В общем, я отделался лёгким шоком, месяцем восстановительных работ над автомобилем и вычетами из зарплаты на это самое восстановление.
Однако выводы я сделал: с автобазы надо уходить. Перевернулся я не просто так, Рада слала мне привет как подтверждение своим словам. Таким неприятным для меня образом она показала, что берёт на себя ответственность за мою судьбу.
Как только я вновь оказался на линии, меня прикрепили к новому объекту: «Завод Газосвет». Теперь у меня был бортовой полутентованный уазик. На объекте я познакомился с очень энергичным человеком, у которого голова работала, как атомная электростанция. Мыслей было настолько много и настолько они были разнообразны, что, проехав с ним до Калининграда (что находится под Москвой) и обратно, мне можно было садиться и писать диссертации сразу по нескольким темам.
Я, видимо, тоже произвёл на него какое-то впечатление, так как он предложил мне работать на его производственном участке. Участок тот назывался «Световое табло» и находился на площади Маяковского, в здании тогдашнего ресторана «София» (ныне там находятся ресторан «Ростикс» и информационное агентство «Интерфакс»).
Когда я там очутился впервые, то был удивлён той атмосферой творчества, что присутствовала на участке. Мне достаточно было одного взгляда, чтобы принять решение. И я поменял место своей трудовой деятельности.
Теперь, приходя на своё трудовое место, я получал ни с чем не сравнимое удовольствие и был этим приятно удивлён, так как не думал, что от труда можно получать столько радости. Участок занимался изготовлением и обслуживанием наружной рекламы. Большей частью на тот момент там производились электронные блоки управления объектов наружной рекламы. Это всевозможные переключатели гирлянд, пробники, регуляторы свечения газосветных ламп и тому подобное. Но основная его задача заключалась в обслуживании и ремонте самого светового табло, которое возвышалось огромным полем сорок на шесть метров над четырёхэтажным зданием. Там я заинтересовался электроникой и быстро стал осваивать эту новую для себя область. Впоследствии без особых трудов я поступил в МЭИ на вечерний факультет «светотехника».
ГЛАВА 10
ДАНА
Подходила к концу зима 1989 года. Поздним вечером, возвращаясь после учёбы в институте домой, я стоял в ожидании автобуса и увидел, как подвыпившая компания пристаёт к проходящей в одиночестве девушке. Ребята были довольно плотного телосложения. Уверенные в своей безнаказанности, они вели себя вызывающе развязано. Людей поблизости не было, если не считать молодую парочку, стоящую в пяти метрах от меня, но они отвернулись, предпочитая не замечать инцидента.
У девушки не было шансов выкрутится из создавшейся ситуации — ни сопротивляться, ни убежать было невозможно, и ей приходилось терпеливо сносить оскорбления. Мне было крайне неприятно наблюдать за происходящей сценой, так как предстояло сделать выбор: либо по примеру парочки отвернуться, либо что-нибудь предпринять, чтобы помочь девушке. Оба решения были мне не по душе. Не замечать происходящего значило для меня расписаться в своей трусости, что для меня тогда было неприемлемо. А ввязаться в конфликт я боялся. В конце концов во мне победила моя экстремальная натура либо сыграли гормоны, так как девушка выглядела очень даже привлекательно. Я решил за неё вступиться. Подойдя к компании, я как можно более доброжелательно сказал:
— Ребята, будьте любезны, пожалуйста, позвольте девушке спокойно добраться до дома, отпустите её!
Реакция оказалась предсказуемой. Центр агрессии сфокусировался на мне.
— Кто ты такой? — взревел один из них. Он оценивающее, сверху вниз провёл по мне своим брезгливым взглядом.
Я понял: меня они не рассматривают как преграду для продолжения своих безобразий.
