ГЛАВА 30
Джесс снял пиджак и галстук, затем рубашку. Линда наблюдала за ним, лежа в постели. Она гордилась своим мужем, который с каждым годом становился все красивее и мужественнее. Казалось, морщины делают его еще более привлекательным, а калифорнийский загар придал его глазам какую-то особую выразительность. Джесс только что вернулся с городского собрания. Он был одним из самых уважаемых людей города, по-прежнему мэр, но еще и владелец продуктового магазина, в который с ранчо Тома поставлялись мясо, фрукты, орехи и вино.
Том теперь не только выращивал лошадей, но и держал скот, разводил птицу, построил на ранчо винокурню.
Дела в магазине Джесса шли превосходно, и он уже стал подумывать об открытии второго магазина в Сономе.
Городок Хендерсон очень вырос с того времени, как они впервые приехали сюда. Теперь кроме шерифа здесь был городской совет, а в городе давно воцарились порядок и спокойствие.
Линда была рада тому, что согласилась жить отдельно от родителей. Конечно, годы, когда Джесс был шерифом, оказались трудными для нее. Она жила в постоянном страхе, что когда-нибудь ее муж получит пулю в спину. Она не представляла без него жизни.
Джесс разделся до нижнего белья и залез под одеяло.
– Джон еще не вернулся? – спросил он и повернулся, чтобы потушить лампу.
– Нет. Надеюсь, с ним все в порядке.
– Ему уже почти двадцать четыре года, Линда, и он сотни раз проделал путь отсюда до ранчо Тома и назад, перевозя продукты.
– Лучше бы он помогал тебе в магазине, Джесс.
– Он прекрасно стреляет. И мужчина должен делать то, что ему нравится. Мы уже прошли через это. Но я с тобой согласен. Поездки утомительны и не безопасны. Постараюсь увлечь его торговлей. Но, по крайней мере, он сможет о себе позаботиться, если вдруг встретит на дороге каких-нибудь головорезов.
– О, Джесс, не говори так.
Он улыбнулся и повернулся к ней, притягивая ее к себе.
– Довольно волнений, Джессика спит?
– Да.
Их глаза встретились и он провел указательным пальцем по ее пухлым губам.
– Знаешь, мне кажется, что ты совсем не стареешь. Или это из-за темной кожи? Ты такая же, как двадцать семь лет назад, – Джесс чмокнул ее в щеку. – Когда я в последний раз говорил, что люблю тебя?
Линда поджала губы.
– Ммм, думаю, несколько дней назад. Он засмеялся и поцеловал ее в шею.
– Жизнь у нас стала намного лучше с тех пор, как мы переехали сюда, да, Линда? Нам ужасно повезло.
Она тихо вздохнула.
– Мама и отец счастливы. Десять внуков! – Она не шевелилась, позволяя Джессу развязывать тесемки на ее рубашке. – Только об одном внуке мы ничего не знаем. Может, уже и я стала бабушкой, Джесс?
Он приподнялся на локте и заглянул ей в глаза.
– Калеб не ляжет в могилу, пока не найдет Кейла, Линда. Ты знаешь это. А Кейлу сейчас уже тридцать два года.
– Если он жив.
– Помнишь, что он говорил тебе о душе и о жизненном круге? Он жив, ты знаешь это. – Он приложил руку к ее груди. – Ты чувствуешь это здесь.
Она грустно улыбнулась.
– Я люблю тебя, Джесс. – Она погладила густые светлые волосы мужа. – Маме тоже трудно. Она ничего не знает о Джеймсе. Как печально, что он не дает о себе знать. Печально и жестоко. У Кейла есть причина – он живет среди индейцев. Но Джеймс же имеет возможность послать письмо!
– Эй… Ты портишь все мои планы на сегодняшнюю ночь.
Линда дугой выгнула бровь. – Какие планы? Он обнажил ее плечо.
– Я хочу свою женушку. Вот мои планы, – ответил он внезапно осевшим от желания голосом.
Она прошлась по его груди кончиками пальцев.
– Извини, я больше не буду разговаривать на грустные темы.
Она встретилась с ним взглядом и в следующее мгновение их губы слились в упоительном поцелуе. Одной рукой он стал ласкать ее грудь, а другой стянул с нее ночную рубашку. Вскоре все белье было сброшено на пол и Джесс расположился между все еще стройных ног Линды. Он вспомнил их первую ночь, полную страсти и безумств, ночь восторга и наслаждения, после которой ему пришлось отправиться воевать за независимость Техаса. В ту ночь он узнал, какой вулкан страстей скрывается под холодной красотой Линды Сакс.
