Пиро, Ибронка, Йаса и Ритт также не стали говорить ничего, но просто подбежали к тем девяти, которые окружили Китраана, Рёаану и Брюхо. Никто из наших друзей не был ранен, впрочем и они сами не нанесли никакого урона своим врагам, не считая небольшой царапины на предпечье одного из солдат, который слишком высоко поднял руку и немного промедлил с ударом.
Ибронка уже собиралась нанести первый удар, но Пиро, подняв руку, остановил ее. Потом он прочистил горло и сказал, — Джентельмены, не могу ли я предложить вам отступить?
Некоторые могли бы посчитать полным абсурдом, когда семь человек делают такое предложение девяти, однако тот факт, что несколько минут назад их было двадцать два против восьми, делает это предложение несколько менее нелепым. А если учесть и то, что в данных обстоятельствах у них почти не было шансов захватить кого-нибудь из бандитов и тем самым оправдать страшный риск, который их ждал в случае продолжения боя, вопрос был намного более разумен, чем казался на первый взгляд. И, безусловно, именно так и решили девять оставшихся воинов.
— А вы разрешите нам забрать наших раненых и убитых товарищей? — сказал один из них.
— Конечно, — ответил Пиро.
— Лошадей и телеги?
— За такую ерунду мы не будем сражаться.
— Тогда мы отступаем.
— Хорошо, но есть еще кое-что…
— И это?
— Ваши кошельки, джентльмены.
— Что ж, это честно. Вот они.
— Тогда между нами больше нет разногласий.
— И мы желаем вам хорошего дня.
Когда солдаты начали собирать своих раненых и убитых, чтобы погрузить их на телеги, Пиро метнулся к Грассфогу.
— Мой друг, как ты себя чувствуешь?
— А, Пиро. Все кончено?
— О, да. Все целы, кроме тебя.
— Ну, хорошо. Двадцать два, верно?
— О, да, или что-то в этом роде. Я не проверял его арифметику.
— Хорошенькая маленькая победа.
— Но ты, как ты себя чувствуешь?
— Ну, признаюсь, бывали времена, когда я чувствовал себя лучше.
— Мы должны найти для тебя целителя.
— Бесполезно, — сказал Грассфог, внезапно поморщившись.
— Что ты такое говоришь мне?
— Я не чувствую ничего ниже пояса; я совершенно точно знаю, что это такое. Более того, мои кишки почти вывались наружу. Это был хороший удар.
— Кровь Лошади! А, и это я привел нас в засаду! Моя вина!
— Ни в малейшей степени. Пускай твое сердце не беспокоится об этом, Синий Лис. Это часть игры. Неужели ты думаешь, что я не знал, как кончу свою жизнь? И, двадцать два против восьми, да, это стоит песни.
— Еще бы!
— Пиро, ты должен кое-что сделать для меня.
— Только назови что.
— У меня на шее есть цепочка.
— Да, вижу.
— Можешь ли ты присмотреть за тем, чтобы она попала к моей сестре? В нашей семье эта цепочка что-то вроде фамильной реликвии.
— Конечно могу. Но как я найду твою сестру?
— Ее зовут Тсира.
— Хорошо.
— Она живет недалеко от деревни Шесть Лошадей, на северных слонах Южной Горы.
— Недалеко от нее?
— Она живет в горах, ставит капканы, охотится и рыбачит. Ты можешь… — Здесь он остановился и какое-то время кашлял, его лицо бледнело с каждой секундой. Наконец он смог продолжить. — Ты должен поглядеть на нее
— Очень хорошо, я обязательно так и сделаю.
— Возьми мою руку.
— Вот она.
Он посмотрел на остальных, которые, как один, стояли на коленях вокруг него, и улыбнулся им, в последний раз. — Не волнуйтесь, мои друзья. — Он сжал руку Пиро, Виконт нежно пожал его руку. Грассфог закрыл глаза, его дыхание становилось все более и более слабым. Наконец он глубоко вздохнул, и его дыхание остановилось.
Пиро, как и все остальные, несколько минут оставались неподвижными, пока, наконец, Виконт не отпустил его руку, наклонился вперед, снял цепочку с шеи Грассфога и надел на свою. Потом он встал, Ибронка взяла его за руку.
