Осоавиахим безмолвствовал. Дерибасов вышагивал по периметру толстого ковра. Горло было так же сухо, как и русло его «денежной Миссисипи». Арбатовский квартал был практически реализован. Конечно, в чемоданчике оставалось еще целое «водохранилище», но стоячая вода - это не живое дело. Тем более, что если буддо-христиане начнут репатриировать в Москву... А если они еще начнут всучивать арбатовские дома назад по той же цене?!
- Придется съездить в Назарьино, - с сожалением констатировал Дерибасов. - Ты готов?
- Ну, Мишка, - ожил Осоавиахим, обнаружив, что может разверзнуть уста, не опасаясь высшей меры. - Вы с сестрой Лидией прямо как сговорились. А ненадолго съездить я согласен. Мне надо Зинку проучить. Агрессор должен получить отпор! Она мне вчера по щеке съездила, прямо тряпкой, которой стол вытирала, дура. Знаешь, Миша, женщины - они подарков не понимают. Я ей первый опытный образец «Рыцаря» принес, а она...
- Что ты мелешь? - спросил Дерибасов. - Откати назад. При чем здесь сестра Лидия?
- Ну как же, Миша, при чем? Я разве телеграмму тебе не показывал? Третий день в кармане ношу... Видишь - «молния». Дорогая, наверное.
- Ну-ка, - встревожился Дерибасов. - Дай сюда.
- Да ничего интересного, - сказал Осоавиахим. - Я тебе ее не дам, она мне прислана. Направлена в мой адрес. И бланк красивый. Все равно ничего не понять. Вот жадная баба - слова лишнего не написала. Вот, я тебе сам прочту: «Немедленно приезжайте! Лидия».
Уже через час черный «мерседес» с Дерибасовым и Осоавиахимом на борту мчался по Симферопольскому шоссе.
- Жми, Мишка, жми! - призывал медлительный, но обожавший быструю езду Осоавиахим, развалясь в комфортабельном сиденье. - О! Так его! - и победно смотрел на очередного обгоняемого водителя.
- Все! - сказал Мишель, - теперь придется тратить с оглядкой.
- Это уж как водится, - поддержал Осоавиахим. - Это только дураки, прости, Миша, без оглядки тратят. Настоящий человек тратит с умом. Вот я - все копеечки, словно крошки со стола подбираю. Потому что хлеб - наше богатство.
- Ну, ты и жмот! - подначивал Мишель.
- Я, Мишка, не жмот. Просто я всю жизнь на сэкономленном сырье работаю. А тебе этого не понять. Потому как ты мне классово чуждый элемент. Вся жизнь в достатке, и детство счастливое, я видел. Уж я-то на своей шкуре испытал, что экономика должна быть экономной.
- А на такси кто все время катается? - разозлился Дерибасов.
- Так это же, Миша, я от необходимости на ней катаюсь. Я человек сельский, труженик полей, а в Москве так все запутано, никогда без таксиста не попадешь куда надо. Ум ведь только в мелочах и проявляется. Вот ты на баб сколько потратил? Видишь, даже сам не помнишь. Потому что живешь без централизованного планирования. А я два рубля пятьдесят копеек - пять раз в кино ходили. На Новый год с уличной елочки игрушку захватил. А на восьмое марта вербочку приметил, да вечерком веточек наломал, то-то радости было! Конфетами шоколадными, самыми лучшими, правда, баловал, так то ж без убытку... Каждому - по потребности... А Зинаида Владимировна женщина видная, и, признаться, получше многих твоих девок. Вот взять хотя бы эту твою последнюю, длинную. Кувалдой бы ее по голове сплющить, может, и получилась бы справная баба. А так, по справедливости, она бы тебе платить должна.
- Дурак ты, - усмехнулся Мишель. - Женился рано, а в Москву приехал поздно. А надо бы наоборот. С такой длинной полная новизна ощущений - пока гладишь коленку, забываешь о груди. А когда ласкаешь грудь, начинаешь скучать по ногам.
- Не-ет, - не согласился Осоавиахим. - Я не дурак. Просто мне это распутство ни к чему... Как и все честные люди, я не приемлю этот западный образ женщин... Или возьмем харч. Ты по ресторанам желудок портил и деньги спускал, а я на домашней пище видишь как раздобрел. Тут только взглянуть на нас - сразу видно, кто с пользой для себя время провел... Слушай, а ты не боишься, что тебя в Назарьино поучат? А то ведь ссыльный ты... Без позволения ведь едешь. Вдруг встретят камнями да колами... А что если не сможем дать достойный отпор зарвавшимся молодчикам?
