– Вы слишком добры ко мне, Ваша светлость. Я не могу понять…
Елизавета улыбнулась ей. Если она не поняла, тогда она действительно дурочка и тогда она рано или поздно потеряет Эдуарда. Но, может быть, она просто еще не усвоила то, что королева не должна позволять королю нечто большее, чем легкие любовные связи с женщинами из стана ее врагов.
– Не забывайте того, что я сказала вам, – велела она и отпустила Джейн, поздравив себя с работой, проделанной в этот день.
Королева была права. Король вскоре вернулся к Джейн. Он испытывал чувство стыда и поэтому приготовился к объяснению. А она была еще прекрасней, чем прежде. Как ему могло прийти в голову, что кто-то может быть привлекательнее ее? Он поцеловал ее, и чувство облегчения у него сменилось страстью. Он не знал, что Джейн едва сдерживала слезы, что ее смех был принужденным; она столкнулась с тем печальным фактом, что если она научится делить его с другими, то он, возможно, всегда будет принадлежать ей. Она чувствовала себя нечистой, униженной, но он, как всегда, был ей крайне необходим.
– Моя малышка, – сказал он, – никто на свете не сравнится с тобой.
Теперь ему не нужно было играть роль верного любовника, что он вынужден был делать так долго. И это было большим облегчением. Он мог чувствовать себя с Джейн естественно, ибо несмотря на всю неиспорченность и нежность, она, кажется, усвоила манеры двора.
Тем не менее он вначале пытался объясниться.
– Меня, должно быть, околдовали. Но я здесь, я вновь вернулся и жажду наверстать каждую минуту, проведенную без тебя. Забудь обо всем. Вполне вероятно, что это всего лишь дань времени. – Он весело засмеялся, и Джейн рассмеялась вместе с ним, хотя ей было вовсе не до смеха.
Новость облетела весь двор. Король снова вернулся к Джейн Шор. Узнал об этом и Гастингс. Его надежды были обмануты, и он затосковал.
Леди Гастингс смеялась над мужем:
– Что, милорд, ваша интрижка не удалась? – поддразнивала она его. – Кажется, те короткие мгновения, которые ваша кузина провела с королем, не дали ничего путного, только лишили девушку невинности?
Гастингс ненавидел жену и кузину, он ненавидел короля. Он знал, что все смеются над ним, а этого он не мог вытерпеть. Тем не менее утрату Джейн он ощущал даже больше, чем утрату собственного достоинства. Он не мог забыть ее. Она перевернула всю его жизнь. Впервые в жизни он был по-настоящему влюблен и обнаружил, что это ужасное состояние. Он сделал попытку забыть Джейн. Выйдя из дворца и спустившись к реке, он нанял лодку и в ярости велел лодочнику переправить его на другой берег в Саутуорк. «Там, – думал он, – в этих мрачных комнатах, где можно предаваться любому пороку, какой только ни взбредет в голову мужчине, позабудется Джейн Шор».
Но оказалось, что забыть ее невозможно.
После короткого любовного романа короля с протеже Гастингса положение Джейн Шор странным образом изменилось. После короля и королевы она стала самой важной персоной при дворе. Теперь уже никто больше не строил догадок, сохранит ли она свое положение фаворитки; считалось само собой разумеющимся, что так оно и будет.
Джейн сознавала происшедшую с ней глубокую перемену. У нее был трезвый ум; она не могла отрицать, что ей нравится беспечная придворная жизнь, роскошь, чувственные наслаждения, к которым приучил ее Эдуард. Она теперь поняла, почему стремилась убежать от размеренной жизни Чип-сайда и Ломбардной улицы.
У Джейн было доброе сердце, проще простого было вызвать у нее жалость, но она никогда не забывала, что она куртизанка. К ней относились с большим уважением, и даже братья короля, герцоги Кларенсский и Глостерский, поддерживали с ней дружеские отношения. Она готова была обращаться с просьбами к королю по любому делу, которое считала справедливым, но очень редко она просила что-нибудь для себя. Она всегда хорошенько обдумывала, что нужно сказать королю, чтобы угодить ему; она усвоила также, что при этом она должна пользоваться своим умом и таким оружием, как смех, но слезами – никогда. Ей постоянно приходилось играть роль.
