Баронесса квасить такое дорогое средство взбодрения мужчин тоже не собиралась, и герцог, неосторожно нанесший ей визит перед пиром, уже получил одну ложку колдуньиного зелья.
Но к счастью Жанны, для немного перезревших прелестей баронессы этой дозы оказалось недостаточно. Герцог хоть и пришел в чудесное расположение духа, большого интереса к достопримечательностям вдовы не проявил, и баронессе оставалось надеяться, что на пиру, хватив отличного бордо, он дойдет до нужного состояния.
Слуги постарались на славу, создавая необходимую обстановку для вечера, и гости чувствовали себя, как дома.
Они дружно налегали на мясо под соусом бордолез, да так, что за ушами трещало, несмотря на все попытки соблюдать приличия и умеренность.
(Для соуса Жаккетта утром дробила мозговые кости. Грохот стоял на всю округу. На шум из конюшни явился встревоженный Ришар. Узнав в чем дело, он спас барабанные перепонки жителей Аквитанского отеля и соседей, прогнав Жаккетту, и сам осторожно добыл нужное количество костного мозга.)
Пирующие хором восхищались качеством и количеством вина, и довольно скоро (как надеялась Жанна) должна была воцариться атмосфера всеобщей раскрепощенности.
– А знаете, дамы и господа, я занялся сельским хозяйством! – развлекал соседей по столу маркиз де Портелу.
– Да что Вы говорите! – ахнула баронесса. – Гусей сами пасете или репу в замке посадили?!
– Дорогая баронесса, Вы меня прямо обижаете! – возмутился маркиз. – Я, если хотите знать, не чужд и наукам! По латыни читаю не хуже местного архиепископа! – врал он напропалую. – И последний трактат, на который я потратил бессонную ночь, был посвящен агрономии!..
На самом деле маркиз пропьянствовал эту ночь в кабачке с залетными студиозусами, из чьих речей он и почерпнул нужные сведения.
– Мы с вами живем дикари дикарями. Хозяйства пущены на самотек, а ученые мужи гово…, пардон, пишут, что все должно быть разумно и с пользой. Культурно надо вести поместья, в ногу со временем! Я вчера приказ отправил управляющему: срубить все дубы и засадить те места сосной, как советуют ученнейшие авторитеты. Надо жить по науке!
Гул одобрения встретил его слова.
Ай, да маркиз! Ну все человек умудряется успевать!
Жанна тут же предложила тост за облагороженные культурным вмешательством земли маркиза.
Когда же все выпили за процветание его сосновых боров, она, сделав слугам знак разливать, стала обходить гостей с подносом, говоря:
– Друзья мои, по нашему обычаю, хозяйка должна сама поднести каждому гостю бокал лучшего в замке вина.
На это мужчины дружно заявили, что кроме вина, хозяйка должна дарить и поцелуй в придачу. Жанна не протестовала.
Бокал герцога был первым…
Непринужденный разговор, легко порхавший по столу, неожиданно (как это бывает) от воспоминаний о знаменитых праздниках перекинулся на знаменитого местного злодея, негодяя с общеевропейской известностью, Жиля де Ре.
– И все-таки, что ни говорите, самая пышная мистерия – это «Пир Фазана», которую барон де Ре устроил в честь Орлеанской Девы. Это представление влетело ему в копеечку, но ничего более дивного за свою долгую жизнь я не видел! – бросил камень в омут герцог де Барруа.
И пошли круги по воде.
– Разве этот душегуб мог создавать что-то прекрасное! – несказанно удивилась баронесса.
– Не скажите, госпожа де Круа, не скажите! Пока он стоял под стягом Девственницы и служил королю, это был безупречный воин, разве что, чуть более жестокий, чем подобает истинному рыцарю! – вмешался маркиз.
– И вдруг он сразу стал душегубом, святотатцем и извергом! Не смешите!..
– Верьте больше глупым россказням!
Разговор мячиком заметался по столу.
– Вас послушать, так все – глупые россказни. Значит, колдовские печи в Тиффоже не пылали? И истерзанные детишки не погибали в страшных муках?
