– На диете что ли, Алка? – строго спросил Лопатин. – Или…?
Я даже прыснула от смеха, видя, как вытянулись лица, вот это была бы новость! Не новость, а бомба!
– Нет, Юра, как ты мог подумать, – вздохнула я, изображая Белоснежку.
Настенька внимательно наблюдала за мной, я даже чувствовала работу ее мысли – пойти и рассказать всем, что Парамонова чуть не упала в обморок, потому что или беременна, или до тошноты ненавидит Швареву.
– Не пугай меня, Парамонова, – попросил Лопатин, и, подхватив меня под локоть, утащил в свой уголок. Там Юрий угостил меня шоколадкой, из неприкосновенных запасов, и даже предложил выпить коньяку. Лопатин отличался от остальных эрзацев еще и тем, что был на удивление запасливым, у него всегда были припасены сладости и спиртное – местная валюта, ведь всем давно известно, что к секретаршам и расчетчицам из бухгалтерии пустым лучше не приходи.
– Не, Юр, с утра не употребляю, – отказалась я от десятидолларового бренди, вселив в Лопатина новые подозрения, ведь ничто человеческое раньше мне не было чуждо, даже пьянство после бессонных ночей в редакции.
– Какое утро, Ал, двенадцать – обед уже, – растерявшись, сообщил Лопатин, и я вдруг вспомнила, что остались недовершенными некоторые дела.
– А в бухгалтерии когда обеденный перерыв? – спросила я, запивая шоколад остывшим чаем из Лопатинской кружки.
– С часу до двух, и ни минутой позже. А что?
– А то, что побежала я, Юрий Лопатин. Завидуй, шеф мне денег отвалил! – радостно сообщила я.
– Фигасе… Пойти что ли и мне шефа пошантажировать? Как думаешь?
– Думаю, что тебя он сразу уволит, да еще и без пособия, сегодня Юра не твой день, – я похлопала его по плечу, и добавила. – Спасибо, Юрец, ты настоящий друг.
– Давай, не падай больше.
Вот так я покинула взгрустнувшего эрзаца, и направилась в святая святых нашего издательского дома – бухгалтерию.
Желтые лаковые босоножки стояли на верхнем стеллаже и излучали сияние ровно на сумму, зажимаемую моей ладошкой. Столько стоили и необъятный арабский принц, и старый фавн, плетущий венки из слов и музыки, вместе. Суммы, выписанной скупой рукой главного бухгалтера, явно не хватало на право вновь попользоваться каталогом Валерии Аркадьевны и купить столь желаемый цыплячьего цвета объект.
– Эх, до чего ж я совестливая, – посетовала и отвела жадный взгляд от глянца лакированной кожи.
– Интересуетесь? – вежливо спросили сбоку.
Я обернулась и увидела продавца, похожего на студента, подрабатывающего после институтовских лекций.
– Уже не интересуюсь, – немного грустно ответила я.
– Есть новые модели, есть обувь со скидкой, а на нижнем этаже распродажа, – пытался он быть профессионалом.
– Спасибо, в следующий раз.
Он улыбнулся, обнажив брэкеты, и я подумала: 'как правильно кто-то сказал, что мы все ищем принцев, а достаются нам тощие, кадыкастые очкарики'.
Не ожидала от Михалыча такой щедрости – Роман Максимовский, а попросту Макс, был далеко не новичок в журналистике, и работал в соседнем отделе, где готовились выпуски газеты 'День города'. По всей видимости наш шеф-редактор сумел доказать важность моего материала Плавному, и тот под давлением Михалыча откомандировал Максимовского в мое распоряжение. Само руководство сегодня было слишком занято, обсуждалась тема слияния нашего мега-холдинга с 'Нефть-ресурс Медиа'.
Никогда раньше мне не доводилось работать с Максом, зато о личной жизни журналиста знали почти все особи женского пола нашего издательского дома.
Максимовский слыл 'дон жуаном', а последним его трофеем до недавнего времени считалась Лика Шварева, моя врагиня.
Придя на следующее утро в наш отдел, я застала Максимовского сидящим в моем кресле, и даже попивающим кофе из моей кружки.
– Опаздываем, Парамонова, – укоризненно покачал головой нахал, и демонстративно добавил в кофе еще одну ложку сахара.
