9
Дни казались неделями. Херера редко разговаривал со мной. Но вот однажды вечером он неожиданно спросил:
- Ты когда-нибудь видел Наседку?
Я ответил, что нет.
- Тогда пойдем со мной. Могу показать. Не пожалеешь.
Мы прошли по коридорам до шахты лифта и прыгнули в грузовую клеть. Я зажмурился. Если глядеть, как мелькают этажи, можно потерять голову от страха. Сороковой, тридцатый, двадцатый, десятый, нулевой, минус десятый…
- Прыгай, Жоржи! - крикнул Херера. - Ниже только машинное отделение…
Я прыгнул.
На минус десятом было темно, с бетонных стен сочилась вода. Потолок покоился на огромных опорах. Коридор, куда мы вышли, заполняла сложная сеть труб.
- Система питания, - пояснил Херера.
Я поинтересовался, из чего сделаны массивные перекрытия.
- Бетон и свинец. Чтобы не пропускать радиоактивные лучи. Бывает, Наседка болеет. Рак. - Он сплюнул. - Тогда она никуда не годится. Приходится сжигать, если вовремя не отхватишь… - Херера красноречиво взмахнул мечом.
Он распахнул передо мною дверь.
- А вот и ее гнездышко, - сказал он с гордостью. Я взглянул, в дыхание замерло у меня в груди.
Передо мной был огромный зал с куполообразным потолком и бетонным полом. Малая Наседка заполняла его почти целиком. Серовато-коричневая, словно резина, масса в форме полушария, метров тринадцати в диаметре. В эту пульсирующую массу впивались десятки труб; она жила и дышала.
Херера стоял рядом и пояснял:
- Весь день хожу вокруг нее. Как только увижу, какой-нибудь кусок созрел, стал нежным и сочным, - тут же отсекаю его. - Его меч, сверкнув, снова разрезал воздух. На этот раз он отсек ломоть Наседки величиной с хорошую отбивную. - Ребята, идущие за мной, подхватывают отрезанные куски, разделывают их и бросают на конвейер. - Неподвижные ленты конвейеров уходили в темные отверстия в стенах.
- А ночью она растет?
- Нет. Ночью трубы перекрывают, пищи дают ровно столько, чтобы Наседка не померла с голоду. Каждую ночь она почти отдает Богу душу, а утром воскресает, как святой Лазарь. - Он любовно похлопал мечом плашмя по упругой резинообразной массе.
- Ты ее любишь? - задал я глупый вопрос.
- Конечно, Жоржи. Иной раз она и шутки шутит со мной.
Он огляделся по сторонам, медленно обошел зал и заглянул во все конвейерные люки. Из одного он достал короткий брус и подпер им дверь зала. Брус одним концом уперся в дверную перекладину, а другим - в еле заметную ямку в бетонном полу. Получился довольно надежный запор.
- Одну из ее шуток я тебе сейчас покажу, - сказал Херера со знакомой мне ацтекской улыбкой и жестом фокусника вынул из кармана нечто вроде свистка без мундштука, снабженного небольшим баллончиком. - Не мое изобретение, - поспешил он заверить меня. - Эту штуку называют свистком Гальтона ‹свисток, работающий по принципу ультразвуковых волн›, а кто такой Гальтон, я и сам толком не знаю. А теперь гляди в оба и слушай.
Он сжал баллончик и направил свисток на Малую Наседку. Я ничего не услышал, но вздрогнул от отвращения, когда резинообразная масса начала отступать, образуя полусферическое углубление.
- Не пугайся, companero. Иди за мной. - Он протянул мне электрический фонарик. Я послушно включил его. Играя свистком, Херера направлял неслышимые ультразвуковые волны на Малую Наседку, и она пропускала нас все дальше и дальше, пока углубление не превратилось в сводчатый коридор, полом которому служило бетонное основание гнезда Наседки.
Ступив под своды коридора, Херера приказал: - Не отставай. - Сердце мое замирало от страха, но я последовал за Херерой. Мы продвинулись еще немного. Своды коридора поднялись, образуя купал, а за нашей спиной коридор становился все уже и уже…
Мы находились внутри Малой Наседки, в полусферическом пузыре, медленно двигавшемся сквозь стотонную серо-коричневую резинообразную массу.
- Посвети-ка на пол, companero, - сказал Херера, и я направил луч фонаря вниз. Бетонный пол был исчерчен какими-то линиями, которые на первый взгляд казались хаотичными, но Херера прекрасно ориентировался по ним. Мы продвинулись еще на несколько дюймов, и в голове у меня вдруг мелькнула мысль - а что если свисток Гальтона откажет?…
Прошла, казалось, вечность с тех пор, как мы начали бесконечно медленно продвигаться в глубь Малой Наседки, но вот луч фонаря упал на металлический полукруг на полу. Херера остановился, и я увидел под ногами крышку люка. Херера трижды топнул по крышке ногой. Она тут же открылась.
- Прыгай, - приказал он мне, и я, не раздумывая, прыгнул вниз. Упав на что-то мягкое, я лежал, дрожа от страха. Через секунду рядом со мной упал Херера, и крышка люка над нами захлопнулась. Херера поднялся, потирая руку.
- Ну и работенка, - сказал он. - Нажимаешь, нажимаешь, а сам ни черта не слышишь. Когда-нибудь свисток разладится, а я даже и не замечу… - Он снова улыбнулся.
- Джордж Гроуби - Ронни Боуэн.
Херера представил меня низкорослому флегматичному потребителю в костюме служащего.
- А это Артуро Денцер. - Денцер был совсем юн и заметно нервничал.
Я находился в небольшом хорошо освещенном помещении, похожем на контору, с бетонным полом и вентиляционными установками. Здесь стояли столы и переговорное устройство. Трудно было поверить, что выбраться отсюда можно лишь через бурую неправдоподобную массу Малой Наседки. Но еще труднее поверить, что только крохотный свисток Гальтона может сдвинуть с места это огромное чудище.
Разговор начал Боуэн.
- Рады видеть тебя здесь, Гроуби, - сказал он. - Херера утверждает, что ты не лишен смекалки. Я не сторонник бюрократических формальностей, но все же хотелось бы знать, кто и что ты.
Я выложил ему то, что знал о Джордже Гроуби, и он все записал. Когда я упомянул о низком уровне «своего» образования, он подозрительно поджал губы.
- Скажу прямо, ты не производишь впечатление парня малообразованного.
- Сами знаете, как это бывает, - пояснил я. - В детстве я много, читал, был наблюдателен. Нелегко расти в семье, где пятеро детей. Ты и не самый старший, чтобы тебя слушались, и не самый младший, чтобы тебя баловали. Чувствовал себя заброшенным, а поэтому и старался наверстать, что мог.