– Проходи, Морфеус. Знаешь, мне нравится, как ты исполняешь свои обязанности. Ты никогда и никуда не опаздываешь, делаешь все вовремя и выполняешь обещанное. Ты точен и исполнителен. Именно поэтому я сделал тебя своим главным помощником в прошлом году.
– Я рад это слышать. Но я только такой, какой есть. Специально таким не становился.- Ответил на комплимент шефа парень. Если только это был комплимент, а не что-то еще.
Ему, как и всем, нравилась похвала, было приятно слышать в свой адрес подобные слова, но в устах начальника, да к тому же Матрэкса, они звучали как-то странно, если не сказать подозрительно. И не только потому, что тот редко делал такие большие комплименты своим людям просто так, без особой причины. Хотя сейчас, возможно, причина была.
Наступила пауза. Тимофей Люборец не решался первым начать разговор о случившемся на Лесобазе. Да ему и не о чем было говорить. Это тот, напротив кого он стоял, должен был что-то сказать, раз вызвал его к себе.
Молчание и бездействие длилось несколько секунд, после чего Рудаков слез со стола и, допивая бутылку между предложениями, подойдя к окну, заговорил:
– Я сегодня не в духе! Но если быть честным, я редко бываю в духе. Только никто из вас этого не замечает. И пусть так будет дальше. Тебе не обязательно помнить то, что ты видел меня, сидевшим на столе с тупым видом в окружении пустых бутылок и слушавшим Бетховена.
Он отключил магнитолу, и в помещении примерно 4 на 4 метра повисла тишина.
– Я ничего не подумал плохого.- Заверил шефа его первый помощник.
– Но тебе все же показалось это странным. Зрелище-то необычное: великий лидер Светленгов Матрэкс сидит полупьяный на столе и слушает классику! Нет, я не напился. Я размышлял.
Морфеус подошел к нему и продолжал внимать Андрею Александровичу. Тот говорил:
– И не подумай, что я тебе льстил. Ты действительно хорошо исполняешь свой долг, и мне это нравится. Даже если бы моего первого заместителя не отправили в одной потасовке с Воргами в мир иной, я все равно поставил бы тебя на его место, а его… отправил бы отдыхать.
– Он был хорошим бойцом – оперативником не смотря на низкий уровень силы и боевой подготовки и плохую сообразительность.- Решил встать на защиту покойного Матвея Гаврилова Люборец.- Он все же иногда приносил пользу.
– Вот! Даже ты признал, что он был тупым и только иногда приносил пользу. Был бы он чуть сообразительнее, то и жил бы до сих пор. Нет. Мне он нисколько не нравился, но я был вынужден несколько лет держать его в главных помощниках, раз мне его всучил сам Верховный Предсказатель! Можешь осуждать меня, но я рад, что Гаврилов распрощался с жизнью. Это был один единственный случай за всю мою жизнь – он и по сей день остается таковым, – когда я нисколько не сожалел о потере своего человека.
– Я не хотел бы никого осуждать, но мне и впрямь не нравится такое слышать. Каким бы он ни был, он был одним из нас, нашим товарищем.
– Ладно, ладно.- Замахал руками Матрэкс.- Я больше ничего не говорю. Но все знают, как я относился к нему.
Тут заместитель главы Светленгов все-таки не выдержал и спросил:
– Так что насчет захвата наших агентов? Мы ведь будем решать эту проблему?
– Да, да, да… Да-а! Да!!!- Закивал головой мужчина, вдруг приняв крайне серьезный вид.- Когда ты вошел, я думал именно об этом. Пошли в твой кабинет.
Тимофей направился к двери в свой кабинет, которая была справа, как входишь в это квадратное помещение, и напротив точно такой же двери кабинета лидера.
