__________

В детстве я всегда рвалась от детей к взрослым, 4-х лет от игр κ книгам. Не любила — стеснялась и презирала — кукол. Единственная игра, которую я любила — aux barres,[5] 11 л<ет> в Лозанне — за то, что две партии и героизм.

16-го июня 1918 г.

Антокольский о теософских, беатриченских, ясновидящих — непременно девических! — шеях:

„Такое впечатление, что они ее из лейки поливают“.

__________

А<нтоколь>ский о Н<икодиме>: „Он — гётеянец. Т. е. — нет — я неверно сказал, я хочу сказать, что к нему по ночам является пудель или Mater Dolorosa[6]“.

__________

— В Польше есть почетная должность сторожа могилы Костюшко.

__________

4-го июля 1918 г.

Аля: — „М<арина>! Что такое — бездна?“

Я: — „Без дна“.

Аля: — „Значит, небо — единственная бездна, потому что только оно одно и есть без дна“.

__________

— „Марина! Неужели ты все эти стихи написала? Мне даже не верится — так прекрасно!“

__________

6-го июля 1918 г.

„— Марина! Мы с тобою в разряженных именах: Ариадна — Марина“.

__________

Н<икодим> (о подвиге):

— Самоуничижение — такой же инстинкт, как самосохранение.

__________

Разница между мной (ребенком) и Алей:

— У Али восторг к своему (своей породе в мире) перевешивает сильное отвращение к чужому.

У меня — наоборот. (Было и есть).

__________

Аля (пропустив, по свойственной ей медлительности, шарманщика):

— Марина! Я не особенно жалею, когда пропускаю какую-нибудь

радость, а когда горе — жалею. Я только одного горя бы не жалела:

видеть черта.

__________

Аля:

— „Марина! —

С какой стороны — страна старины?“ (В Кремле)

„Марина! Как старый лев лучше, чем старая женщина!“

__________

Глядя в небо:

— „Марина! Как голубизна загребает белизну!“

__________

— „Марина! Голова у меня тяжелая, как у памятника, только не на вес“.

17-го июля 1918 г.

Хаос, взятый на учет.

__________

Беззащитность рукописи (я).

__________

30-го июля 1918 г.

Аля: — „Марина! Если бы твое кресло не было мягкое, оно было бы настоящее жесткое кресло“.

__________

Александр Македонский, разрубая Гордиев узел, просто груб.

__________

Лунная ночь в городе всегда готична.

__________

Саламандра не огненна, она — огнеупорна. Какой безумный холод, чтобы жить в огне!

__________

31-го июля 1918 г.

— „Мама! Я не могу спать! У меня такие острые думы!

— Марина! Мне кажется — нет людей духа. Не духа, когда дышишь, а того, другого. Ты меня понимаешь?“

__________

1-го августа 1918 г.

— „Где дыра, а сквозь дыру — синее небо, там — Италия“. (Н<икодим>)

__________

Аля: — „Марина! Когда ты пишешь — ты только водишь рукой, а пишет — душа“.

__________

Аля, о видении ангела: лицо неяркое, как луна, а глаза нарисованные, а внутри — точно простокваша.

__________

„У меня горе тяжелое, как железо, как бомба“.

__________

— Воспоминание: этим летом я как-то после купанья сидела на песке. Подошла огромная белая лохматая собака и села рядом. И вот, Надя: „Что-й-то, барыня, странно на вас глядеть: на одного-то слишком много надето, а у другого — чего-то не хватает“.

(Много шерсти у пса, отсутствие одежды — у меня.)

__________

Два источника гениальности женщины: 1) её любовь к кому-нибудь (взаимная или нет — все равно). 2) чужая нелюбовь.

__________

Бездарна женщина: когда не любит (никого), когда ее любит тот, кого она не любит.

__________

Когда нет мужчин, я о них никогда не думаю, как будто их никогда и не было.

__________

21-го августа 1918 г.

Еда иногда пахнет совсем не едой: приключением, грустью (запах кухни большого отеля).