В ту, первую ночь, они даже до конца не разделись. Казалось, была необходимость как можно скорее войти в нее, слиться с ней воедино. Конечно, потом они разделись и занимались любовью снова и снова. Он всегда желал ее и каждый раз испытывал величайшее наслаждение. Вот и сейчас он предвкушал упоительное блаженство от соединения с нею.
Линда тихо ахнула, когда он проник в нее сильным толчком. Как она любила своего милого Джесса, бездомного сироту-бродягу, который оказался таким прекрасным мужем и отцом. Они двигались в едином ритме, каждый старался доставить удовольствие другому, но Джесс всегда пытался предоставить Линде первой получить удовлетворение. И когда она уже со стоном содрогалась, он присоединился к ней, и вся его жизненная сила толчками низверглась в ее лоно. Его тело отяжелело. Со вздохом удовлетворения Джесс растянулся рядом с ней и поцеловал ее влажные волосы.
– Надеюсь, я всегда смогу удовлетворить тебя, женщина, – пробормотал он.
Линда усмехнулась и что-то хотела сказать, но тут послышался яростный топот копыт. Кто-то гнал лошадь галопом. Джесс быстро вскочил и стал одеваться. Кто-то взбежал на крыльцо и стал отпирать дверь. Это мог быть только Джон, но почему он так спешит и почему приехал ночью? И почему верхом?
Прежде чем Джесс успел подойти к порогу, Джон уже стучал в дверь.
– Отец!
– Минутку!
Линда натянула на себя одеяло до подбородка, а Джесс открыл дверь. Джон уже имел достаточный опыт в общении с женщинами, чтобы сразу понять, что здесь только что занимались любовью. Он слегка покраснел, заметив взлохмаченные волосы отца и капельки пота на лице.
– Извини, отец. Бабушке хуже. Дед сказал, чтобы приехала мама. Чем быстрее, тем лучше.
Сердце Линды бешено забилось. Мама? Это не было для нее неожиданностью, но все же удар оказался сильным.
Раньше Линде приходилось переживать только смерть неродившихся детей, и теперь ее страшила надвигающаяся неизбежность.
– Мы поедем сразу же, как только начнется рассвет, – сказал Джесс. – Спасибо, что сообщил нам, сынок.
– Я оставил повозку со съестными припасами на ранчо.
– Ничего. Сейчас самое главное – поскорее отвезти туда Линду.
– Я пойду в свою комнату и постараюсь немного поспать. Нужно, чтобы остыла лошадь. Это одна из лучших кобыл дедушки.
Джесс закрыл за сыном дверь и повернулся к Линде, в эту минуту похожую на маленькую девочку, потерявшую своих родителей.
– Мне очень жаль, дорогая, – сказал Джесс, чувствуя свою беспомощность.
Ее глаза наполнились слезами.
– Обними меня Джесс.
Он обнял ее, и она горько заплакала.
– Поплачь сейчас, Линда. – Он погладил ее по волосам. – Не нужно, чтобы она видела, как ты плачешь.
Кейл повернулся к Пуночке, которая сейчас, в двадцать восемь лет, казалась ему красивее, чем тогда, когда они поженились. Он терзался мыслью о том, что его племя присоединится к другим племенам южных шайенов и переедет в резервацию. Когда-то гордые и непокорные, теперь шайены превратились в безвольных пьяниц. Один из его лучших друзей напился и нечаянно застрелился. Потом произошли еще два подобных случая, и Кейл уже стал сомневаться, что это происходит по неосторожности: ведь многие молодые индейцы впали в отчаяние.
Брат Пуночки и его друзья спились окончательно и подались к северным шайенам, которые были известны своими жестокими нравами. Чаще всего вина за эти выходки ложилась на миролюбивых южных шайенов. Кейл считал, что здесь, на юге, безопаснее и поэтому держал семью в этих местах.
Сколько всего потеряно! Они окружены врагами – белыми поселенцами, которые хотят забрать их землю. Бывало, что индейцы одерживали победу, но их победы были мимолетными, и в итоге белые все равно брали верх. Кейл знал, что индейцы не смогут тягаться с белыми. Конец будет один. Это печалило его, особенно из-за детей. У него был сын одиннадцати лет, дочь восьми лет и еще один четырехлетний сынишка. Воин по своей сути, Кейл с удовольствием отправился бы на север, но не мог оставить семью, особенно сейчас, когда солдаты, нападая, использовали даже пушки. Белые убивали женщин и детей так, как если бы они убивали кроликов. Казалось, они не имели понятия о чести и одерживали так называемые «победы» над совершенно беззащитными людьми.