Дерибасов ощерился:
- А что, кооператив «Рыцарь» хочет навязать мне шлем и кольчугу?
Осоавиахим утробно захохотал, обнажая огромные редкие зубы, десны и широкий язык.
- Не-е, Миш... Наши кольчуги не тебя, а от таких, как ты, спасать будут! А защищать мы будем женщин и девушек, как истинные рыцари. Кооператив гарантирует защиту от изнасилования, измен, СПИДа и прочего сифилиса.
К Дерибасову начало возвращаться нормальное настроение:
- От СПИДа, говоришь? Да это же Нобелевская премия и миллион в валюте!
- А как же, - приосанился Осоавиахим. - Зря я, что ли, все свои трудовые сбережения в «Рыцаря» вложил? Я тебе сейчас по порядку растолкую. Раньше рыцарь, когда из дома уходил, жену свою на замок запирал. Но не в комнате, а то как бы она по хозяйству управлялась? Он прямо на ней замок запирал. Такой пояс целомудрия, с замком. Мне брат Митрий на картинке показал. Для наглядной агитации. Понимаешь, они тогда никому доверять не могли - время такое было. А сейчас время тоже как раз такое. Сложных социальных проблем. Вот брат Митрий и смастерил современную конструкцию, лучше всякого ожерелья. Мера по дальнейшему усовершенствованию. Легкую, удобную, и на разный размер регулируется! Я первый образец Зинке дал, чтоб примерила. Испытать надо было. А она мокрой тряпкой. А еще городская...
Дерибасов заинтересованно снизил скорость. Осоавиахим тоже рос прямо на глазах - по сравнению с прокатом бутылок идиотизм его идей стал утонченней. А дядя, размахивая руками, как веслами, продолжал:
- А миллион, племяш, будет не только в одной валюте. У нас в стране тоже многие нам выразят свою признательность и поклонятся в пояс.
- Целомудрия? - подсказал Дерибасов.
- Чего? Ты это, не перебивай. Я ведь интересовался - очень много героических профессий, когда люди все время в командировке. Снабженцы, артисты, военные, геологи, журналисты... А моряки, охотники, проводники... Да что там! И у всех жены. А тут пояс наш человек купил, на подругу одел и дальше как хочешь - хоть сам уезжай, хоть ее на курорт отправляй.
- Ну вы даете! - Дерибасов выключил негромкую музыку.
- Это еще что! - горячился Осоавиахим. - Это ведь только первая мысль! Ты вот телевизор смотришь? Знаешь, с какого класса они теперь начинают? А тут, пока под стол пешком ходит, ее на замочек щелк! А на свадьбе мужу «под ключ» и сдать. У нас уже и заявки от родителей есть! Из Азии, с Кавказа, еще откуда-то... А наладим производство мы быстро. Потому что нас министерство медицины поддержит. Им ведь тоже надо отчитаться, что со СПИДом борются. Ты, может, не знаешь, но этому сейчас придается очень большое значение. Оставим свой след.
Их обогнал «Запорожец», но Осоавиахим не среагировал и продолжил:
- Так что с рублями проблем не будет, а валюту, брат Митрий сказал, будем получать из мусульманских стран и центральной Африки.
Чтобы сохранить две жизни, Дерибасов съехал на обочину и упал на руль. Мишель дергался, словно «баранка» была под напряжением. Наконец он выдавил:
- Какую валюту предпочитаете, профессор?
- В основном, мы с братом Митрием рассчитываем на нефтедоллары, - холодно ответил Осоавиахим.
- Неф-неф-неф-нефте... что? Что это такое?
Осоавиахим досадливо поморщился и с трудом провернул ручку своей мыслительной мясорубки:
- А вот что: обычные деньги - они из бумаги, значит из дерева. А эти из нефти - полиэтиленовые, чтоб прочнее, значит, были. Для мощного экономического стимулирования. Понял?
Осмеянный Осоавиахим раз двадцать проревизовал планы кооператива во всех звеньях, прежде чем успокоился и возжаждал реванша:
- А все-таки, Миша. Ты мне зубы не засмеивай. Как ты в Назарьино ехать не боишься? На пистолет надеешься, что ли? Хочешь решать свои проблемы силой оружия?
- На суверенитет, - отрезал Дерибасов, действительно боявшийся возвращаться и даже взявший в дорогу огромные черные очки для себя и дяди. - Запомните, гражданин Арбатов. Едем мы не в Назарьино, на которое нам наплевать с высокой горки, а в не имеющую к селу никакого отношения общину. Расположенную по соседству, на бывшей назарьинской территории. Государство в государстве, так сказать. Ясно?