– Ну и прирезали бы чертовку, тебе-то что? – удивился Ришар. – Ведьму пожалела, ну и дела!
– Не пожалела… Не знаю… – отбивалась Жаккетта, искренне возмущенная таким глупым предположением.
Не зная, что сказать в свое оправдание, она надулась и замолчала, но секунду спустя сообразила, как можно выкрутится и радостно воскликнула:
– Если бы я сказала Большому Пьеру, что она ведьма, то пришлось бы объяснять, откуда я ее знаю!
Аньес испугалась, что Жаккетта проболтается об истории с любовным зельем и незаметно, но ощутимо, ущипнула ее. На это Жаккетта и рассчитывала.
– Ну, все и так понятно! – строго заявила Аньес, уходя от опасной темы. – Ты лучше скажи, Большой Пьер до ведьмы дотрагивался?
– Да… Она в темноте перед самым своим домом споткнулась, чуть нос о камень не расшибла. Он ей подняться помог, – вспомнила Жаккетта.
– Ну вот, все ясно, я же говорила! – торжествуя от собственной проницательности, изрекла приговор Большому Пьеру Аньес. – Она его заколдовала! Чего ей спотыкаться – колдуньи в темноте, как кошки, видят! Теперь он под ее властью, что хочет, то и ворочит!
– Ой, мама! – не на шутку испугалась Жаккетта. – Она же и меня за руку сколько держала!
– Не бойся! Вы же тогда убегали, ей не до того было. А чуть очухалась, опять злодействовать принялась! – «успокоила» ее Аньес. – Филлиппа говорит, по этой ведьме один парень так сильно сох, аж почернел весь от любви! Наверняка приворожила.
– И что?! – сразу представила драму Жаккетта. – Петухом в ее курятнике стал или повесился от любви?!
– Да нет, дом ее поджег, чуть всю улицу не спалил. И к кокийарам[40] ушел!
Глаза Аньес блестели, щеки разгорелись.
Теперь даже суровые взгляды Ришара не удерживали встречающихся на их пути мужчин от восхищения такой красивой девицей.
Нахмурившийся Ришар переложил, для надежности, корзину в левую руку…
– Но не в этом парне дело! Просто, совсем не по-христиански бросить Большого Пьера в лапах Сатаны! – продолжала Аньес. – Надо ему обязательно помочь и вырвать из ведьминых чар.
Жаккетта поежилась…
Трех встреч с колдуньей ей хватило за глаза.
– А вдруг она нас тоже заколдует? – на всякий случай спросила она.
– Да нет, мы с тобой всякие оберегающие штуки возьмем, к нам так просто не подступишься! Самого Пьера насчет этого пытать бесполезно, он и не знает, не чувствует, что околдован. Ты же видела: к вечеру становится беспокойным, если уйти не может – ходит чернее тучи. Значит, чары с темнотой действовать начинают. Сегодня все приготовим, а завтра…
– А как же мы его расколдуем?
У Жаккетты холодок полз по спине, но раз подруга так загорелась бороться против ведьминого злодейства, признаваться в собственном страхе было стыдно. Оставалось уповать на то, что Аньес и вправду знает, как уберечься от колдуньи и спасти Большого Пьера от лиходейки.
Ришар же их спора не слышал: от ревности он весь был как натянутая тетива. Долго ждать выстрела и не пришлось.
Они подошли к мясной лавке. Сам мясник стоял на мостовой и гордо оглядывал свисающие с крюков свеженарубленные куски свинины, говядины, баранины и тушки самой разнообразной битой птицы. Стоял он не просто так, а по делу, давая какие-то ценные указания своему помощнику.
Увидев идущую троицу, мясник подтолкнул своего собеседника и, ухмыльнувшись, сказал:
– Смотри-ка, какая милашка в середке шагает! Спорим, мясцо у нее понежнее, чем у молочного поросеночка?! Не то, что моя дражайшая засохшая подметка! И вторая ничего, аппетитные окорочка!..
Закончить гастрономические сравнения ему помешал кулак Ришара. Молча накинувшись на мясника, Ришар принялся молотить его с такой лютой яростью, что со стороны казалось, будто мясник сам превратился в окорок, истекающий от страха жиром.
На вопль помощника выскочили дюжие подмастерья и кинулись скопом спасать хозяина.
