Я пошелъ къ нему съ поспѣшностію. Ето вы, Г. мой? Для чегожъ не увѣдомили меня [взявши съ нѣжностію его за обѣ руки], что намѣрены были оказать мнѣ сію честь или покрайней мѣрѣ, для чего не приказали мнѣ сказать, что вы находитесь здѣсь?
Вамъ приказать сказать.… Лишить васъ удовольствія разтаться съ Клементиною? Нѣтъ, я сего не желалъ; [находясь въ задумчивости] но увѣдомьте меня на чемъ вы рѣшились. Моя душа горитъ нетерпѣливостію знать оное. Отвѣчайте мнѣ такъ какъ долгъ требуетъ отъ честнаго человѣка.
Ничего не рѣшено, Г. мой. Да и не льзя рѣшить прежде, пока совершенно не будутъ извѣстны о намѣреніяхъ Клементины.
Не ужели нѣтъ другаго препятствія…
Но и сіе препятствіе не весьма легко. Я васъ увѣряю, что Клементина знаетъ то чего она стоитъ. Она полагаетъ справедливую цѣну руки своея. Когда и въ самыхъ величайшихъ ея изступленіяхъ она всегда сохраняла живѣйшее чувствованіе сей разборчивости отличающей честную женщину; но теперь усматриваютъ оную въ ея рѣчахъ и въ дѣяніяхъ еще яснѣе. Она оказываетъ тѣмъ болѣе затрудненій, что ея фамилія никакого не дѣлаетъ препятствія. Она ничего опрометчиво не дѣлаетъ; и естьли вы можете изъ того получить какую ниесть пользу для своего успокоенія: ибо я усматриваю въ васъ безпокойство, то увѣдомлю о всемъ могущемъ случиться.
И такъ вы меня увѣряете, что еще ничего нерѣшено. И обѣщаетесь меня увѣдомить о всемъ могущемъ послѣдовать?
Обѣщаюсь.
Даете ли честное свое слово?
Даю честное слово.
Очень хорошо, и такъ остается мнѣ еще прожить нѣсколько дней въ сей нещастной жизни..
Г. мой… что значатъ сіи слова?
Вотъ что они значатъ, [выдергивая свои руки изъ моихъ и вынимая два пистолета изъ своего кармана.] Я пришелъ въ твердомъ намѣреніи дать вамъ на выборъ одинъ изъ сихъ оружій, естьли уже дѣло рѣшено, поелику я имѣлъ причину того страшиться. Я не разбойникъ и никогда не случалось мнѣ употреблять оное. Я ни мало и непомышлялъ похитить у Клементины избраннаго ею супруга. Но единое мое желаніе состояло въ томъ, чтобъ та рука, которая должна соединяться съ ея рукою, избавила меня отъ несносной жизни. Хотя она отреклась быть моею супругою, но я не хочу и не могу жить видя ея во власти другаго.
До какой степени предаете вы себя забвенію, Г. мой! Но я вижу ясно, что вы находитесь въ смущеніи. Иначе Графъ Бельведере никогда не произнесъ бы сихъ словъ.
Мнѣ совершенно было невозможно, любезной мой Докторъ, хотя нѣтъ ни малѣйшей вѣроятности чтобъ Клементина перемѣнила свое рѣшеніе, не увѣдомить Графа о точномъ нашемъ состояніи, поелику надежда кою бы онъ отъ того возыимѣлъ, единственно увеличила его отчаяніе, естьлибъ успѣхъ не сотвѣтстовалъ его желанію. Я весьма былъ доволенъ разсуждая съ нимъ о странныхъ ея намѣреніяхъ, и возобновляя ему свое обѣщаніе. Онъ столько былъ спокоенъ разтаваясь со мною, что благодарилъ меня за мои извѣстія. Его человѣкъ равно и мои люди казались весьма удивлены видя насъ идущихъ въ хорошемъ разположеніи, и даже дружески. Я позабылъ было вамъ сказать, что проходя переднюю горницу, Графъ оставилъ на столѣ свой пистолеты. Работа на нихъ очень искусна, сказалъ онъ мнѣ, возмите ихъ. Гдѣбы я теперь былъ и въ какія затрудненія не были ли бы вы приведены, будучи чужестранецъ и Протестантъ?… Я ихъ нимало не разсматривалъ, ибо вся моя злость долженствовала обратиться противъ самаго меня.
Я окончалъ сіе повѣствованіе сего дня, но не прежде отошлю его какъ завтра, когда узнаю то, что теченіе времени произвести можетъ. Любезной другъ! сколь мучительна неизвѣстность! можетъ быть я болѣе бы почелъ себя обязаннымъ имѣть терпѣливость, естьлибъ мое замѣшательство и мои прискорбія происходили мнѣ отъ моего проступка.