– И Вы это все своими глазами видели? Барон де Рэ не был святым человеком, но и исчадием ада тоже. Как может внучатый племянник коннетабля Дюгесклена связаться с Сатаной? Человек, в чьих жилах течет кровь Монморанси и Краонов? Кто знает, сколько чужих преступлений на него повешали?!
– Но обвинялся-то он в колдовстве?!
– Все это чепуха, он такой же колдун, как мы с Вами!
– Раз обвиняли, значит, было за что! И он все признал! А что до родства… Супруга Дюгесклена, леди Тифана, ведь тоже общалась с духами. Может он по ее стопам пошел!
– Видения леди Тифаны от Бога были, она с серебрянным крестом не расставалась, не путайте сюда ее имя! А под пыткой Вы бы тоже признали все его грехи!
– А я слышала, что итальянец-астролог его с толку сбил!
– Барон могущества и власти захотел, вот дьявол его и поймал на крючок. И со всеми так будет, кто с мандрагорой не расстается, философский камень ищет. да свинец в золото обращает!
– А говорят, у этого итальянского некроманта и черт домашний был, монеты для них воровал!
– Зачем? У Жиля подвалы от золота трещали!
– И совсем не трещали, он потому к дьяволу и обернулся, что мошна опустела!
– А раз Дева Жанна была ясновидящей, что же она слугу дьявола рядом не разглядела? Они, говорят, в походе и спали в одной постели!
– А хотя бы и спали! Господь Бог ее изначально на всю жизнь девственницей сделал, во имя пророчества. Так что никакого греха в этом не было, не надейтесь! И солдаты, когда в плен ее у Компьена взяли. не смогли с ней позабавиться, как это водится. А там такие мастера были – ни одной деревни на этот счет не пропускали.
На этом интересном месте разговора Жаккетта, стоявшая на подхвате, мысленно воскликнула: «Вот счастливая, везет же некоторым!»
– Когда он королю служил, может и был порядочным человеком. Но как только в замке заперся, да книжки стал читать, тут и с нечистой силой связался. Чтение никого до добра не доводило! От всех наук, кроме богословия, ересью несет!
– Это, как я понимаю, камешки в мой огород, дорогой сосед? – возмутился маркиз. – Если у человека душа больная, да завистливая, он и без чтения прекрасно в ад попадет!
– Тише, господа! – положил конец спорам герцог. – Я старше всех вас, а, значит, стою ближе к тем далеким событиям и знаю побольше вашего. Конечно, наклонности у барона де Ре были не такими, какие подобают доброму католику, но он до поры, до времени мог их обуздать, отдавая свои силы служению Франции. В его оправдание, вернее в понимание его пороков, можно сказать, что он рано лишился родителей. Без твердой отцовской руки Жиль вел праздную и разгульную жизнь, что и довело его до таких ужасных вещей. Барон и сам это признавал в письме королю.
Добрый духовный наставник и ученый лекарь, может быть, исправили бы положение, когда барон покинул королевский двор и засел в своих владениях, но ни того, ни другого рядом не оказалось. Жиль предался мотовству и распутным злодеяниям, закладывая для удовлетворения своих прихотей замки и земли. точнее сказать, он их продавал соседям, но с условием обратного выкупа. Вот это-то, по-моему мнению, его и сгубило: дикий своевольный нрав, склонность к порочному времяпрепровождению и заклад земель.
Почему заклад земель? Потому что часть продаваемых владений купил герцог Бретонский Иоанн, часть его канцлер епископ Нантский Малеструа и часть казначей герцога Феррон. и все они, конечно, не были заинтересованы в том, чтобы барон откупил назад свои поместья.
Слухи о преступлениях Жиля де Рэ давно ходили по округе, а тут еще у барона вышла ссора с братом казначея, лицом, замечу, духовным. Жиль похитил святого отца и заточил в подземелье. Возник крупный скандал: и без того, такой разбой вещь некрасивая, а кроме этого, человек духовного звания – лицо вдвойне неприкосновенное. за дело взялись и герцог, и епископ Малеструа. если с герцогом Жилю удалось помириться, то духовная власть надругание над священников не простилаю.
Жиля арестовали и предъявили ему обвинения по всем его злодействам, но главным пунктом было сношение с дьяволом. под пыткой он признал все и был сожжен…