— Сохранить?
— Ну да. Мы задолжали немного, — голос Джейми стал грустным, когда он заговорил об этом. — На этот раз, правда, нас выручила мисс Доулан. Это та дама, у которой я оставляю кресло. Но она тоже не всегда может. Так что вся надежда на Джерри. Если он не разбогатеет — придется съезжать.
— А не можем ли мы… — начала было Поллианна.
Но в этот момент миссис Кэрью встала со стула и поспешно заговорила:
— Пойдем, Поллианна. Нам пора. — Потом она повернулась к женщине: — Я обещаю вам, что вы не съедете. Я теперь же пришлю вам деньги и еду. И потом я поставлю вопрос о вас в какой-нибудь из благотворительных организаций — я имею к этому отношение…
Она не успела докончить фразу, как вдруг маленькая женщина вздрогнула и резко выпрямилась, насколько позволяла ее сутулость. Лицо миссис Мэрфи буквально пылало, а глаза пламенели.
— Спасибо, миссис Кэрью, ничего не надо, — она говорила взволнованно, но гордо. — Богу известно, что мы бедные люди. Но мы все же не состоим на попечении у благотворительных обществ.
— Ну это вздор, — повысила на нее голос миссис Кэрью. — Мальчик только сейчас сказал, что вы задолжали женщине на нижнем этаже.
— Это правда, — все так же взволнованно спорила миссис Мэрфи, — но это не имеет отношения к благотворительности. Миссис Доулан — наш друг. Она знает, что при случае и я смогу ее так же выручить. Помощь друга — это не подачки от благотворительных организаций. Благотворительность — это обида и унижение. Спасибо вам, но мы не можем принять ваших денег.
Миссис Кэрью совсем спала с лица. Она была разочарована, опустошена, ее надежды были разбиты. Она была раздражена и крайне озадачена.
— Хорошо, пусть все будет, как вы скажете, — холодно заключила она, а потом гневно добавила: — Но почему вам хотя бы не пойти к домовладельцу и не попросить, чтобы он тут все обустроил? За что вы ему платите? За пробоины в окнах, забитые газетами и тряпьем? За лестницу, на которой можно попросту убиться?
Лицо женщины вновь приняло смиренное выражение.
— Мы пытались, но безрезультатно. Нас допустили только к агенту, а он сказал, что за ремонт мы должны платить дополнительно.
— Какой вздор! — выкрикнула миссис Кэрью, нашедшая наконец выход своему гневу. — Это позор! Это в конце концов просто беззаконие. Эти ваши лестницы! Я подам на него в суд, и он понесет наказание! Как зовут агента и кто владелец этих чудесных апартаментов?
— Кто владелец, нам не говорят. А вот агента зовут мистер Доудж.
— Вы сказали — Доудж? Это не Генри Доудж?
— Да, мадам. Его, кажется, зовут Генри.
Краска выступила на щеках миссис Кэрью, а потом она побледнела еще больше, чем прежде.
— Хорошо, я займусь этим, — сухо проговорила она. — Нам пора, Поллианна.
Джейми едва удержался от слез, прощаясь с ней.
— Но я вернусь! Непременно! — пообещала она, уходя следом за миссис Кэрью.
Они сошли с третьего этажа и с трудом протиснулись сквозь толпу галдящих и жестикулирующих мужчин, женщин и детей, окруживших вконец растерявшегося Перкинса и его лимузин. Едва только шофер захлопнул за ними дверцу, как Поллианна умоляющим голосом проговорила:
— Дорогая миссис Кэрью, ну, пожалуйста, признайтесь, что это ваш Джейми. Как было бы здорово, если бы он оказался тем Джейми!
— Нет, он другой Джейми, не мой.
— Вы совершенно уверены?
После минутной паузы миссис Кэрью закрыла лицо руками:
— В том-то все и дело, что я не могу быть уверенной до конца. Как будто бы это не он, это не может быть он. Но порой появляется сомнение, и это меня убивает.
— Ну а почему бы вам не согласиться с тем, что он и есть ваш Джейми? Дать ему как бы роль вашего Джейми? Потом вы взяли бы его к себе домой…
— Что? — в гневе перебила ее миссис Кэрью. — Взять его к себе домой, зная, что он не Джейми! Нет, Поллианна, никогда в жизни!
— Но если вы пока не нашли Джейми и ничем не можете ему помочь, то разве отчасти не утешительно помочь другому? — взволнованно настаивала на своем Поллианна. — Если ваш Джейми сейчас беден и болен, разве вам не хотелось бы, чтобы о нем кто-то заботился?
— Нет, нет, Поллианна, — миссис Кэрью зарыдала в ответ, — если бы мне сказали, что мой Джейми в таком же положении…
Она не могла договорить, потому что ее душили слезы.
