— Все нормально, Адам. — Азизов доброжелательно улыбнулся. Продолжай, пожалуйста. Я слушаю очень внимательно.
— Итак, посадка, разгерметизация корабля, медицинский осмотр. Вхожу, едва не насвистывая, в кабинет рентгенолога и вижу… Свету в белом халате. Вернее, халат я рассмотрел уже потом. А вначале — ее глаза, большие, распахнутые, цвета бразильского кофе. И вот тогда в одну секунду я понял, чего мне не хватало все эти годы. Понял, что юношеские мечтания о «красивой» любви едва не заслонили от меня земную любовь, которая в тысячу раз прекраснее и притягательней. Мы забросали друг друга вопросами. Больше всего мне хотелось спросить ее тогда: «У тебя есть спутник?» Но я никак не мог отважиться. Боялся, что она скажет: «Да». Ведь прошло столько лет. Но она ответила: «Нет».
Адам улыбнулся. Что же касается Азизова, то он перестал улыбаться, ибо предчувствовал, что у этой истории очень грустный конец.
— Мы любили друг друга. Три года продолжалась эта сказка…
— Вы… расстались?
— Мы никогда не смогли бы расстаться…
Похоже, у этой истории был не только грустный, но и трагический конец.
— Света увлекалась дельтапланеризмом. Знаешь этот старинный вид спорта?
— Конечно…
— Я был как раз в экспедиции, когда на тренировках в Альпах она попала в восходящий поток воздуха. Редчайший случай… Ее нашли только через сутки на дне глубокого ущелья. Крылья разбились о скалы…
— Извини, Адам. — Азизов был потрясен. — Извини, что заставил тебя ворошить прошлое…
— Для меня это так и не стало прошлым. — Теперь лицо механика приобрело прежнюю суровость и задумчивость. — Все понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Говорят — время лечит… Ничего оно не лечит.
Несмотря на то, что воспоминания пробудились в нем с новой силой, Адам не мог не заметить, что его рассказ расстроил командира. От этого ему сделалось неловко, и он переменил тему.
— А я знаю твою жену.
— Клару?
— То есть не то, чтобы знаю… Был как-то раз на выставке художников-любителей. По-моему, у нее талант.
Азизов понял, чего добивался Адам, и подыграл ему:
— Со стороны, наверное, виднее. А что касается меня, то я до сих пор не научился делать женщинам комплименты. Даже собственной жене.
— Ты был на выставке вместе с ней.
— Значит, она затащила меня.
— Ты не любишь живопись?
— Живопись я люблю. Мастеров. А любители, честно говоря, навевают на меня скуку.
— Однако тогда у тебя был просто счастливый вид. Как и у твоей жены.
— Да, это правда, — ответил Азизов, стараясь случайно не травмировать Адама неосторожным словом: — Я счастлив. Мне уже сорок. Клару я встретил двадцать лет назад и до сих пор считаю, что мне повезло. Смею надеяться, она тоже так думает. — Он сказал это очень просто, но в его тоне прозвучала нежность.
— А где вы познакомились?
— На улице.
— На улице?
— Да. Помню, я вышел из библиотеки, смотрю, напротив у фонтана стоит девушка. Как выяснилось потом, она поджидала подругу. Она понравилась мне с первого взгляда. Я притаился за колонной, наблюдая за ней и боясь, что она вот-вот уйдет. Наконец я сказал себе, что будет очень глупо, если мы не познакомимся. Но как это сделать? Почему-то на меня нашло необъяснимое смущение. Наконец я решился на отчаянный шаг. Решительно подошел к ней и говорю: «Девушка, пойдемте со мной в кино». Она очень спокойно и внимательно посмотрела на меня и ответила: «Хорошо»…
Еще некоторое время продолжался их разговор. Наконец Азизов заметил, что Адам утомился. Видимо, силы механика пока не восстановились полностью. Несмотря на его протесты, Азизов подключил запястье Адама к регулятору сна. Через минуту механик крепко спал. Пусть выспится как следует, подумал командир, устанавливая стрелку регулятора на десять часов. Это для него лучшее лекарство, Азизов вышел из хижины, направляясь к плато.
«Бедный Адам, — думал он. — Но он не совсем прав. Время все-таки лечит. Хотя лучше не иметь необходимости лечиться временем от воспоминаний».
