13.
Кит получил письмо от Касатки в семь часов вечера.
Она все-таки написала, хоть и совсем немного.
"Здравствуй, Кит.
Устала. Ложусь спать. Напишу завтра.
Всенормально!
Касатка"
Дважды прочитав письмо, Кит тряхнул головой.
Бред! Мистика какая-то!
Всенормально…
Кит, ты что, экстрасенс? Или у тебя того, крыша едет?..
Всенормально…
Ему вспомнился его вчерашний разговор с запотевшим зеркалом:
- "Здравствуй, Кит…"
- Здравствуй, Касатка. Как ты?
- "Нормально"
- И я… И у меня все нормально.
- "Я вижу"
- Что ты видишь?
- "Что у тебя все нормально. Всенормально. Вот именно - всенормально. Хорошее слово я придумала? Всенормально…"
- Дурацкое слово.
- "Почему?"
- Мне оно не нравится.
- "Но ведь все нормально?.. Ты успокоился. Ты снова уверен в себе. Всенормально!"
Всенормально…
"Совпадение, - думал Кит. - Просто ты, Касатка писала письмо уставшей. Ну, допустила ошибку, не нажала на пробел. Вот и получилось это дурацкое слово. А потом не перечитала написанное и отправила письмо мне. Только-то и делов! Так бывает. Все нормально!"
Латышев потер виски.
Начинается. Опять начинает болеть голова.
Он сходил в ванную, проглотил две таблетки анальгина и лег на кровать.
Голова болела, сильно болела. И с каждой минутой боль усиливалась.
"Не помогает мне анальгин. Ни фига не помогает… Надо что-то другое, более действенное. Антибиотик что ли, или как там?.. Нет, антибиотик, это что-то другое. Может, у меня банально скакнуло давление? Тупо скакнуло. Или остро… Подскочило? Упало? А с чего бы это? Никогда у меня давление не скакало. Всегда было все в порядке с давлением. А впрочем?.. Откуда я знаю? Я же никогда его не измерял… К врачу сходить что ли? Завтра схожу… Или нет, лучше не завтра, а сразу после праздников. А почему лучше? Кому лучше?..
Что-то Женька говорил на эту тему… Что? Не помню… Ничего не помню, ни о чем не могу думать… У меня болит голова. У меня жутко болит голова…"
Боль, помноженная на навязчивые мысли о ней превратилась в муку.
"Так нельзя. Надо переключиться. Надо просто подумать о другом.
Конечно, идеальным вариантом было бы вообще ни о чем не думать.
Расслабиться и ни о чем не думать. Забыть о боли. Забыть обо всем.
Расслабиться. Ну, же, Кит! Живо расслабляйся. Ты должен уснуть.
Уснуть. Уснуть и видеть сны… Как Гамлет, принц датский… Уснуть и видеть сны. Нет, Гамлет думал о смерти. Он говорил: Умереть, уснуть.
И видеть сны. Умереть, уснуть… О, господи! Какая чушь лезет в голову…"
Касатка тихо опустилась на кровать у его ног.
- "Здравствуй, Кит…"
- Здравствуй… - Кит сморщился от боли. И подумал:
- "Здравствуй, Касатка"
И тут же: "Ого! А думать-то легче. Думать не больно. Совсем не больно. Буду думать, Касатка меня поймет".
- "Думай, Кит, просто думай. Не говори ничего. Я понимаю твои мысли. Без слов. Я как никто другой понимаю тебя"
- "Плохо мне, Касатка…"
- "Я вижу"
- "Нет. Мне плохо не потому, что у меня башка трещит"
- "Я вижу. Я знаю. Я чувствую. Тебе плохо…"
- "А говорила "всенормально"
- "Я была зла на тебя. Я тебя ревновала. А боль…, сейчас она пройдет, милый"
Касатка подвинулась ближе и протянула руку, удерживая ее над головой Кита. Боль ушла. Моментально. Словно ее и не было вовсе.
- "Касатка, ты целительница"
- Никакая я не целительница. Дело в другом…"
Кит хотел схватить руку Касатки, прижать ее к губам, но не смог - тело не подчинялось его желаниям. Он лежал и не мог пошевелиться. Но ему было приятно так лежать. Он мысленно целовал руку целительницы.
Хотел большего. Касатка, заметив сумасшедший блеск в глазах Кита, стыдливо опустила свои и хотела отодвинуться.
- "Нет! Не надо! Не опускай глаз! Не отводи в сторону! Я хочу видеть их! И не отодвигайся. Я хочу, чтобы ты была рядом"
- "Тебе это только кажется" - грустно улыбнулась Касатка.
- "Ты кажешься?"
Касатка не ответила.
- "Нет, ты ответь. Ты мне кажешься? Ты снишься мне?.."
- "У тебя телефон звонит"
- "Что? Какой телефон?.. Мы сейчас в мире, где нет никаких телефонов"
- "А что там есть?" - усмехнулась Касатка.
- "Ничего. И никого. Там только ты и я"
- "Ты ошибаешься. Ты это придумал. Мы с тобой в разных мирах,
Кит. Ты очень далек от меня. Гораздо дальше, чем думаешь сейчас"
Касатка встала.
- "Не уходи!.. Ну, пожалуйста…"
Касатка грустно улыбнулась и покачала головой, напомнила:
- "У тебя звонит телефон"
Касатка исчезла. А боль вернулась, и она была невыносимой.
Латышев взял трубку. Это звонил Женька.
- Привет, Никита! Тут у меня вопросик…
- Извини, Женька. Я не могу сейчас…
- Понятно.
- Нет, ты не понял. Я один. У меня голова раскалывается. Мне сейчас не до кроссвордов.
- Слышь, Никита, а давай-ка, к моему эскулапу сгоняем. Помнишь, я тебе о нем рассказывал? Прямо сейчас давай?
- Женька, я сейчас не то, что за руль, я…
- Понятно. Тогда я сейчас к нему сам заскочу и уговорю его на дом к тебе приехать. Иногда, в экстренных случаях… Ты только давай это…, потерпи. А я быстро. Жди.
- Женька! Может…
Латышев хотел остановить друга, сказать: может, не стоит? может, в другой раз? Но Женька уже повесил трубку.
Звонок в дверь раздался минут через двадцать. Латышев, у которого от тупой непрекращающейся ни на секунду боли темнело в глазах, с трудом встал и, качаясь, пошел открывать входную дверь.
Женькин эскулап оказался невысоким толстым и лысым человечком. В руках у него был дорогой кожаный кейс, который он, осмотревшись, поставил на тумбочку. Потом скинул дубленку на Женькины руки и, потерев друг о дружку пухлые маленькие ладошки, спросил:
- Где тут у вас… э-э-э, удобства? - Латышев кивнул на дверь в ванную. Эскулап кивнул и повернулся к Женьке. - А вы, Евгений, пока я мою руки, отнесите, пожалуйста, саквояж в то помещение, где я буду врачевать господина…
- Латышева, - напомнил Женька, - Никиту Владимировича.
- …где я буду врачевать вашего товарища, - закончил свою фразу доктор совсем не так, как подсказал Женька. - Поставьте кресло или стул посреди комнаты. Да, окна закройте и шторы задерните. Что, жалюзи? Опустите их.