Моя скромная страничка в «Одноклассниках» прирастала скромнейшим количеством друзей, я честно посещала профессиональные группы, не позволяла себе пустого любопытства, лелеяла цветок приязни, расцветший на скудной почве нескольких полузабытых девических дружб, не удобренных откровенностью, не унавоженных здоровой румяной ссорой, и чувствовала, что главная жизнь сети проходит мимо меня. Воздух сайта был напоен борьбой, страстью, интригами, шпионажем, любопытством, кокетством — а дурашка Пищикова все сидела на своей неплодородной делянке и верила, что двадцать миллионов посетителей сайта заняты возделыванием культуры дружбы.
И только когда администрация сети ввела новую платную услугу «невидимка», а потом пообещала полакомить своих верных адептов платной же услугой «поцелуй и помидор», я сдалась под напором безусловных доказательств. Любовь правит сайтом «Одноклассники», любовь. Причем не самого романтического толка. Потому что ни однокашникам, раскиданным волею судеб по разным странам, ни членам сетевой группы «Нефтяной клуб» (в «Одноклассниках» форумов по интересам чрезвычайно много), ни организаторам группы «Я — еврей» или «Матери за грудное вскармливание», ни мне, ни моим достойнейшим подругам — короче, никому из тех, кто ведет на сайте добродетельную, хотя и скучноватую жизнь, совершенно не нужны перечисленные услуги. Особенно помидор с поцелуем.
Сначала я наткнулась на жалобную книгу. На некоем форуме завсегдатаи «Одноклассников» обсуждали вольные нравы, царящие в сообществе.
«Знаете, как называют наш сайт со стороны? „Вы… би первую любовь!“».
«Зарегистрировался я на сайте, и началось. Кобылищи прямо со школьной скамьи лезут в личную страницу со своими приветами и „давай поговорим“. Сфотографированы в купальниках, сиськи наружу. Одна спрашивает: „Это на фотке твоя машина?“, а другая: „А это ты снялся с женой или мамой?“»
«А мне этот сайт очень нужен и важен. Я незамужняя девушка в свободном поиске, сайты знакомств мне отвратительны. На „Дамочке“ климактерические бухгалтерши знакомятся с кавказцами — как раньше на пляже в Сочи. А здесь встречаются очень приличные люди».
«Девчонки, не зудите! Приглашаю вас в группу „Блондинки топлесс!“».
«Мне очень неприятно, что когда заходишь к человеку на его личную страничку, а там остается в списке гостей твоя фотография и все твои данные. Моя подруга вычислила любовницу своего мужа, но и он понял, что она все знает».
«Если нужно побродить по сайту незамеченной (ну, чтобы муж не засек), заведите себе липовую страничку».
«Да так все делают! У меня есть правдивый аккаунт, и еще три — фальшивых. Правдивый — для одноклассников, а остальные — для знакомств».
«Что за привычка — таскаться с подставными именами по мужикам? Да, и у меня есть влюбленная подруга, которая таким образом „шпионит“».
«Может быть, у нас столько влюбленных?! Тогда хорошо!»
Еще бы не хорошо! Для влюбленных, надо полагать, администрация «Одноклассников» и ввела услугу «Невидимка». Чтобы не заводили фальшивые аккаунты. А знали бы вы, сколько их. Денно и нощно по личным страничкам неверных мужей, молодых красавцев и юных дев путешествуют Вани Ивановы, Развраты Помоевы, Домики Уморя, Моси Волкодавские, Святогоры Шмулевичи, Гарри Поттеры, Ланы Сисястые — бедные мученики любви. А ныне — сто рублей, и благословенная анонимность. «Поцелуй и помидор» — еще более светлая идея. За умеренную плату вы можете испортить фотографию любого обитателя сайта. Закидать рисованными помидорами или забросать поцелуями. Разумеется, ваш опомидоренный враг тут же захочет очиститься от скверны. И тоже заплатит немного денег. Детский сад.
«Однокласники» как-то разделились на «взрослую половину» жизни и сайта и на территорию любви. Это своеобразная территория.