"Примѣчаніе. Частыя посѣщенія производятъ новыя явленія, слѣдственно и новыя письма, кои представляютъ Клементину всегда приверженною къ своему рѣшенію, хотя смертельно сгараемою своею страстію. Законъ Кавалера подверженъ былъ новымъ смущеніямъ. Но съ обѣихъ сторонъ изьявляется единое токмо благородство и другіе предметы достойные удивленія. Но поелику здравіе Клементины, ежедневно приходитъ въ лучшее состояніе, ни мало не ослабляя ея рѣшенія; то Прелатъ и отецъ Марескотти, кои начинаютъ ласкаться равнымъ успѣхомъ съ обѣихъ сторонъ, стараются поддерживать оное съ великимъ искуствомъ и изьявляютъ нѣкую уже холодность къ Кавалеру. Онъ примѣтя оное не скрываетъ отъ Доктора Барлета, что его гордость была тѣмъ тронута. Впрочемъ, будучи твердо основанъ на своихъ правилахъ, онъ самъ предлагаетъ фамиліи, чтобъ ему позволили на нѣкое время отлучиться, единственно для того, дабы испытать отсутствіемъ, въ состояніи ли разумъ и мужество Клементины подкрѣпить ея силы. Ему приказано было самому просишь у ней сего позволенія, подъ тѣмъ видомъ чтобъ она сіе одобрила. Но она желаетъ имѣть съ нимъ переписку до его возвращенія, и Маркиза на то согласилась. Онъ отъѣзжаетъ на мѣсяцъ въ томъ намѣреніи, дабы употребить сіе время на объѣздъ многихъ Италіянскихъ городовъ.
ПИСЬМО LХХХ.
[Посылая къ ней письма Сира Карла.]
Лондонъ 1 Августа.
Боже милостивой! любезная моя, какія письма я къ тебѣ посылаю! Я не мѣдлила ни единой минуты. Докторъ Барлетъ, получа ихъ не болѣе тому двухъ часовъ, желалъ чтобъ они были къ тебѣ отосланы съ нарочнымъ. Я читала ихъ съ моею сестриціею, которая не давно сюда пріѣхала. Что должны мы тебѣ сказать? Говори сама любезная Генріетта. Неизвѣстность гораздо болѣе умножилась нежели была прежде! Любезная дѣвица! скажи, скажи намъ что ты о томъ думаешь. Естьлибъ я вошла хотя въ малѣйшую подробность, то сумнѣваіюсь… чтобъ оную когда нибудь кончила. Прощай, жизнь моя.
Генріетта Биронъ къ Милади Ж…
Замокъ Сельби. 11 Августа.
Вамъ сказать, любезная моя Милади, что я думаю о тѣхъ письмахъ, кои вы по милости своей прислали ко мнѣ съ нарочнымъ; но мнѣ гораздо легче увѣдомить васъ, что говорятъ о томъ здѣсь друзья мои. Они кажется усматриваютъ въ нихъ предметъ моея радости. Но могу ли я сама тому радоваться? Могу ли я принимать ихъ поздравленія? Клементина! сущей Ангелъ не въ примѣръ достойнѣе Сира Карла Грандиссона, нежели Генріетта Биронъ! Сколь она велика и сколько напротивъ того я пала передъ собственными моими глазами! она не минуемо будетъ его супругою. Она должна быть его супругою. Она перемѣнитъ свое рѣшеніе. Вашъ братецъ столь твердъ въ своихъ попеченіяхъ! Она толико горитъ страстію!… Ктоже можетъ ласкаться получить мѣсто въ сердцѣ Сира Карла послѣ ея? Моя гордость, милая моя, совершенно изчезла. Я равно и всякая другая женщина, должна ему казаться противною, когда онъ помышляетъ о своей Клементинѣ. А тогда кто можетъ быть довольнымъ половиною такого сердца? Половиною, то есть, естьли онъ отдастъ справедливость сей удивительной женщинѣ. Утѣшеніе мое, когда я считала оное пропадшимъ, состояло всегда въ томъ дабы видѣть его сочетавшимся съ женщиною толико превосходнаго достоинства.
Но ктожъ могъ бы не оказать сожалѣнія о семъ славномъ человѣкѣ? О любезная моя! я лишаюсь понятія помышляя о такомъ предметѣ. Я не знаю что вамъ сказать. Естьлижъ упомянуть вамъ то, что я думала, какія были мои движенія читая великодушное его сожалѣніе о Графѣ Бельведере; то благородные и почтительные разговоры съ первою изъ женщинъ, движенія сей безподобной Климентины, пока она еще не вручила ему письма своего… сіе письмо, которое превосходитъ все то, что я токмо читала о нашемъ полѣ, толико сообразное съ поведеніемъ ею оказаннымъ, когда безпримѣрное супротивленіе между ея закономъ и страстію, въ ней дѣйствовало; ея разсудокъ, разборчивость и твердость въ главныхъ правилахъ ея вѣры, словомъ, всѣ великія дѣянія одного и и другой, въ различныхъ обстоятельствахъ, въ которыхъ оба казались привели меня въ крайнее изумленіе; естьлижъ должно вамъ сказать о всемъ произшедшемъ въ моемъ сердцѣ, то никакое пространное мѣсто недостаточно будетъ къ описанію онаго, и я не знаю какую бы мѣру назначить слезамъ изтекшимъ изъ глазъ моихъ. Довольно того когда вамъ признаюсь, что въ теченіе двухъ сутокъ я не имѣла силы встать съ постели, и что не безъ затрудненія получила я дозволенія писать къ вамъ; а лѣкари совѣтуютъ не выпущать меня изъ горницы во всю недѣлю. Сиръ Карлъ очень жалуется на неизвѣстность; въ самомъ дѣлѣ ето жестокое мученіе.