Вечером Фергал окончательно пришел в себя. Ему было намного лучше, и мы по очереди сидели с Энди, держа его голову у себя на коленях. Никто из нас не знал, что делать. В медицине ни один из нас не разбирался. Единственное, что я знал из этой области, это как уложить пьяного спать, чтобы он не захлебнулся собственной блевотиной. В данном случае это, конечно, не годилось, и я просто держал голову Энди, шепча ему на ухо, что все обойдется и он обязательно поправится. Но дышал он теперь с еще большим трудом, и я уже не надеялся, что он выживет.
Через некоторое время меня сменил Фергал, и я лег на пол. Наступила ночь. Где-то около полуночи меня растолкал Скотчи. Рядом с ним я увидел Фергала; его глаза в лунном свете казались двумя черными провалами.
— Что случилось? — спросил я.
— Энди умер, — просто сказал Скотчи.
Я сел. Посмотрел на Фергала, и тот кивнул.
— Ты уверен? — спросил я. Это был, конечно, глупый вопрос, и Скотчи на него не ответил.
— Наверное, он еще не до конца оправился после того раза, — сказал Фергал.
— Нет, — прошептал Скотчи сквозь зубы. — Это они его убили. Они его убили.
Я подполз к Энди и прикоснулся к его руке. Она была неестественно холодной. Они уже и глаза ему закрыли.
— Господи Иисусе! — пробормотал я. — Энди… Вот бедняга…
Фергал легонько похлопал меня по плечу. Скотчи сплюнул и, повернувшись к нам, сказал:
— Я хочу, чтобы вы оба пообещали мне: если я не вернусь, вы позаботитесь о Большом Бобе. Обещайте, что вытащите его отсюда.
Я и Фергал кивнули.
Не прибавив больше ни слова, Скотчи лег на пол. Я стряхнул с руки богомола и тоже улегся. Подложив обе руки под щеку, я подтянул колени чуть не к самому подбородку и закрыл глаза.
Через некоторое время я заснул.