2
- А чем сегодня занят наш друг Эмиль? - спросил Улофссон.
- Черт его знает… Впрочем, скорей всего, знакомится с Соней и Сольвейг… изучает обстановку… Кстати, ты обратил внимание, как поздно он нынче явился?
- Нет. А когда он пришел?
- В четверть одиннадцатого.
- Ого-го!
- Бледный такой. С похмелья, видать. Но болтал, как обычно.
- Гм… Да, весельчак…
- Весельчак… Ха! - фыркнул Хольмберг.
Им пришлось пересечь двор, войти в подъезд и подняться на три марша по скрипучей стоптанной лестнице.
Хольмберг позвонил - никакого ответа.
Нажав на звонок в третий раз, он попросил Улофссона спуститься в машину и связаться по рации с управлением.
- Скажи, чтоб позвонили в фирму и спросили, пришла она или нет.
На работе она не появлялась.
- Где же она, может быть? - спросил Хольмберг.
- Ну, прямо мистика какая-то… Говоришь, обещала позвонить в девять?
- Да. А сейчас ровно полдвенадцатого.
Он позвонил к соседям. Открыла молодая женщина.
- Здравствуйте. Скажите, вы сегодня не видели фру Йонссон?
- Ингу? Нет.
- А когда вы видели ее последний раз?
- Вчера вечером… У нее жутко шумели.
- Шумели? - встрепенулся Хольмберг.
- Да. Такое впечатление, будто она с кем-то ссорилась.
- Ссорилась? С кем же?
- Ну, с этим… с парнем, которого она себе завела недели три назад.
- А кто он такой?
- Я знаю его в лицо, а вот по имени… представления не имею.
- Так что же вчера произошло?
- Я слышала, как она с кем-то ссорилась, но через некоторое время все стихло. Ну, думаю, милые бранятся - только тешатся. Потом хлопнула дверь, и я решила, что он ушел. Глянула в кухонное окно, увидела, что кто-то идет по двору, и подумала: наверное, он.
- Когда это было?
- В котором часу? Полдесятого, кажется. Точно не помню.
- Как он выглядит, этот парень?
- Я видела его мельком. Длинный такой, черты лица резкие, одевается с претензией. Только все равно выглядит здоровенным и неуклюжим. И при ходьбе немного хромает. Но как я уже сказала, я не могу описать его подробно. Я к нему не присматривалась.
- Сколько ему лет? - спросил Улофссон.
- Парню-то? Ну, сколько… По-моему, мы с ним ровесники. Значит, лет двадцать шесть.
Хольмберг еще раз позвонил в квартиру Йонссон.
- Что-нибудь случилось? - спросила соседка.- Кто вы, собственно, такие?
- Мы из полиции,- объяснил Хольмберг.- Сегодня у нас была назначена встреча с фру Йонссон.
- В связи с убийством ее шефа?
- Да.
- Вон оно как. Странно. В смысле, что она не подала о себе вестей… раз вы собирались с ней встретиться.
- Значит, двадцать шесть, говорите? В таком случае у них большая разница в возрасте.
- Да. Инге-то сорок один, чего уж тут… Мелькала у меня такая мысль, когда я встречала его… ну, что он молод. Но мы об этом не говорили. Она помалкивала, и я тоже не заводила речь насчет этого. Ее дела меня не касаются.
- Вы с ней близко знакомы?
- Да как вам сказать. По-соседски. Перебросишься словечком-другим на лестнице. И все.
- Не знаете, где она сейчас может быть?
- Нет. Если ее нет ни дома, ни на работе, то я понятия не имею…
- У кого ключи от ее квартиры?
- Хотите посмотреть? Думаете, с ней что-нибудь случилось?
- Трудно сказать…
- У консьержа есть универсальный ключ-отмычка. Он на первом этаже живет.
Жена консьержа оказалась дома, она-то и открыла им квартиру Инги Ионссон.
Большая прихожая, свет не выключен.
Еще с порога они почувствовали тошнотворный запах духов.
- Свет горит,- сказал Улофссон.
- Угу.- Хольмберг скривился.- Фу… ох и вонища. Плащ и сумка Инги Йонссон лежали в передней. Они заглянули в кухню. Здесь тоже горел свет - лампа над мойкой.
На столе - две нетронутые чашки кофе и сахарница.
Удушливый запах духов.
Дверь в туалет приоткрыта.
Улофссон заглянул в спальню. Постель не разобрана.
- Здесь тоже никого,- сказал Хольмберг и направился в гостиную.
Довольно большая комната, на полу ковер, у стены бюро, рядом с ним - телевизор. Диван и кресло с зеленой обивкой. На бюро фотография в рамке.
От удушливого запаха свербило в носу, страшно хотелось чихнуть. Только бы сообразить, откуда так несет.
- Мартин! - вдруг позвал Улофссон.
- Да? В чем дело? Ты где?
- Тут, в спальне… Иди сюда!
Улофссон стоял на коленях за кроватью, и Хольмберг поспешил к нему.
На полу навзничь лежала Инга Йонссон.
- Она…
- Нет. Пульс есть, хотя и слабый. Жива, кажется… Юбка задралась, видны подвязки. Верхние пуговки блузки расстегнуты, на ногах только одна туфля. Огнестрельных ран на теле не было. Но вместо лица - кровавое месиво.
Левая рука безжизненно откинута, правая лежит на животе.
Ни сон, ни смерть.
Рядом валялся разбитый флакон из-под духов, резко пахнувший жасмином.