Другими словами, нужно было прежде всего преодолеть сопротивление самой идее изучения этих сил. Ведь очень долгое время было невозможно добиться хотя бы серьезного отношения к феномену. Ну а теперь пусть очень маленькая группа ученых, но все же принялась за эту проблему серьезно. Это было только начало.
Работая над экспериментом в Кингс-колледже, я чувствовал, что такие ученые, как Джон Тейлор и его помощники, шли на известный риск стать посмешищем среди своих коллег лишь за то, что взялись за изучение этого феномена. Конечно, им не просто было на это решиться, но все же я убежден, что, если речь идет о чем-то очень важном, по-настоящему значимом, нужно рисковать.
Профессор Тейлор был готов допустить возможность того, что металл деформировался под воздействием новых неизвестных науке энергетических сил, потому что вел наблюдение за всеми процессами в условиях сильного контроля, который не давал ему права усомниться в достоверности результатов. Он выдвинул предположение, что в результате моего воздействия каким-то образом происходит разрыв цепочки, связывающей воедино систему металлических ионов. Он предполагал, что все должно было привести нас к обнаружению какой-то уже известной энергии, потому что в принципе все выливалось в известные результаты. Но в том случае, если эти эффекты исходят все же от неизвестных сил, это будет настоящим испытанием для всей современной физики, потому что, возможно, придется искать ответы в какой-то иной области человеческого знания. Он считал, что, если после длительных экспериментов ученые найдут подтверждение тому, что происходит, им придется пойти уже дальше, за установленные законы физики. И здесь могли возникнуть осложнения.
«Предположим, что эффект идет от мозга, но ведь медицина до сих пор еще не владела достаточной информацией о работе головного мозга, чтобы сделать какой-то прогресс в этом вопросе», — сетовал он. Науке придется искать объяснение тому, каким образом мозг может посылать излучение, способное сгибать и уничтожать металл.
Было сделано еще два эксперимента с разными приборами. В первом из них был использован счетчик Гейгера. Хорошо известно, что в любом месте на нашей планете существует хотя бы небольшой радиационный фон. Но когда я взял счетчик и направил на него свое усилие, счетчик показал величину в 500 раз большую, чем норма фона. Он стал издавать такие звуки: «клык, клык, клык». Потом он снова показывал нормальный фон, потому что я перестал концентрировать свое внимание на нем, хотя продолжал держать его в руке. Естественно, первая реакция у всех была однозначной — у меня где-то спрятано радиоактивное вещество. Ну, во-первых, я не такой дурак, чтобы подходить так близко к радиоактивным веществам, даже если бы я знал, где их можно достать. А во-вторых, я попросту не смог бы заставить счетчик Гейгера сначала зашкалить, а потом резко останавливаться и снова начинать работать, когда меня просили об этом. Даже если бы у меня было с собой какое-то радиоактивное вещество и мне захотелось бы его использовать, я бы физически не смог здесь обмануть ученых.
В другой раз ко мне привязали компас. Не дотрагиваясь до пего, я сумел заставить его повернуться на 40°. Потом я разрешил стрелке снова вернуться в сторону севера, когда прекратил воздействие, чтобы таким образом дать им возможность проверить, есть ли у меня какой-нибудь магнитсодержащий материал.
Уже в самом конце этого эксперимента мы вдруг услышали долгий щелчок в самом дальнем конце комнаты, где кусок латуни, который некоторое время назад слетел со стола, до сих нор лежал возле двери. Теперь он полностью исчез, и его никто не мог найти. Потом, правда, профессор Тейлор нашел его под радиатором, далеко от того места, где он лежал.
Все эти явления было очень сложно объяснить, и он, конечно, ни за что не поверил бы в них, если бы не видел собственными глазами и если бы все это не происходило в присутствии очевидцев. Он согласился со мной, что в этом случае самый простой способ — заявить, что я наверняка жульничал. Так, по крайней мере, спокойнее и привычнее думать. Но то, что произошло в лаборатории в тот день, было проверено, происходило под наблюдением и регистрировалось на разной научной аппаратуре. Тут уж не скажешь, дескать, все это шулерство или жульничество.
Ну и кроме того, были проведены эксперименты с детьми. И что самое интересное и удивительное — это многократная повторяемость результатов — явление крайне редкое в парапсихологии. Насколько мне известно, это вообще одна из самых труднопреодолимых проблем в изучении аномальных явлений. Они происходят лишь один раз, и их невозможно зафиксировать и тем более исследовать. Я, конечно, тоже не могу похвастаться стопроцентной гарантией повторения результатов, но она близка к 90 %. Практически то же самое было и с детьми, которых он проверял.
Меня очень заинтересовали результаты работы профессора Тейлора с детьми. Это давало редкую возможность посмотреть на эти энергетические силы как бы со стороны. Кроме того, мне теперь было легче понять людей, которые не могли воочию увидеть эти явления и, следовательно, с большим трудом заставляли себя поверить в них. Но главное, что мне не давало покоя: как те силы, которые демонстрировали дети, передавались им — посредством радио или телевизионной трансляции?
В среднем возраст детей, с которыми он работал, был около 12 лет, примерно половина из них мальчики, половина девочки. Когда они поглаживали кусочки металла, профессор Тейлор проверял при помощи аппаратуры различные параметры изменений, происходящих с металлами. Особенно его интересовало то, что практически не происходит нагревания металлических предметов в тот момент, когда они гнутся. Зафиксированные максимальные повышения температуры металла были где-то в районе двух градусов, что, конечно, явно недостаточно для того, чтобы согнуть металл при нормальных условиях. Приборы показывали, что при этом отсутствует и какая-либо электрическая сила. Не удалось зафиксировать и никакого электромагнитного излучения. То, что профессор Тейлор называл статичными магнитными полями, тоже было исключено.
Он несколько раз подчеркивал, что заставило его подойти к «эффекту Геллера» серьезно. Именно тот факт, что дети дублировали то, что я делал. Потому что это полностью исключало возможность использования каких-то трюков. Представить себе, что, отобрав случайно 15 детей, можно за короткий срок обучить их виртуозному исполнению профессиональных фокусов, причем так, чтобы они могли еще обмануть целую батарею научных приборов и большую группу ученых, просто несерьезно.
Тем не менее результаты, которые получил профессор Тейлор с детьми, можно без преувеличения назвать феноменальными. Многие из его экспериментов показывали, как металл гнется вверх — в сторону, противоположную небольшому давлению детских пальчиков. Напомню, что такое происходило и со мной. Один кусочек металла, который подвергался такому эксперименту, согнулся в течение пяти минут на 90°. Маленькая девочка держала металлический брусок на расстоянии пяти дюймов от своего лба и сосредоточивалась — она даже не гладила его, а металл тем не менее согнулся на 10°. Другая такая же маленькая девочка сломала хромированную ложку через три минуты легкого прикосновения к ее поверхности.
Я даже не могу вам передать, как было важно для меня научное подтверждение необыкновенных возможностей этих детей. Пожалуй, в первый раз с тех пор, как все эти странные вещи начали происходить со мной, я почувствовал настоящее облегчение. Теперь я знал, что не один несу ответственность за явление, которое может быть отнесено к разряду чудес. Собственно говоря, это и есть чудо. Я употребляю это слово, имея в виду то, что я не изобрел эти поразительные энергетические силы. Я их только демонстрировал. Надеюсь, что мистическое их происхождение скоро будет объяснено и тогда они будут восприниматься как настоящий, реально существующий феномен. И постепенно, по мере того как ученые будут их изучать все больше и больше, они научатся применять к ним различные научные теории, смогут применять физические законы по отношению к этому феномену.