов и действий мимов, казнил».
![В плену страстей. Женщины в истории Рима pic_20.png](https://litlife.club/books/102296/read/images/pic_20.png)
Мать Валентиниана, пользуясь малолетством сына, сама правила Западной империей. Болезненно пережив утрату своего первенца Феодосия, Галла Плацидия всю материнскую любовь отдавала подраставшему Валентиниану. Ни к чему хорошему это не привело. Олимпиодор так характеризует сына Плацидии: император вырос «в распущенной неге и роскоши, и поэтому предавался всяким порокам. Он по большей части общался со знахарями и с теми, кто гадает по звездам; он безумно предавался любовным связям с чужими женами, ведя беззаконный образ жизни, хотя жена его была исключительной красавицей».
Валентиниан мог беззаботно предаваться развлечениям до тех пор, пока была жива Галла Плацидия. Она умерла в 450 году. В последующие годы Валентиниан «не только не вернул державе что-нибудь из того, что было раньше отторгнуто, но и потерял Ливию, да и сам погиб».
Тем ярче на фоне бездарностей и катастроф вспыхнула звезда Галлы Плацидии, прожившей долгую, полную приключений жизнь; при этом красивейшая и желаннейшая женщина оказывала влияние на историю Европы. Если бы не ее старания, возможно, Западная Римская империя пала бы под ударами варваров на несколько десятилетий раньше.
Мавзолей Галлы Плацидии сохранился до наших дней. В 1996 году он (вместе с другими раннехристианскими памятниками Равенны) был внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Кажется, дух великой женщины до сих пор обитает в стенах древней крестовокупольной постройки из кирпича и будоражит умы пришедших на место последнего ее пристанища.
Невероятные явления, происходившие во время посещения гробницы Галлы Плацидии, описал Карл Густав Юнг в книге «Воспоминания, сновидения, размышления»:
«Когда я впервые посетил Равенну в 1914 году, гробница Галлы Плацидии уже тогда произвела на меня глубокое впечатление — казалось, она удивительным образом притягивала меня. 20 лет спустя я снова испытал это необыкновенное чувство. Я пошел туда с одной знакомой дамой, и по выходе мы сразу попали в баптистерий. Первое, что меня потрясло, это мягкий голубой свет, который заливал все помещение. Но я не воспринимал его как некое чудо, не пытался понять, где его источник, почему-то это не имело для меня значения. Тем не менее я был удивлен, что на месте окон, которые я еще помнил, теперь располагались четыре огромные необычайно красивые мозаичные фрески. Но я решил, что просто забыл о них, и даже слегка огорчился, что память моя оказалась столь ненадежной. Мозаика на южной стене представляла крещение в Иордане, вторая — на северной — переход детей Израилевых через Красное море; третья, восточная, в моей памяти не сохранилась. Возможно, она изображала Немана, очищающегося от проказы в Иордане, — этот сюжет я хорошо знал по библейским гравюрам Мериана. Но самой необычной оказалась последняя, четвертая мозаика на западной стене баптистерия. На ней был Христос, протягивающий руку тонущему Петру. Мы стояли перед ней минут двадцать и спорили о таинстве крещения, об изначальном обряде инициации, который таил в себе реальную возможность смерти. Инициация действительно представляла опасность для жизни, включая в себе архетипическую идею о смерти и возрождении. И крещение изначально было реальным „утоплением“, когда возможно было, по меньшей мере, захлебнуться.
Сюжет о тонущем Петре сохранился в моей памяти с поразительной отчетливостью. Я и сегодня представляю его до последней мелочи: синеву моря, отдельные мозаичные камни с надписями у губ Петра и Христа (я пытался их расшифровать). Покинув баптистерий, я сразу же заглянул в лавку, чтобы купить фотографии мозаики, но их не оказалось. Времени было мало, и я отложил покупку, полагая, что смогу заказать открытки в Цюрихе.