Какое-то мгновение он глядел на других, потом сказал, — Мы сожжем его тело прежде, чем сделаем что-нибудь другое; это ускорит ему путь к новой жизни.
Последовало одобрительное перешептывание; все члены банды любили и уважали Грассфога.
— Тогда начнем немедленно, — сказал Пиро. — Берем его тело и идем в лагерь. Там мы сожжем его, и я хочу еще до ночи отправиться в путь к Южной Горе.
Восьмидесятая Глава
В самом конце зимы, когда Пиро и его банда уже были недалеко от Южной Горы, где они надеялись найти сестру Грассфога, Сетра Лавоуд, вынырнув из недр Горы Дзур, сказала, — Найди мою ученицу. — Она произнесла эти слова своим обыкновенным спокойным тоном, невыразительно и без волнения; в ее приказе не было нечего необычного, так как у нее часто бывали причины проконсультироваться с Сетрой Младшей; тем не менее в ее требовании было кое-что необычное и достойное упоминания, так как, судя по всему, около нее не было никого. Потом она добавила в пустоту возле себя, — Пускай она встретит меня в библиотеке, — и прошла по узким коридорам, поднялась по еще более узкой лестнице, прошла через широкие залы и по широким лестницам — последние, кстати, на первый взгляд были вырезаны не из камня самой Горы.
Ровный неторопливый шаг привел ее в библиотеку, где она какое-то время глядела на полки и думала, что бы ей хотелось почитать, но тут к ней присоединилась Сетра Младшая, которая сказала, — Такко передал мне, что вы хотели меня видеть.
— Такко не ошибся.
— Да, мадам?
— Вы изучали богов, не правда ли?
— Да, я так думаю, Чародейка! Мне кажется, что я в состоянии вспомнить чересчур много лет, когда, по вашему настойчивому требованию, я не делала ничего другого!
— Конечно, вот только…
— Да?
— Кажется, изучая их, вы вышли за пределы того, что я вам предложила.
— Предложила?
— Хорошо, потребовала.
— Да, признаюсь, я была захвачена мыслью о том, что означает, в метафизическом смысле, быть богом, каковы ответственность и обязанности Лордов Суда, и чем каждый из них отличается от других. Но почему вы спрашиваете меня?
— Потому что совсем недавно я получила немного информации.
— О богах?
— Точно.
— И эта информация, она мучает вас?
— Вы поняли совершенно правильно. Я поняла, что смущена и обеспокоена, и, в конце концов, пришла к выводу, что здесь есть повод для волнения, а две головы лучше чем одна.
Ученица поклонилась. — Если я знаю что-то такое, что может оказаться полезным, мадам, оно в вашем распоряжении.
— Как хорошо слышать такие слова, мадам.
— Итак, что же это за знаменитая информация?
— Мне сообщили, что Три'нагор исчез из Залов Суда, и достаточно много времени тому назад.
— Времени? Вы знаете ничуть не хуже меня — и скорее всего лучше, чем я — что в Залах Суда время почти не имеет значения.
— Да, верно, но какая-то связь, безусловно, есть.
— Как, есть?
— Конечно. Боги заинтересованы — и даже более чем заинтересованы — в Империи. Они послали нам демонессу.
— Некромантку.
— Да. Как вы знаете, она способна помочь нам в борьбе против Дженойнов, хотя они пока еще не пытались напасть на нас. И она уже успела немного помочь нам в борьбе против Претендента.
— Да, точно. И?
— Это доказывает, что должна быть какая-то связь между временем в Залах Суда и тем временем, которое течет здесь.
— Да, хорошо, я принимаю, что связь существует.
— Следовательно, если Три'нагора нет в Залах Суда, это может что-то означать.
— Возможно.
— И я хочу знать, что именно это означает.
— Я могу рассказать все, что знаю об этом боге, но…
— Это именно то, что я хочу.
— На самом деле?
— Моя дорогая ученица, неужели у меня есть привычка шутить?
— Прошу прощения, Чародейка.
— Ничего, продолжайте.
— Три'нагор был один из слуг Дженойнов, как и Верра, и его история начинается задолго до того, как он оказался в нашем мире. Он, однако, всегда был очень независимым — а это редкость среди богов. Он не любит их всех, они не любят его, хотя, будьте уверены, он всегда вместе с ними участвовал в борьбе с Дженойнами.