— Я вижу, вы тоже студентка, — сказал он, с улыбкой взглянув на такую же розетку, приколотую к груди Энн. — Тогда я считаю себя вправе вам представиться. Меня зовут Рой Гарднер. А вы — мисс Ширли, которая на днях читала на семинаре любителей поэзии свое эссе о Теннисоне, да?
— Да, но что-то не припомню, чтобы я вас видела. Скажите, пожалуйста, откуда вы?
— Я только что приехал. Проучился в Редмонде два года. Потом два года был в Европе. А сейчас вернулся, чтобы закончить университет.
— Я тоже на третьем курсе, — обрадовалась Энн.
— Вот и прекрасно, значит, мы даже на одном курсе. Теперь мне не жалко двух потерянных лет. — Он посмотрел на нее выразительным взглядом своих красивых глаз.
Дождь шел добрый час, но для Энн этот час пролетел как одна минута. Когда облака разошлись и выглянуло бледное ноябрьское солнце, Рой проводил Энн до дома. У калитки Домика Патти он попросил разрешения прийти к ним в пятницу и получил такое разрешение. Энн вошла в гостиную взволнованная и раскрасневшаяся. Она почти не обратила внимания на Бандита, который забрался к ней на колени и лизнул ее подбородок. Сейчас ей было не до кота с рваными ушами.
В тот же вечер в Домик Патти на имя мисс Ширли доставили коробку с дюжиной великолепных роз. Фил бесцеремонно схватила вложенную туда визитную карточку и вслух прочитала имя, а также написанное на обороте четверостишие.
— Рой Гарднер! — воскликнула она. — А я и не знала, что ты с ним знакома, Энн!
— Мы познакомились сегодня в парке во время дождя, — торопливо объяснила Энн. — Мой зонтик вывернулся наизнанку, и Рой пришел мне на помощь.
— Вот как? — Фил с любопытством вгляделась в лицо Энн. — И по поводу столь незначительного события он прислал тебе дюжину роз с сентиментальным стишком? Ох, как мы покраснели! Энн, у тебя все написано на лице.
— Не говори вздор, Фил. А ты знакома с мистером Гарднером?
— Я знакома с его сестрами и слышала о нем. Да его все знают в Кингспорте. Гарднеры — одно из самых богатых семейств в городе. Рой невероятно красив и умен. Два года назад заболела его мать, и ему пришлось бросить университет и поехать с ней в Европу. Отец у него умер. Ему, наверное, очень не хотелось бросать университет, но он и слова не сказал. Ох, Энн, чую запах романа! Я тебе почти завидую, но не совсем. Все-таки Рой Гарднер — не Джонас.
— Глупости ты говоришь, — высокомерно произнесла Энн. Но в ту ночь она долго не могла заснуть. Да ей даже и не хотелось спать. Ее мечты были прекраснее самых прекрасных снов. Неужели наконец-то появился ее принц?
Глава двадцать четвертая НА СЦЕНЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ КРИСТИНА
В Домике Патти царила суматоха — девушки собирались на вечер, который третьекурсники ежегодно устраивали в феврале для четвертого курса. Энн оглядела себя в зеркале и осталась довольна. Это шифоновое платье с чехлом из кремового шелка Фил забрала на рождественские каникулы домой и вышила по нему крошечные розочки. Фил, оказывается, была большая рукодельница. В результате платье Энн стало событием. Даже Алли Бун, для которой наряды выписывались из Парижа, с завистью смотрела на Энн, когда она поднималась по лестнице Редмонда в длинном платье, украшенном умопомрачительными розочками.
Энн приколола к волосам белую орхидею, которую ей прислал Рой Гарднер. Ни у кого из студенток не будет в волосах орхидеи — это она знала точно. Тут в комнату вошла Фил и остановилась, чтобы полюбоваться подругой.
— До чего же ты сегодня хороша, Энн! Считается, я легко могу затмить тебя. Но иногда ты вдруг начинаешь излучать такой свет, что я просто исчезаю из виду. Как у тебя это получается?
— Все зависит от наряда, Фил. Просто красивые перышки.
— Вовсе нет. Вчера вечером на тебе было старое фланелевое платье, которое сшила миссис Линд, и все равно ты сияла неземной красотой. Если Рой еще не совсем потерял голову, то сегодня потеряет. Но мне не нравится эта орхидея. Не думай, что я завидую. Орхидея — это не твой цветок. Они слишком экзотичны, слишком вызывающи. Во всяком случае, не прикалывай орхидею к волосам.
— Ты права, не буду. Я и сама не очень-то люблю орхидеи. Мне они как-то не сродни. Но Рой не так уж часто их присылает — он знает, что я люблю цветы, с которыми мне уютно. Орхидея — это такой цветок, с которым можно только пойти в гости.
— Джонас прислал мне прелестные розочки, но сам он не приедет. У него молитвенное собрание в трущобах. А мне кажется, что он просто не захотел приехать. Я умираю от страха, Энн, — а вдруг он ко мне совершенно равнодушен? И никак не могу решить, что мне делать: зачахнуть от горя и умереть или получить степень бакалавра и заняться чем-нибудь полезным?
— Поскольку ничем полезным ты заняться не в состоянии, Фил, придется тебе зачахнуть от горя, — без тени жалости заявила Энн.
— Какая ты жестокосердная, Энн!
— А ты глупышка, Фил. Ты же знаешь, что Джонас любит тебя.
— Да, но он не хочет мне в этом признаться. Как мне его заставить? В глазах у него я и правда вижу любовь, но это же не причина, чтобы готовить приданое. Я не начну вышивать подушечки и обметывать скатерти, пока не буду формально помолвлена. Нельзя испытывать судьбу.
— Мистер Блейк просто не осмеливается просить тебя стать его женой. Он беден и не может предложить тебе того, что ты имеешь дома. Только поэтому он и молчит.
— Да, наверное, это так, — уныло согласилась Фил. — Ну что ж, — воскликнула она, вдруг повеселев, — придется мне самой сделать ему предложение. Подумаешь, какое дело! Так что нет причин волноваться. Кстати, ты знаешь, что Джильберт Блайт повсюду сопровождает Кристину Стюарт?
Энн в это время застегивала на шее золотую цепочку. И вдруг застежка стала выскальзывать у нее из пальцев. Что это с ней — или с пальцами?
— Нет, не знаю, — небрежно ответила Энн. — Кто эта Кристина Стюарт?
— Сестра Рональда Стюарта. Она учится в Кингспорте музыке. Я ее не видела, но все говорят, что она очень хорошенькая и что Джильберт в нее страшно влюблен. Как я на тебя сердилась, Энн, когда ты отказала Джильберту. Но, видимо, тебе суждено выйти замуж за Роя Гарднера. Теперь я это поняла. Так что ты была права.