Он продолжал меня обнимать, и я сказала:
– А как же ты?
– А я - нет.
– Но... ведь... ты же...
– Мне это не нужно. - Улыбки не было видно в темноте, но она слышалась в голосе. - Я могу изобразить, если хочешь. Мне это часто приходится делать.
– Нет. Со мной не изображай. Никогда. Пожалуйста.
– Значит, не буду.
Астероид проделал дырку в шторе. Я заснула. Потом проснулась, и он лежал рядом, обвив меня руками и закрыв глаза, как будто спал. Когда я шевельнулась, он открыл их, мы посмотрели друг на друга, и он сказал: - Ты красивая.
Я не стала спорить, тем более что он, пожалуй, был прав. По крайней мере, в тот момент.
Моя радость была его радостью. Дура я была, когда говорила, что он не умеет любить. Он может любить всех. Он и есть любовь.
Утром мы вместе встали под душ.
– Тебе это действительно нужно?
– Городская грязь ни для кого не делает исключений, - сказал он, намыливая волосы под зеленым водопадом. - Не беспокойся. Я абсолютно нержавеющий.
Он позавтракал вместе со мной, чтобы доставить мне удовольствие. Ел он совсем как молодой парень, который, экономя время, глотает, не прожевав.
– Ты можешь чувствовать вкус?
– Могу, если приведу в действие нужные схемы.
– Забавно, - сказала я и хихикнула.
Мой смех его заинтриговал, и он пустился во все тяжкие. Подражал каким-то идиотским голосам, пел нелепые песни, отпускал игривые шуточки, и я ничего не могла с этим поделать.
Один из космонавтов пришел прибраться на столе, и я в смущении замолчала: они были так непохожи. Космонавт подал мне маленький поднос с витаминами и капсулами физического совершенства. Я должна была их принять. Но забыла.
Мы вернулись в постель. Когда экстаз схлынул, я снова заплакала.
– Тебе должно быть так противно, - рыдала я.
– Разве я выгляжу так, будто мне противно?
– Ты играешь. Это часть твоей роли. И еще говоришь, будто я красивая.
– Ты красивая. У тебя кожа, как крем.
– Ну да.
– А глаза - как раковины каури, в них все цвета моря.
– Нет, я некрасивая.
– Красивая.
– Ты это всем говоришь.
– Каждый красив по-своему.
Я вылезла из постели, подошла к зеркалу и принялась рассматривать себя, поднимая над головой волосы, широко открывая глаза. Он лежал на простынях, улыбаясь, как сонный лис.
– А с Египтией, - нахально спросила я, - ты изображал оргазм?
– Много-много раз, - ответил он таким уныло-ироничным тоном, что я опять рассмеялась.
В следующий раз, когда мы занимались любовью, экстаз пронзил меня, как копье, я закричала и была этим поражена.
Телефон возле моей кровати замурлыкал около полудня. Я отключила видео и сняла трубку. Видео в данном случае совершенно ни к чему.
– Плохие новости, - сказал Кловис.
– Это не я. Здесь таких нет.
– Джейн, не остри. Когда возвращается Деметра?
– Завтра.
– Сожалею, что приходится так рано прервать твой amor impropre, но Египтия решила предъявить свои права. Она говорит, что отдавала тебе своего металлического партнера всего на шесть часов. И только. Ты хочешь его, я платил за него, но мы ничего не можем поделать. Ей восемнадцать, и он записан на ее имя.
– Ну наплел бы ей что-нибудь...
– Нет. Мне что, делать больше нечего? Или ты думаешь, что моя жизненная миссия - быть твоей нянькой?
В его голосе слышалось раздражение. Потому что ему не удалось помочь мне. Это грызло его. К тому же он видел Сильвера.
– Что мне делать, Кловис?
– Пошли его на Остров скоростным паромом. А то она поставит на уши адвоката. И свою мать в этой канаве.
– Но...
– Ты что, считала ее своей подругой?
Все в комнате замерло. Смешно. Ничего, конечно, и не двигалось, но раньше казалось живым, а теперь - нет.
– Хорошо, - сказала я.
– Или можешь послать его сюда, если хочешь. Египтия придет его забирать, и, может быть, мне удастся ее уговорить.
– В твою квартиру? - переспросила я.
– В мою квартиру. А ты думала, я имел в виду середину реки?
– Я верну тебе деньги, - проговорила я, завязывая в тугой узел конец простыни.
– О, пустяки.
Я отключила телефон.
– Ну что ж, - сказал мой любовник.
– Ты слышал?
– Да.
– Кловис тебя хочет. И Египтия тоже тебя хочет.
– Это понятно, ведь официально я принадлежу им.
– Тебе это все равно?
– Ты желаешь, чтобы сказал, что мне жаль расставаться с тобой.
Я позволила себя обнять. Хотя знала, что это бесполезно, все прошло, все мертво, как бурые листья, падающие с деревьев.
– Мне очень жаль расставаться с тобой, Джейн.
– Но с ними ты останешься тем же самым.
– Я буду тем, чем они захотят.
Я встала с кровати и отправилась в ванную. Там я открыла все краны, подставила руки под струи воды и держала так непонятно зачем. А когда вернулась, он был уже готов и надевал тутовые ботинки.
– Я желаю, чтобы ты хотел остаться со мной, - сказала я.
– Я хочу.
– Только со мной.
– Ты не можешь меня изменить. Ты должна принять меня таким, какой я есть.
– Может, я больше тебя не увижу.
Он придвинулся ко мне, и я снова оказалась в его объятиях. Я теперь знала наощупь ткань его одежды, она отличалась от его кожи и волос. Даже в таком горе его прикосновения меня успокаивали.
– Если ты меня больше не увидишь, я все равно останусь в тебе. Или ты жалеешь, что мы провели это время вместе?
– Нет.
– Так радуйся же. Даже если все кончено.
– Я не позволю этому так кончиться, - сказала я и неистово прижалась к нему, но он поцеловал меня и отстранил - осторожно и окончательно.
– Флаер через десять минут, - сказал он.
– Как же ты...
– Бегом. Я бегаю так, как ни одному мужчине не снилось.
– А деньги?
– Роботы ездят бесплатно. Стукнешь по щели, и она засчитает монету. Электронные волны.
– Чему ты радуешься? Когда ты уйдешь, у меня ничего не останется.
– У тебя останется весь мир, - сказал он. - И еще, Джейн, - он остановился в дверях, - не забывай об одной вещи. Ты, - он приглушил голос и одними губами произнес: красивая.
Он вышел, и все краски дня осыпались и свет его померк.
Нужно ли описывать этот день? Я все время думала о них. Представляла себе, как он приходит в квартиру Кловиса. Вот они разговаривают, сыплются бесчисленные намеки, он отвечает остроумно, все той же улыбкой, как будто излучающей свет. Я представила их в постели. Почти. Как в испорченном видео - расплывающиеся движения рук, сверкание плоти. Разум отказывался это воображать. И все же я не могла перестать об этом думать. Я готова была убить Кловиса, взять нож и убить. И Египтию. И убежать. В надвигающуюся темноту. В другую страну, в другой мир.