— Но ведь я права! — торжествующе воскликнула Поллианна. — Если это ваш Джейми, то счастье, что он нашелся, а если нет, то ведь вы не причините зла вашему Джейми тем, что позаботились о другом мальчике. А потом, если вы найдете настоящего Джейми, то у вас будет два воспитанника, как бы даже два сына… Во всяком случае, вы сделаете счастливыми двух людей вместо одного!
— Поллианна, не говори мне больше ничего. Я хочу подумать. Понимаешь, мне надо подумать.
Какое-то время Поллианна молчала, наблюдая за тем, как меняется выражение лица у миссис Кэрью. Но вскоре она не выдержала и возобновила разговор:
— Ведь правда мы были в совершенно ужасном месте? Вот бы этому домовладельцу пожить самому в этом переулке. Интересно, каково бы ему было?
Миссис Кэрью вздрогнула и сразу переменилась в лице. — Она как будто бы загораживалась рукой от слов Поллианны.
— Нет, она скорее всего ничего не знала. Она просто не видела, что она приобрела во владение. Но теперь все выяснилось. Теперь выяснилось.
— Так это женщина? И вы ее знаете? И даже знаете ее агента?
— Да, — едва слышно проговорила миссис Кэрью, потупив взгляд. — Я знаю и ее, и ее агента.
— Ой, как я рада! — вздохнула Поллианна. — Теперь все будет в порядке!
— Да, теперь кое в чем можно будет помочь этим бедным жильцам, — уклончиво ответила миссис Кэрью, в то время как Перкинс останавливал лимузин у ее подъезда.
Миссис Кэрью не смогла признаться Поллианне в том, что дома в переулке Мэрфи недавно стали ее собственностью. Однако перед сном она успела написать письмо Генри Доуджу, требуя, чтобы он срочно принял меры и занялся ремонтом в жилых домах, во владение которыми она вступила. Промелькнуло и несколько резких выражений о тряпье вместо оконных стекол и лестнице, на которой можно убиться.
Прочитав это, он не преминул выругаться про себя, но в то же время испугался не на шутку.
11. СЮРПРИЗ ДЛЯ МИССИС КЭРЬЮ
![Возвращение Поллианны (Юность Поллианны, Поллианна вырастает) i_011.png](https://litlife.club/books/99802/read/images/i_011.png)
За ремонт взялись всерьез, и когда он был близок к завершению, миссис Кэрью решила про себя, что она выполнила свой долг и здесь можно поставить точку. Обо всем этом следует просто забыть. Этот мальчик не Джейми, просто невозможно, чтобы это был он. Может ли быть, чтобы жизнь возвратила ей ее дитя немощным и изувеченным? Нет. Надо выкинуть из головы такие мысли.
Но забыть это не удавалось. Темная комнатушка и задумчивое лицо мальчика неотступно стояли у нее перед глазами. И она задавала себе без конца один и тот же мучительный вопрос: «А если это все-таки Джейми?» И во все это оказалась замешана Поллианна. Еще можно было отделаться от нее, когда она проповедовала и вопрошала, но как отстраниться от этих глаз, полных мольбы и укора? Уже дважды миссис Кэрью навещала больного мальчика, и ей казалось, что следующий визит обязательно откроет ей истину. Что-то такое будет увидено или сказано, по чему она поймет, что этот мальчик — не ее Джейми. Уже в присутствии мальчика она решительно сказала, что он не имеет к ней отношения, но вопросы продолжали возникать и возникать. Наконец, загнанная в тупик, она решила сесть и написать обо всем Делле. Подробно изложив всю историю своего знакомства с мальчиком, она продолжала:
Наверно, я напрасно навешиваю на тебя свои заботы и напрасно питаю какие-то надежды. Я как будто бы минуту назад была совершенно уверена, а сейчас моя уверенность поколебалась. Вот почему я зову тебя сюда. Ты должна тоже на него взглянуть.
О, как мне хочется услышать, что ты скажешь! Конечно, мы помним только четырехлетнего Джейми, а теперь, если он жив, то ему исполнилось двенадцать лет. Судя по всему, этому мальчику тоже двенадцать лет, хотя он даже не знает дня своего рождения. Глаза и волосы у него чуть темнее, чем были у Джейми, но ведь с возрастом это обычно меняется. Он калека, но не от рождения. В шесть лет он упал, и сперва сильно хромал, а потом и вовсе потерял способность ходить. Его отца никто не может описать сколько-нибудь подробно. Но в том, что я узнала, есть общее с характером мужа нашей бедной Дорис. В доме его звали «профессором», он слыл чудаком, и всю его собственность составляли только книги. В чем-то и Джон Кент был именно таким — чудаковатым, богемным. Но был ли он так помешан на книгах, я точно не помню. Может быть, в твоей памяти отложилось больше? Во всяком случае прозвище «профессор», сам ли он сочинил его для себя в шутку или придумали люди, весьма к нему подходило. А кто этот мальчик — я не знаю. Не знаю! Надеюсь, что ты заметишь что-то и скажешь решительное «нет». Или безусловное «да».