Здесь все было в точности таким же, как и у Матрэкса: письменный стол, сидя за которым человек находился левым боком к окну, сразу напротив входа стоял шкаф для книг, папок – скоросшивателей и одной стеклянной полкой, не закрытой никакими дверцами, где предполагалось хранение каких-нибудь статуэток, других сувенирных изделий подобного рода. От шкафа до окна тянулся ряд современных стульев с металлическим, но очень легким каркасом. Между письменным столом и дверью находился низкий стеклянный журнальный столик с низким креслом, подобранным специально к нему. Единственным отличием кабинета главного Светленга от его заместителя было наличие у того торшера, специального шахматного столика с фигурками и низкими стульчиками, приобретенными с ним вместе, да еще нескольких картин на стенах.
– Садись за свой стол, если хочешь.- Проговорил Рудаков, когда Тимофей зажег верхний свет.
Когда молодой помощник лидера опустился в кресло, тот заговорил, оставшись стоять возле окна:
– Не знаю и не хочу тратить время на то, чтобы узнать, понять или догадаться, как Шорох смог узнать номер моего сотового телефона, знаю лишь одно: он прислал мне голосовое сообщение, в котором не только объявил о захвате наших людей, но и выдвинул условие, которое мы должны выполнить, если хотим получить Игоря и Олега назад живыми.
– И что за условие?- Спросил Люборец, принимая самый серьезный вид, на какой был способен.
– Он хочет обменять их на Алексея Шахнозарова!
– Обменять? Черт!!!- Воскликнул Тимофей.- Но… как же мы выполним это условие?
Он хочет невозможного! Алексей уже стал полноценным Светленгом! Шорох не соображает, что требует от нас?
– Не могу тебе сказать, соображает он или нет, но времени у нас не много. Он назначил место и время обмена. Это уже сегодня в 21 час между озером Алебашево и кладбищем.
– Почему там?
– Да откуда же я знаю?- Чуть ли не вскричал Матрэкс, но тут же успокоился.- У него и спроси при случае. Может, объяснит.
После непродолжительного молчания и обдумывания всего услышанного Морфеус спросил:
– И как же поступить? Мы не можем вот так бросить Игоря и Олега.
– Мы провернем одно дельце.- Как-то загадочно улыбнулся в окно шеф.- У меня в голове созрел гениальный план. Все же я не зря посидел на столе, пока тебя не было.
Алексею просто не верилось, что агентство так быстро, буквально на третий день, если не считать еще двух выходных, нашло покупателя его квартиры. В районе полудня ему позвонили на старый номер мобильного телефона из агентства недвижимости, куда он обратился в пятницу, и сообщили, что уже есть человек, который вроде как желает купить квартиру, и после ее посещения хотел бы увидеть и ее владельца. Поехал Шахнозаров на встречу со своим новым другом или, по крайней мере, хорошим знакомым Валентином Проскуряковым – бойцом – оперативником среднего уровня силы. Они познакомились накануне вечером.
Встреча прошла успешно. Потенциальный покупатель превратился в действительного, реального покупателя и обещал, что в ближайшие дни двухкомнатная "хата" Алексея сменит хозяина, а тот получит за нее кругленькую сумму. Не миллион, конечно, ведь квартира была в старом доме, но вполне достаточно для того, чтобы купить такую же старую однокомнатную квартиру и подержанный автомобиль российской марки.
Отвозя Алексея назад к штабу от офисного здания, стоявшего почти у перекрестка улиц Республики и Профсоюзной, Проскуряков поинтересовался просто так, чтобы немного разбавить молчаливую атмосферу:
– Ну что, продал?
– Да! Этот человек берет ее!
– И когда переоформление документов?
– Я отдал им все сейчас, что им было нужно. А когда в регистрационные палаты нужно будет приехать, мне они позвонят и скажут. Там надо еще какую-то очередь занимать или записываться, чтобы меня с моим покупателем приняли. Насчет этого я ничего не понял, но и бог с ним. Главное, мне позвонят и пригласят туда, то есть все сделают сами, а я только приеду расписаться в документах. Нет, кто бы что ни говорил, а с агентством дело иметь очень хорошо. Не понимаю, почему люди – и таких немало – не желают иметь дело с агентствами.
– Просто агентства за свои услуги берут плату со своего клиента.
– Я думал, причина в чем-то другом.
– А мне кажется, что только в этом. В чем же еще, по-твоему?