Вот группа «Антилузер» — по идее, на этой площадке должны собираться персонажи, считающие себя удачниками. Состоит же она в основном из девиц. Девушки обсуждают на форуме следующие темы: «Знакомство с родителями факера»; «Гуляю с ботанидзе» (сдается мне, я знаю того ботанидзе, с которым гуляет красавица); «Что надеть?»
— Надень, курица, ведро на голову.
В общем, добродетельная и любовная половины сайта не одобряют друг друга. Добродетельная — развесила свои фотографии, как белье на балконе («мы в Турции», «доча на даче»; «папа за рулем»), и ее ругают стадом и быдлом. А ответ тут короток. Поцелуй вам, дорогие инфантилы, и помидор.
Черный рис и серебряный иконостас
Без веры: бытовое язычество
В двадцать пять лет Мария Селенко сняла венец безбрачия. Рановато, конечно, энерготерапевт Василий Вятский (который проводил обряд) так и говорил: «Рановато»; но все подруги уже были замужем, самой же Марии не везло — ни одного внятного романа за самое драгоценное, дышащее весной, десятилетие. Уже и институт был закончен, и офисная жизнь началась. С пятнадцати годков ждала Маша суженого, приходили же разнообразные не те. Главное, быстро уходили. Но вот решилась Маша на проведение важного ритуала, и двух лет не минуло, как пожалуйста — свадьба. Красивая августовская свадьба, наиглавнейшее семейное торжество.
Маша стоит посреди комнаты в корсаже от свадебного платья (жемчуг, розы) и в нижних юбках. Вокруг нее собрался семейный женский ареопаг, решается важная проблема — снимать ли крестик, если к платью куплено ожерелье. Крестик у Маши красивый, золотой, а с ним еще соседствует золотая книжечка с молитвой на благополучие, купленная в «Магазине на диване». Так покрепче будет, с молитвой-то. Ожерелье, плюс крестик, плюс книжечка вместе никак не смотрятся. Мама за то, чтобы крестик и ковчежец не снимать, Маше же хочется стиля. Хочется надеть бусики. По законам высокого стиля бусики должны в одиночку украшать зону декольте. Но есть еще законы сбережения семейного благополучия — и маме с тетушками все кажется, что крестик снимать в такой день как-то не очень. Не дурной ли это будет знак?
В церковь Мария сегодня не едет. Сегодня светская свадьба, ЗАГС.
Повенчаться молодые решили через год, когда станет окончательно ясно, крепок ли союз, и работа притирки характеров будет произведена. Так поступают многие — к венчанию принято относится и более серьезно, и менее серьезно, чем к ЗАГСу. Вроде бы церковный развод — грех, и хочется большей уверенности друг в друге. Но в то же время покой, закон (замуж взяли) начинается не с храма, а с Дворца бракосочетаний.
Между тем подруги невесты уже расстелили на подъездных ступенях ковровую дорожку, а друзья жениха сделали кыш узбеку-уборщику, чтоб не болтался возле свадьбы со своей поганой тележкой. Собираются зеваки — не у паперти, так у подъезда. Вот измученный бездельем маленький мальчик тянет прохожую бабушку на детскую площадку, а та, обмахиваясь совочком, не отходит от группки любопытствующих: «Погоди, Денисочка, выйдет сейчас из дверей тетенька в беленьком, и пойдем!». Мальчик мается. Вдруг Денисочка вырастет писателем? Тогда — я знаю — он напишет не какую-нибудь там печальную «Женщину в белом», а кровавый мистический триллер «Тетенька в беленьком». Но освобождение близко: уже подруги бьют на дорожке тарелку и, смеясь, топчутся на осколках — невеста должна на радость свекрови чисто подмести натоптанное. Каравай и рушник уносят в машину — хлеб-соль молодым принято подносить после ЗАГСа. Обряд старинный, народный, с языческой плотской подкладкой, но в нем произведены кое-какие позднейшие изменения. Нынче считается так: не тот из новобрачных, кто первый ступил на ткань возле аналоя, будет главенствовать в семье, а тот, кто откусит самый большой кусок от каравая. Не все же венчаются! А укусить всякий может. Итак — каравай несут из дома, а вот парадную икону, заказанную к свадьбе («Глядите, на кипарисе, в серебряном окладе — самую дорогую взяли», — шепчутся зрительницы), напротив того, несут в дом — благословлять молодых.