Ничего не ответил на это Осип Осинов. Он взял большую фотографию портика и канцелярской кнопкой прикрепил к дереву.
- Братья и сестры! - позвал Осип. - Вот как выглядел священный алтарь до осквернения. Он стоял, открытый всем ветрам, а главное, не соединенный ни с каким жилищем людей, стоящих на низшей ступени. Незадолго до вашего приезда портик был поруган. И сотворенные у его подножия молитвы там и остаются, не поднимаясь вверх. Но продолжает оставаться священным документальное изображение его первозданного вида. Я делюсь с каждым из вас своей коллекцией священных фотоикон и ничего не прошу взамен.
- А все-таки, - ужаснулась сестра Лидия, - кто вы такой, что указываете нам, как медитировать?! Чхумлиан говорил - медитировать у портика. Вы ученик Чхумлиана?!
- Чхумлиана Дерибасова?! - сузил глаза Осип Осинов.
- Да. Ну, «Назарьинского феномена», - подтвердил кто-то.
- Еще чего, - отрубил Осип. - Это он мой ученик. Самый плохой ученик.
- Как вы смеете?! - взвилась сестра Лидия. - Товарищи, это провокация! Не слушайте его! Это просто Чхумлиан нас испытывает!
Но не допущенные к портику буддо-христианские массы уже сделали свой выбор. Они хватали из рук Осипа фотоиконы, засыпали его вопросами и, услышав в ответ что-то знакомое, но развернутое, испытывали восторг обретения истины и разбредались на индивидуальное медитирование.
Когда осталась только восьмерка «допущенных», многие из которых были с фотоиконами, сестра Лидия решилась на грех. Она отвела Осипа Осинова в сторону и, пристально глядя в глаза, спросила:
- Скажите, пожалуйста, кто был предыдущим мужем Евдокии Платоновны?
Осип посмотрел с интересом. Неужели эта женщина тоже начала прозревать и выстраивать цепь зла? Чуть поколебавшись, он не стал скрывать:
- Все правильно. Ваш так называемый Чхумлиан и был. А по-нашему - Мишка Шампиньон. Местный придурок и даже выродок.
Глаза женщины заблестели, как показалось Осипу, от ужаса.
- Скажите, а когда он уехал? - вкрадчиво, но с каким-то внутренним напряжением спросила она.
Осип долго думал над тайным смыслом вопроса и, не найдя его, ответил:
- В прошлом году.
- А точнее? Постарайтесь вспомнить.
- А что тут вспоминать, - буркнул Осип, потерявший интерес к нелогичному разговору, - в самом конце лета.
Сестра Лидия пошевелила губами, лицо ее приобрело специфическую одухотворенность забросившего шайбу спортсмена, и она воскликнула:
- Я так и знала!
Глава 27. Москва - Назарьино
Сестра Ирина-первая оказалась первым буревестником. Несколько секунд они с фиктивным мужем изображали симпатичную пародию на картину «Не ждали». Сходство усугубили галоши, рваные чулки и мешок.
- Так вот ты где, значит, была, - протянул деловой фиктивный супруг. - Досрочно освободили?
- Что, сверхдуша горит? - Ирина-первая метнула недобрый взгляд на пустые бутылки и потащила мешок на кухню.
Однако фиктивный благоверный возник на ее пути и попер буром.
- У меня уплачено вперед. А твое досрочное освобождение - это твои радости и твои же проблемы...
- Ты что, меня в собственный дом не пускаешь? - не поняла Ирина Ивановна Мостина, 1946 г. рождения, русская, уроженка г. Москвы, из служащих, б/п, образование среднее специальное, родственников за границей, судимостей, правительственных наград, научных трудов и изобретений не имеющая. - Раз так, то час на сборы и выметайся! И чтоб ни одной пустой бутылки после тебя не осталось!
Но фиктивный благоверный рассмеялся в лицо:
- А не хочешь досрочно вернуться откуда пришла? А ну чеши отсюда за сто первый километр!
- Здорово же ты тут досамоусовершенствовался! - взвыла хозяйка. - А ну пошли к твоему учителю!
- Ты со мной по фене не ботай! - вскипел фиктивный. - Это у тебя там паханы, учителя, бугры и спиногрызы!..
- Ладно, гражданин начальник, - с трудом начала входить в образ Ирина Ивановна, год назад - гример. - К параше-то допусти.
Она прошмыгнула в совмещенный санузел, нашла под ванной, среди бутылок, ружье для подводной охоты, зарядила гарпуном, срепетировала перед зеркалом достигнутый упорными медитациями сверхчеловеческий взгляд и вышла.
Через несколько минут в квартире не осталось никого фиктивного. На сданные порожние трофеи Ирина Ивановна смогла дотянуть до первой зарплаты.
Незагарпуненный фиктивный муж неожиданно всплыл перед Осоавиахимом, полностью сменившим к тому времени имидж. Теперь уже никакая вахтерша не приняла бы его за начальника сантехнического участка. Он был бы неотличим от послереволюционных изображений буржуев, если бы не роскошный каштановый парик, купленный им на рок-фестивале у очень популярного бас-гитариста, фамилию которого Осоавиахим не запомнил. Такой внушительный вид несколько умерил агрессивный пыл фиктивного мужа. Тем более, что смущение и испуг проняли Осоавиахима только после ухода жертвы.
- Ты чего, мужик, - обиженно прогудел Осоавиахим, веривший Дерибасову, что большая часть доходов уходит в «Контакт», - я же тебе не председатель кооператива. Это только главный бухгалтер может разрешить денежки вернуть, у нас предприятие солидное. А я человек маленький, у меня зарплата сто рублей. Простой советский труженик. И инвалид. Так что ты лучше к ним иди, с них начинал, ими надо и заканчивать. Чтобы все по-людски и по-божески. А их ты потряси, а как же. Потому что правда твоя.
Обеспокоенный Осоавиахим, выставив вперед гордость за свою хитрость, поехал к Дерибасову и доложил. К концу доклада на антикварном столе защебетал японский телефон.
- Миша, ты? - снисходительно удостоверился председатель кооператива «Контакт». - Помнится, и не мне одному, что, втягивая нас в эту аферу, ты божился, что все будет замыкаться на тебе...
- Я как раз собирался звонить, - затараторил Дерибасов. - Я сам только узнал. Это мой ассистент. Он нарушил инструкции...
- Кстати, о вашем ассистенте, профессор Дерибасов. Вероятно, по разработанной вами теории, преподобный Чхумлиан останется на свободе слать посылочки с сухарями нам и ассистенту? Так вот, «Контакт» уполномочен заявить, что ваша теория ошибочна. Она свидетельствует об оторванности автора от жизни. Короче, ты нарушил уговор, что все эксцессы расхлебываешь сам. И подставил нас. Так что контракт расторгается, Миша.
- Да что ты, Володя! Шлите мужика сюда...
- Да нет, послать мы решили тебя...
- Я же предлагаю все компенсировать...
- А ты уже компенсировал. Мы ему выплатили из твоей половины сверхприбыли за прошлый месяц. Честно говоря, мы были удивлены размером компенсации. Ты называл куда более скромные цифры... Ну это ладно. А вот быть уверенными, что такое не повторится, мы не можем. С этого момента все причитающиеся тебе выплаты пойдут на образование компенсационного фонда...
- Да никто больше никогда у вас не появится, - обещал Мишель, но голосу недоставало уверенности, и это чувствовалось.
- Так это же хорошо, Миша. Тогда со временем ты получишь все, что останется. А вот если получится наоборот, и должок окажется за тобой... Тогда мы попросим ребят, которые следят, чтобы нас не обижали, брать наш налог с тебя. Ну извини, тут ко мне зашли. Привет ассистенту.
Просидев несколько минут под испепеляющим взглядом Дерибасова, Осоавиахим почувствовал, что пахнет жареным:
- Ты че, племяш, расстраиваешься? Обойдется. Давай на этих волков плюнем...
Племянник, не отвечая, поигрывал пистолетом.
- Миша, родной! Убери ты это от соблазна. Нельзя человеку самому себя жизни лишать... Просто так, не на благо обществу... Всех денег не заработаешь, а прожиточный минимум на такси с коньяком мы теперь и без них иметь будем. Я ведь дело открываю. Хотел сам, но теперь по-родственному возьму в долю и тебя. Мы с братом Митрием на днях кооператив регистрировать будем. Проявим социалистическую предприимчивость. «Рыцарь» называется, понял?
- Заткнись, тупарь! - попросил Дерибасов. - Ведь убью. Да что ж мне так с людьми не везет! - простонал он. - Правильно говорят, лучше с умным потерять, чем с дураком найти.