__________

Аля: — „Марина! Я хотела бы написать книгу про все. Только я бы не хотела ее продавать, я бы хотела, чтобы она у нас осталась, чтобы ее могли читать только родные: душевно-родные и другие“…

__________

Марина! А у тебя иногда дикие глаза: в них степи, ночь…

__________

На днях разбился верхний свет в столовой. Стекла вдребезги, кирпичи, штукатурка, звон. Мы с Алей еле спаслись. Аля, в слезах: — „Марина! я жалею книги!“

— „Какие книги?“

— „Ведь дом рушится!“

__________

— „Да! И если ты через 10 минут не будешь готова, я тебя не возьму ни гулять, ни в Кремль, и не дам тебе чаю!“

— „А я тогда буду жить как святые! И буду писать 8 страниц в день!“

(В реплике — ни самолюбия, ни самомнения, ни смирения — сразу сжилась.)

__________

Я — le contre — coup du fait.[7]

__________

Мужчины и женщины мне — не равно близки, равно — чужды. Я так же могу сказать: „вы, женщины“, как: „вы, мужчины“. Говоря: „мы — женщины“, всегда немножко преувеличиваю, веселюсь, играю.

__________

Июльское солнце я чувствую черным.

__________

Аля, 27-го августа 1918 г., в кухне, за ужином — ко мне и Наде:

„Вы тут все про дворников говорите, а я думаю про свою серебряную страну“.

__________

Из письма:

Нас делят, дружочек, не вещи высокого порядка, а быт. Согласитесь, что не может быть одинаковое видение от жизни у человека, к<отор>ый весь день кружится среди кошелок, кухонных полотенец, просто народных лиц, вскипевшего или не вскипевшего молока и человека, в полном чистосердечии никогда не видавшего сырой моркови.

Женщине, если она человек, мужчина нужен, как роскошь, — очень, очень иногда. Книги, дом, забота о детях, радости от детей, одинокие прогулки, часы горечи, часы восторга, — что тут делать мужчине?

У женщины, вне мужчины, целых два моря: быт и собственная душа.

__________

Я абсолютно déclassée.[8] По внешнему виду — ктó я? 6 ч. утра. Зеленое, в три пелерины, пальто, стянутое широченным нелакированным поясом (городских училищ). Темно-зеленая, самодельная, вроде клобука, шапочка, короткие волосы.

Из-под плаща-ноги в безобразных серых рыночных чулках и грубых, часто нечищеных (не успела!) башмаках. На лице — веселье.

Я не дворянка — (ни гонора, ни горечи) и не хозяйка (слишком веселюсь), я не простонародье (слишком <пропуск» и не богема (страдаю от нечищеных башмаков, грубости их радуюсь, — будут носиться!)

Я действительно, абсолютно, до мозга костей, — вне сословия, профессии, ранга. — За царем — цари, за нищими — нищие, за мной — пустота.

__________

— «Монах ребенка украл!»

(Возглас мальчишки на Казанском вокзале, видящего меня мчащуюся с Ириной на руках.)

__________

Тяготение к мучительству. Срываю сердце на Але. Не могу любить сразу Ирину и Алю, для любви мне нужно одиночество. Аля, начинающая кричать прежде, чем я трону ее рукой, приводит меня в бешенство. Страх другого делает меня жестокой.

__________

Из письма:

…Господи Боже мой, знайте одно: всегда, в любую минуту я о Вас думаю. Когда Вам захочется обо мне подумать, знайте, что Вы думаете в ответ.

…Это ныло у меня два года в душе, а теперь воет.

…Я же не одержима, моя одержимость тайная, никто в нес никогда не поверит.

…Люблю Вас и без сына, люблю Вас и без себя, люблю Вас и без Вас — спящего без снов! — просто за голову на подушке!

__________

Леонид К<анегиссер>! Изнеженный женственный 19-тилетний юноша, — эстет, поэт, пушкинианец, томные глаза, миндалевидные почти.

(Таким Вы были в январе 1916 г. — мой первый приезд в Петербург!)

__________

3-го — 4-го сент<ября> 1918 г.

Некоторые люди относятся к внешнему миру с какой-то придирчивой внимательностью (дети, дальнозоркие — писатели типа Чехова и А. Н. Толстого).

вернуться

5

Бегать наперегонки (фр.).

вернуться

6

Скорбящая мать (лат.).

вернуться

7

Ответный (сокрушительный) удар (фр.).

вернуться

8

Деклассирована (фр.).