Где-то в глубине сознания он чувствовал, что сегодняшний разговор пошел обоим на пользу. Они стали ближе друг другу.
Он вышел на плато. Беганас вопросительно посмотрел на него:
— Дядюшка, как дела у братишки?
— Теперь все хорошо. Будь сегодня с ним поласковее.
— Ласковее, чем всегда? Я работаю на верхнем пределе ласковости.
— И все же постарайся.
Азизов поднял «Малыша», направляя его точно над трассой. Необходимо было заметить «Беркут» как можно раньше. Ибо возможны два варианта.
Первый — вездеход находится в прежнем положении, то есть наполовину в скале. Если неорганики его не тронули — это хороший признак. Значит, они правильно оценили ситуацию. Поняли, что произошла досадная ошибка, и не стали ее связывать с агрессивностью землян. Или, по крайней мере, решили выждать. Это хорошо. Тогда возможен относительно быстрый контакт.
Второй вариант — вездеход уничтожен. Это могло бы быть или демонстрацией оборонной мощи неоргаников, или явным недружелюбным актом, или жестом отчаяния не разобравшихся в ситуации мыслящих существ. Тогда возможность контакта значительно затруднялась.
Итак, прежде всего нужно увидеть «Беркут». Тогда станет ясно, как вести себя дальше.
Показались высокие вертикальные скалы, венчающие собой трассу. Азизов навел в ее основание телескоп и припал к окуляру. Чуть левее… Так! Он едва не вскрикнул от неожиданности. Он предполагал все что угодно, но только не это. Никакого отверстия в скале не было. На том месте, где Адам предпринял попытку проникнуть в глубь горного хребта, выступала такая же горная порода, твердая и пористая. Но самое удивительное заключалось не в этом. Рядом со скалой стоял «Беркут», на котором не было видно никаких следов повреждений, по крайней мере, с такого расстояния.
Азизов подлетел ближе, не отрываясь от окуляра. Сомнений не оставалось. Вездеход был полностью восстановлен, словно он побывал на лучшем ремонтном заводе Земли.
«А что, если это ловушка?» — на миг мелькнула у командира мысль, но он тут же ее отогнал. Если бы неорганики решили причинить землянам зло, они могли бы сделать это давным-давно, хотя бы тогда, когда Азизов вытаскивал Адама из «Беркута».
Решительно он направил «Малыша» вниз и посадил его рядом с вездеходом. Затем выбрался из кабины и обошел возрожденный «Беркут» кругом. Так-так. Все восстановлено до мелочей. Все, кроме лазерной пушки. И в этом, возможно, заложен глубокий смысл. В остеклении ни малейшей трещинки… Задний люк, через который он вытаскивал Адама, по-прежнему слегка приоткрыт.
Азизов протиснулся в кабину. Часть ее в то злополучное утро была повреждена. Ныне и здесь все восстановлено. Причем с каким поразительным мастерством! Насколько точно! Он наклонился к панели. В тот раз панель почти полностью сгорела. Раньше вот здесь, внизу, красовалась большая буква В, которую кто-то нацарапал острым предметом. Азизов наклонился и даже вздрогнул, увидев внизу четкий контур буквы. Что же выходит? Что они дотошно изучили конструкцию вездехода? Вплоть до мельчайших деталей. Значит, они бывали и внутри? Проникали беспрепятственно через силовое поле, защиту, проходили незамеченными мимо сверхбдительного Беганаса? Или они владеют каким-то иным методом восприятия информации об окружающем мире?
С некоторым волнением он нажал клавишу запуска левой поворотной турбины — вспомогательного двигателя вездехода. Турбина тонко запела, шкала приборов осветилась. Дрогнула и стронулась с места стрелка. Азизов поочередно испробовал остальные турбины. Каждая работала безупречно.
Наконец, решившись, он запустил главный двигатель. Сначала на малых оборотах, затем все больше и больше увеличивал тягу. Приборы не зафиксировали ни одного нарушения параметров.
Итак, неорганики сумели починить в считанные часы машину, изготовленную на другой планете, другой цивилизацией, абсолютно непохожей на здешнюю по своим внешним признакам. Одного этого было достаточно, чтобы судить об уровне их развития.