– Еще пять минут, между прочим, – зачем-то начала оправдываться я, не зная куда бросить сумочку – длинные ноги Романа загораживали проход к столу, подойти ближе, а тем более оттолкнуть их, я не решалась.
– Может, поведаешь мне о своих планах, – сказал он, глядя на мое томление у его ляжек.
– Поведаю, – буркнула я, – если освободишь мое рабочее место, а стул для себя возьми у Шваревой, думаю, она тебе не откажет.
– Не откажет, – ухмыльнувшись, подтвердил Максимовский, и поднялся из моего кресла.
Мы стояли рядом, Макс был на голову выше меня, хотя я и не считалась пигалицей.
Мой взор устремился в вырез его легкой рубашки, и я смогла рассмотреть волоски на загорелой груди напарника.
– Ну и… – сказал Макс, глядя на меня сверху, я отодвинулась, и он легкой поступью ушел к своей пассии, на другую сторону нашего балагана.
Я прислушалась, во всеобщем гвалте надеясь расслышать довольный смех Лики, или хохоток Макса, или звук поцелуя, или… черте что! Какое мне дело до их поцелуев?!
Просто пора работать, а оторвать Максимовского от Шваревой теперь мне показалось делом непростым.
– Спишь что ли? – вдруг услышала я.
Около меня, со стулом наперевес, стоял Макс и с любопытством смотрел на мою глупую мину.
– Ой, проходи, ставь сюда, – засуетилась я, стараясь сгладить впечатление о моем пребывании в ступоре, – а вот и твой кофе.
Максимовский сел, вытянул ноги в проход, отхлебнул остывший кофе.
– Приступим, – сказала я, взяв в руки инициативу. – На сегодняшний день мы имеем: а) – сводня, подозреваемая, б) – два выписанных от руки товарных чека, улики.
– Ну и что? Это ты говоришь 'сводня', – вяло возразил мой напарник, – может она брачный агент. Доказательства есть какие-нибудь, или только предположения?
– Доказательства есть, все ее клиенты имеют необычные увлечения, она сама мне об этом сказала. Я тоже подумала, мелочь, а на деле это извращенцы, – уверенно заявила я, – а 'агент', как ты говоришь, занимается сводничеством, да еще и деньги берет за свои услуги.
– А ты хотела бы чтобы не брала? – хитро прищурился Макс, наблюдая за моей реакцией.
– С извращенцев? Это пожалуйста! – разрешила я. – А с клиенток, которые пришли к ней в поисках жениха, это, позвольте, как?
– Ну, ну. Клиентки в поисках жениха… – протянул Максимовский и почесал кончик носа. – А какой контингент женихов у твоей сводни, работяги да инженеришки?
– Не, ну женихи, конечно, все финансово обеспеченные, даже слишком, есть и знаменитости… – перечислила я.
– Вот за это и платят клиентки, – сообщил он, подняв вверх указательный палец.
– А в нагрузку получают латентных педофилов и эксгибиционистов?
– О, Парамонова, – восхитился он, – ты, вижу, уже закончила пару классов этой школы?
Я покраснела. Почему я веду себя как школьница? Какое значение имеют для меня впечатления Романа Максимовского? Никакого!
– А вообще, я считаю, что таким образом подбирают себе пару или лохушки, которые никому не нужны, или хитрушки, которые много хотят, – высказался Макс, но слишком простой мне показалась характеристика клиенток сводни в его представлении.
– Теперь о планах, – продолжила я, поборов вдруг напавшую на меня дурацкую застенчивость. – Получен аванс на оплату услуг сводни, думаю навестить ее сегодня, а вечером…
– Честным пирком да за свадебку? – ввернул напарник.
– Примерно так, – нагло заявила я, вспомнив, что лавровый венок Аллы Парамоновой, журналистки, которой ничего ни стоит развести любого мужика на откровенность, пусть и переместившись для этого в горизонтальное положение, никому еще не достался. – Во время моего романтического свидания, ты, Макс, займешься видеосъемкой.
По-моему я ввергла зазнайку Максимовского в легкий шок. Ого! – читалось на его лице, ого-го! – изобразила я на своем.
– В шумном балагане девочки что надо, – пропела голова Юрия Лопатина, но тут же заткнулась, увидев моего гостя.
– Юрий Лопатин, Роман Максимовский, – представила я, хотя прекрасно знала, что они давно знакомы.