Жаккетта, вручив Аньес корзинку, которую ей сунул на ходу Ришар, воодушевлено кинулась на помощь приятелю и принялась колотить парней по спинам метелкой, подхваченной у входа в лавку.
В разгар битвы подоспела и «засохшая подметка».
Встав на пороге руки в боки, она внесла большое разнообразие в потасовку, на все лады обзывая своего супруга и повелителя, и подбадривая Ришара.
– Так его, молодец, так! Проучи его, борова жирного! Небось, опять на чужих баб зарился, а законную жену стороной обходит, морда толстомясая! Ну что это за мужик, прости Господи, люди добрые, коли у него с женой любиться то грех, то пост, то еще какая лихоманка! Врежь ему милок так, чтобы он и думать забыл на сторону бегать, кобель клочкастый! Убавь ему, козлу вонючему, пыла, только спасибо скажу! Люди добрые, посмотрите на этого прохиндея: как за соседками таскаться, он жеребец здоровый, а как супругу уважить – сразу мерин сивый!
Распалившись своими воплями, супруга мясника перешла от слов к делу и кинулась помогать Жаккетте, дубася сковородой всех, кого ни попадя!
Наконец, в основном благодаря ее усилиям, враждующие стороны разбежались, кто куда.
Жаккетта и Аньес увели с поля боя клокочущего гневом Ришара и, немного отойдя от лавки, принялись врачевать его раны.
Аньес своим платочком вытирала ему лицо, и Ришар млел под ее ласковыми руками. Было видно, что теперь ему от жизни ничего не надо.
Жаккетта выбрала среди синяков самый заметный и приложила оставшийся медяк.
– Сковородка бы лучше помогла! – вздохнула она.
– Нет уж, отходили меня сковородкой, хватит! – отказался Ришар. – А что вы там про Большого Пьера чирикали?
– Большого Пьера спасать надо от ведьминых чар. Завтра и пойдем. Аньес – главнокомандующий! – пояснила Жаккетта.
– Да, дела… – пробурчал Ришар.
Поморщившись, он ощупал сбитую скулу.
– Тогда соблаговолите, непобедимые воины, принять меня в ваши ряды скромным младшим оруженосцем!
– Принимаем! – величественно кивнула Аньес.
Вечером следующего дня только человек с сильнейшим насморком, проходя по соседней с Аквитанским отелем улице, не обнаружил бы засаду на Большого Пьера: такая сшибающая с ног волна чесночного аромата неслась от заросших кустами развалин.
Борцы с ведьмой притаились в очень удобном месте: как раз напротив жилища колдуньи, у ограды заброшенного дома.
Аньес шепотом пояснила, что это дом того самого парня, который из-за навороженной любви чуть не сжег пол улицы.
После смерти его родителей селиться здесь, можно сказать, перед самым носом ведьмы, никто из родственников не захотел, покупателей, тем более, не было, вот дом и стоял пустой, ветшая и разрушаясь год от года.
Заросли лопухов, бурьяна и крапивы, и разросшиеся кусты позволили Аньес, Ришару и Жаккетте расположиться очень удобно, коротая ожидание в тихой беседе.
Чесноком от них благоухало недаром.
Аньес применила все известные ей средства против колдовства.
Первейшим наинадежнейшим был, как раз, чеснок. Так как его дух ни один дьявол и на дух не переносил.
Чесноком с хлебом наелись от души. Так, что во рту горело.
Кроме того, целые головки висели у каждого на поясе, отгоняя всякую нечисть своим видом и чесноком же были натерты подошвы башмаков.
Вторым важнейшим средством был, естественно, святой крест.
Помимо обычного нагрудного, Аньес велела повесить все еще по кресту на спину, чтобы и грудь, и спина были надежно защищены.
Жаккетта ежеминутно поправляла врезающийся в шею шнурок, основательно перекрывавший ей дыхание. Грубый массивный крест, который удалось раздобыть у посудомойки Марго, оказался страшно тяжелым. А поменять кресты местами Жаккетта боялась.
Кроме этого, Ришар утром углем исчеркал крестообразно подолы подкладок их плащей.
Третьим, тоже достаточно надежным средством, были браслеты и ожерелья из гальки, набранной в ближайшем ручье: против окатанной водой камней ни одна ведьма устоять не могла.
40
Кокийары – название одной из тогдашних банд.