Но, как ни странно, рык молодого человека, с которым я начал милую вечернюю беседу, ввёл меня в состояния спокойствия. Решиться подойти к зоне конфликта оказалось куда сложнее, чем уже находиться в самом его эпицентре. Я так же понял: драки не избежать. Тем более, я хотел драки. Знакомое чувство отсутствие страха в критической ситуации предопределяло благополучный исход. Я решил попробовать наслаждаться ситуацией. Мне вспомнился аналогичный случай, произошедшей в Крыму, когда Влада ввязала меня в конфликт с местной шпаной. Правда, тогда я всё же надеялся на Владу, хотя она и не давала повода для этого, а здесь я был один. Тем не менее, во мне что-то переключилось. Мне даже стало интересно играть с этой подвыпившей компанией и наблюдать как бы со стороны за своими чувствами. Единственное, что меня подводило, это нервная дрожь в ногах. Тело боялось, а моя сущность — нет!
— Я её муж, — сказал ему первое, что пришло мне в голову.
— Чё-то не похоже! Муж объелся груш! Ха-ха.
— А иначе стал бы я рисковать, вытаскивая незнакомую бабу из такой ситуации?
— Может быть, ты псих?
— А что, разве похож?
— Я не психолог, чтоб разбираться, но лучше вали отсюда, пока я добрый!
— Раз ты такой добрый, то и девушку отпусти.
— Да я тебя убью прямо сейчас, урод!
— Не сомневаюсь, я вижу, какой ты сильный.
Я дотронулся до его бицепсов. Они и впрямь оказались на удивление большими и твёрдыми. Но всё же я был уверен, что владею всей ситуацией. Мне были подвластны действия парней. Так же были подвластны и свои чувства. Я будто находился в стороне и управлял событиями, как кукловод куклами при помощи нитей.
Хотя в то же самое время этот я, который всё держал под контролем, был и не я, а некая сила, делающая всё за меня. Она, будто сценарист, писала создавшую ситуацию, мне же был уже известен финал и оставалось только сыграть свою роль.
— Я сто тридцать жму лёжа, — хрипел парень, ища повод, чтобы разорвать меня.
— Коль ты такой сильный, то покажи, на что способен, или только с девчонками можешь справиться?
Мне было известно его намеренье, я был готов к удару, и удар коленом мне в пах не прошёл. Я увернулся и кулаком расшиб ему нос. У меня была матерчатая сумка, я бросил её на асфальт, чтобы руки были свободными. Сознание работало на автомате. Я не соображал, что делаю, какие наношу удары. Помню, от одного удара мне удалось так ловко уйти, что нападающий попал своим кулаком не в моё лицо, как он сильно жаждал, а в стекло, которым была остеклена автобусная остановка. Раздался звук рассыпающего стекла. Круг нападающих вокруг меня смыкался, но через короткое время внезапно противники стали отходить от меня. Мне это показалось странным. Увечий особых я им не нанёс, и при желании они спокойно могли бы со мной справится. Тем не менее, финал оказался добрым, как и обещал сценарист, хотя немного и скомкан.
Они стояли, как ни в чём не бывало, шагах в десяти от меня. Я так же, как ни в чём не бывало, подобрал сумку и пошёл дальше ждать автобуса.
Девушка подошла ко мне.
— Спасибо!
— Пожалуйста!
— Я думала, что мне уже ничего не поможет, а тут ты.
Я был немного смущён. Разговор с девушкой мне давался сложнее, чем разговор с парнями. Оказаться вне ситуации общения с девушкой я не мог. Да и сценарист куда-то исчез. Будто сказав напоследок: я тебе помог немного, а теперь выкручивайся сам.
— Тебе куда? — спросил я.
— Да вот же моя остановка.
— Хорошо. Я тебя провожу?
— Это было бы здорово, а то я уже боюсь, что до подъезда не дойду. Вдруг ещё что-нибудь случится.
— Странно, как-то они неожиданно успокоились, — поделился я своими мыслями.
— Тот здоровяк очень сильно порезал руку, может быть, они решают, что с ней делать?
Подъехал автобус. Я помог девушке войти в него. Мы сели. Девушку звали Даной. За разговорами мы и не заметили, как доехали.
— Зайдём ко мне? — предложила она.
— Зайдём! — обрадовался я, не ожидая такого поворота сюжета.
Мы вышли из автобуса на её остановке. Оказывается, Дана жила не так далеко от меня. Поднявшись в её квартиру, она шёпотом сказала: