- Полегчало тебе, доченька?
Кто бы мог подумать, что после этих слов чудо приключится. Одеяло зашевелилось и женским голосом отвечает:
- Полегчало, дядюшка, да ты садись, пожалуйста!
Испугался Вань-шоу, руку от одеяла отдернул. «Как же так? - думает. - Сам глиняную куклу под одеяло клал, а она возьми да и заговори!»
Женщина тем временем села в постели, откинула с ушей волосы и говорит юноше с укором:
- Что же ты за человек такой! В кои-то веки дядюшка старенький к нам пожаловал, а ты разбудить меня боишься, будто я и впрямь занемогла. А чем, скажи, будешь гостя потчевать?
Видит дядюшка - сидит на кане племянникова жена жива-здорова. Собою ладная, речи складные. Радостно старику, будто цветок у него в сердце расцвел.
И говорит дядюшка:
- Сыт я, невестушка, ничего мне не надо. Лежи да отдыхай.
А у юноши сердце скачет, колотится. Будто встречал он эту женщину где-то, только никак не припомнит где. А женщина опять ему говорит:
- Нелегкий да неближний путь прошел дядюшка, пока сюда добрался. Как же его не накормить? Ты здесь сиди, а я стряпать буду.
Женщина мигом соскочила с кана и пошла в соседнюю комнату. Старик рад, на кан забрался, а у племянника, как говорится, сердце семь раз вверх подпрыгнуло, восемь раз вниз упало. Ведет он с дядей разговор, а сам слушает, что делается в соседней комнате, ни звука не пропускает. Вот застучал по доске нож: тук-тук. Вот огонь в печи раздувать стали. Будто и времени совсем мало прошло, вносит женщина пельмени, пар от них так и валит, так и валит. Пуще прежнего дивится юноша: из чего же это она пельмени сделала?
Поел дядюшка и веселый домой пошел. Проводил его Вань-шоу, воротился, смотрит - женщина в доме сидит, его дожидается. Теперь-то уж он все у нее выведает.
Спрашивает юноша:
- Кто ты, скажи мне наконец!
Опечалилась женщина, подняла руку, показала пальцем под стол и говорит:
- Может, померещилось мне, что там глиняная кукла?
Заглянул юноша под стол, а там мешок валяется. Посмотрел в мешок, а в мешке и в самом деле кукла!
Вздохнула тут женщина, да так печально, и говорит:
- Прежде мы чуть не каждый день с тобой встречались. Неужели не признал меня?
Вспомнил тут Вань-шоу. Да ведь это та самая женщина, которая на сцене тогда пела. И чудно ему и радостно. А женщина поглядела на Вань-шоу и холодно так говорит:
- Не ломай ты себе головы, я всю правду тебе скажу. Знаешь, кто я? Карп-оборотень! Незавидная мне выпала доля. Живу одна-одинешенька, ни одного родного существа нет рядом, а хозяйка моя, черная черепаха, с малолетства заставляет меня пеньем ее ублажать. Не спросит, здорова ль я, больна ли, в любое ненастье на сцену гонит. Несколько дней назад отправилась куда-то черепаха поразвлечься. Дай, думаю, поплыву по течению. Поплыла и добралась до вашей деревушки. Слышу - горюешь ты да убиваешься, вот и решила тебе помочь, а за одно и дядюшку твоего утешить.
Понял наконец Вань-шоу, что приключилось, застыдился, покраснел и спрашивает:
- Уйдешь ты от меня или останешься?
Впервые счастье привалило юноше. Но настало утро, опустила женщина голову и горько заплакала.
Спрашивает юноша, да так ласково:
- Тебе бедность моя не по нраву?
Пуще прежнего заплакала женщина и говорит:
- Не вольна я над собой! Воротится домой черепаха, хватится меня, так и к тебе ненароком заявиться может. О себе я не пекусь - пусть бьет, пусть ругает. За тебя страшно. Не хочу я, чтоб ты из-за меня страдал.
Услыхал это Вань-шоу, потекли у него из глаз слезы. А женщина помолчала и говорит:
- Не горюй, Вань-шоу, не убивайся. Мы еще с тобой свидимся. Коли вспомнишь про меня, приходи к заливу, зайди за большой черный камень, трижды хлопни по тому камню легонько, я мигом выйду.
Сказала она так и тотчас же все слово в слово повторила, как бы Вань-шоу чего не пропустил. Потом тихонько к дверям пошла. Вышла за ворота, оглянулась, оборотилась струйкой голубого дыма и с ветром умчалась.
День прошел, другой пролетел. Отправился Вань-шоу к заливу. Спустился с крутого берега, смотрит - и впрямь черный камень в рост человека стоит. Сверху мох зеленый на нем, внизу цветы пестреют - мотыльки разноцветные. Юноша трижды легонько по камню хлопнул, как женщина его та научила. Исчез камень. А на его месте не то дверца, не то окошко, черным лаком крытое. Отворилось окошко, смотрит юноша - женщина из него вышла, рукой машет, велит Вань-шоу тишком да молчком в окошко лезть. Послушался Вань-шоу, влез в окошко. А там хоромы высокие да просторные. Провела женщина юношу в тесную темную каморку и тихо так говорит:
- Это мое жилище. А в тех хоромах черепахи живут. К хозяйке гости нынче пришли. Скоро меня петь позовут, так ты здесь обожди. Что бы ни приключилось, окон не отворяй, дверей не открывай, во двор не гляди.
Тут зазвенели гонги, загремели барабаны, женщина убежала и дверь за собой затворила. Немного спустя, слышит Вань-шоу, представление началось. Гонги да барабаны все небо сотрясают, потом хуцинь 1 заиграл, ему стали вторить медные пластины гонга, и наконец раздалось нежное пение женщины. Не стерпел Вань-шоу, чуть окошко приоткрыл и думает: «Ничего не случится, коли я совсем его открою». Но только отворил он окошко, как послышалось: «Хуа-ла» - и голос, подобный грому, спросил:
1 Хуцинь - смычковый струнный инструмент.
- Что за чужак ко мне во двор забрался?
Вань-шоу аж подскочил с перепугу, бросился затворять окошко, да поздно. Стихли гонги, умолкли барабаны, только шум да крики слышатся. Подошла тут женщина, взяла Вань-шоу за руку и вывела наружу. Смотрит он - кругом одна вода, а за ним целая свора каких-то существ с длинными копьями да батогами гонится. Вдруг женщина как толкнет Вань-шоу. И почуял он под ногами твердую землю. А женщина ему кричит:
- Беги, Вань-шоу, быстрее беги!
Пробежал он немного и очутился у большого камня на самой вершине горы, посмотрел вниз, а долину чуть не всю водой затопило, волны по ней ходят. Вдруг приметил юноша - женщину какой-то черномордый зверь под воду утащил.
На другой день вода в долине начала убывать. А залив из черно-зеленого бирюзовым стал, солнышко своими лучами его осветило. Смотрит Вань-шоу - в волнах большой золотистый карп плавает, длиной эдак в пять чи с лишком. Сколько раз после этого ходил Вань-шоу к заветному черному камню, хлопал по нему легонько, никто не откликался. Так и не видел больше Вань-шоу той женщины.