В городе, за пределами дворца, говорили о ней. Женщина по имени Бэнстер и ее сын Чарли не могли нахвалиться фавориткой короля; и таких, как они, было много. Джейн знала об этом, и это радовало ее.
Она всегда старалась смотреть правде в глаза. Она очень хотела сохранить свое положение, но ей ничего не оставалось, как принимать жизнь такой, какая она есть. Ее иллюзии развеялись, Джейн догадалась, что Мэри Блейг, уважаемая кружевница из Чипсайда, связана с печально известным домом за рекой. Кейт, которой нравилась придворная жизнь со всеми ее интригами и приключениями, однажды проследила за Дэноком от Чипсайда до дома в Саутуорке, в другой раз она выследила и саму Мэри Блейг. Джейн узнала из слухов, ходивших при дворе, что дом в Саутуорке – это дом терпимости и что им владеет некая таинственная женщина, и поняла, что этой женщиной была Мэри Блейг. Разве не Мэри организовала ее совращение у себя в кружевной мастерской? Да, доверять в этом мире нельзя никому…
«И я, – подумала Джейн, – такая же порочная, как все; я ведь одна из тех шлюх, о которых говорят с амвона собора Святого Павла, и не будь я любовницей короля, мне бы, по всей вероятности, пришлось приносить публичное покаяние». Но разве могла она теперь желать вернуться на Ломбардную улицу? Разве могла она подумать, что будет где-нибудь не там, где сейчас? Король был привязан к ней, и она отвечала ему взаимностью.
И все же их отношения изменились. Они стали товарищами, ему нравилось беседовать с ней. Король рассказывал ей о тех отчаянных днях, когда он почти постоянно воевал, о тех ужасных неделях изгнания, которые ему пришлось пережить на пути к трону. После этого ей стало понятнее его упорное желание жить полной жизнью, урвать от нее любое мыслимое удовольствие. Времена были опасные. Он должен был воспользоваться всем, что давала ему жизнь, пока это возможно. Они были одного поля ягоды – он и Джейн.
Король рассказал ей о своих братьях. Больше всего его беспокоил Георг.
– Я должен держать его при себе, Джейн, ибо когда я его не вижу, я трепещу при мысли о том, что, может быть, в это самое время он что-то замышляет против меня.
– Думаешь, он ничему не научился?
– Георг никогда ничему не научится. Это его самый большой недостаток.
Джейн постоянно думала об Анне Невилль – при дворе часто говорили о ее странном исчезновении. Она пыталась поговорить о ней с Эдуардом, но он ничего не хотел слышать.
– Эта девушка – очень скучное создание, Джейн. Кроме того, я боюсь, что когда-нибудь мои братья убьют друг друга из-за нее.
– Ах, хоть бы ее нашли!
Эдуард повернулся к ней нахмурясь.
– Если ее найдут, быть беде. – Он пожал плечами. – Пусть себе скрывается. Там она в большей безопасности. Представляешь, Джейн, какая начнется борьба, если ее найдут? Ричард хочет жениться на ней, а королева уже наметила ее для одного из своих родственников. Возникнут неприятности между Ричардом и Бесс. А что говорить о Георге?.. Клянусь честью, быть беде, если эта девушка появится из своего укрытия.
– Но разве тебе не приходила в голову мысль, Эдуард, что, может быть, она страдает?
– Довольно!
Он был ленив, ему нравилось, чтобы жизнь текла плавно и спокойно. Анна Невилль не имела никакого значения, пока была спрятана. Она станет помехой, если ее найдут. Для него ничего не значило то, что получившая аристократическое воспитание девушка, может быть, страдает от лишений. Он, действительно, был не похож на того купца, который казался Джейн совершенством. «Но и я не та», – напомнила Джейн себе.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – сказал Эдуард и поцеловал ее, и Джейн с легкостью забыла об Анне Невилль… на некоторое время.
Но Джейн вновь вспомнила о ней, когда Кейт принесла интересную новость. Кейт увидела одну очень странную сцену и поспешила рассказать об этом своей госпоже. Ожидая возлюбленного в укромном уголке парка, она стала невольной свидетельницей свидания… кого бы Джейн думала? Ей ни за что не догадаться, поэтому Кейт быстро все выложила: герцога Кларенсского и Мэри Блейг! Но Джейн не сомневалась, что если бы герцог и позволил себе любовный роман, то только не с Мэри Блейг!