Айдорна больше интересовало поведение птиц и животных. Он вырос в лесу и, хотя проводил много времени с отцом в кузнице, стал отличным охотником и следопытом — мог подобраться близко к любому животному и не быть замеченным. Поэтому сейчас юноша слушал звуки леса: не раздастся ли где недовольный вторжением чужака гомон птичьей стаи, не послышится ли неожиданный и громкий треск подлеска, производимый вспугнутым кабаном или оленем; не зарычит ли в гневе лесной хищник, предупреждая нарушившего его покой. Пока все тихо, лесные жители не проявляют тревоги.
Проходя мимо очередного лесного гиганта толщиной в несколько обхватов, Айдорн насторожился: в воздухе витал едва заметный запах дыма — значит, где-то неподалеку люди. Он пошел в направлении откуда дул ветерок, принесший запах дыма, периодически останавливаясь и прислушиваясь к лесным звукам — но опасности не ощущал. Запах дыма стал сильнее — Айдорн приближался к месту чьей-то стоянки. Юноша лег на землю и пополз вперед. Глаза его постоянно обшаривали окружающий подлесок. Когда он прополз еще немного и раздвинул ветви окружавших кустов, перед ним предстала поляна со следами пребывания человека.
Айдорн вышел из укрытия, чтобы осмотреть место стоянки и понял, что здесь останавливались не путешественники, торговцы или искатели приключений. Остатки еды, поломанные растения, какие-то старые тряпки, не потушенный костер, до сих пор вьющийся дымком. Все это свидетельствовало о том, что это место отдыха тех, кого он опасался — разбойников. Он обошел поляну, пытаясь определить сколько было людей, а также что они делали на привале: просто кочевали, шли в набег на очередное лесное поселение или же возвращались с добычей.
В том же направлении, в котором шел юноша уводил четкий и хорошо заметный след. Айдорн встревожился — возможно он еще столкнется с этими людьми. Судя по многочисленным пятнам примятой травы в стороне от основного лагеря, а также по их форме, Айдорн заключил, что это были пленники, а по валявшимся кое-где разорванным частям женской одежды понял, что хотя бы один из пленников — женщина. Значит это были не просто грабители, а кое-кто похуже — работорговцы. Люди, занимающиеся этим грязным промыслом, иногда заплывали на свободолюбивый Дрианор с других земель Ванара. Следовало быть предельно осторожным: если обычные разбойники просто обобрали бы его и может даже оставили жить, то встреча с работорговцами сулила очень неприятную судьбу. Если его захватят, то он станет рабом. И продадут его либо для развлечения каким-нибудь богатеям, либо на рудники, а может, придумают еще какое-нибудь занятие.
Айдорн немедленно покинул поляну, предварительно уничтожив следы своего пребывания на ней. Сразу начал забирать на запад от первоначального пути и теперь при передвижении, старался оставлять еще меньше следов. У юноши мелькнуло подозрение, что это никакие не работорговцы, а Черный Маг, пустившийся по его следу с отрядом наемников. Однако потом он отказался от этого предположения — не могли же возможные преследователи оказаться впереди него.
Теперь ему все вокруг казалось подозрительным, даже то, что животные почти не попадались на пути, а лишь изредка мелькали вдали. Когда юноше попалось стадо диких свиней, он немного успокоился. С оглушительным хрюканьем звери проломились сквозь подлесок и исчезли по другую сторону тропы в десятке шагов от юноши. Животные не особенно спешили и не выглядели напуганными.
Солнце начало клониться к закату, а Айдорн так и шел по лесу, все больше и больше удаляясь от Тиалины, которая больше не была его домом. Когда стало слишком темно для того, чтобы он мог выбирать дорогу, Айдорн решил сделать привал. Эту ночь юноше предстояло провести без теплого одеяла, даже без костра — чтобы не привлекать ненужное внимание. Он выбрал для ночлега маленькую полянку, окруженную густым колючим кустарником, предварительно натаскав целую кучу опавшей листвы. Юноша лег и набросал на себя сверху еще листьев, так что совсем скрылся под ними.
Айдорн устроился поудобнее в своем убежище и попытался уснуть. Это ему никак не удавалось — стоило закрыть глаза как им сразу же овладевали грустные мысли. Перед его внутренним взором встала Тиалина — такая, какой он помнил всегда, и какой она была еще утром. Юноша вновь увидел себя в кузнице. То небо, те ощущения… Что это все значит… Почему?! Почему он, Айдорн, допустил все это?! Юноша так и не поверил, что этот Сартор смог бы один справиться с таким числом людей. Почему он не смог защитить родителей в то время, когда в нем нуждались? Почему? Почему?! Почему?!!
Айдорн казнил себя очень долго. Постепенно разум успокоился и он смирился с потерей близких, а мысли потекли в реальном направлении: Айдорн стал размышлять о том, что он будет делать у эльфов. Сколько он себя помнил, всегда мечтал увидеть адаритаров. В детстве, когда гулял по лесу, ему пару раз казалось, что видит их, но потом оказывалось, что это всего лишь игра света на листьях. Юноша столько знал о них и ни разу не видел. Его мать бывала несколько раз в ближайшем к Тиалине городе эльфов и много о нем рассказывала.
Айдорн знал — стоит подойти близко к владениям адаритаров, его обнаружат первым. Они были знатоками искусства маскировки и умения читать следы. Эльфы конечно не убьют его, но, едва завидев — несмотря на непревзойденное владение оружием и отличное знание магии, очень миролюбивый народ вынужден обороняться… Слишком много в мире людей, кому не дают покоя умения адаритаров.
Самым главным для юноши будет убедить адаритаров, что он не представляет для них опасности, а нуждается в их помощи. Айдорн действительно в ней нуждался. Правда юноша плохо представлял, для чего именно нужна ему помощь эльфов и в чем она должна заключаться.
Но зато Айдорн увидит этот чудный народ, более того, он побывает в городе, о котором столько рассказывала мать. Он словно наяву представил себе окружённый дрианорским лесом эльфийский город, словно появившийся из сказки.
Последним о чем юноша подумал перед тем, как провалиться в сон была возможность встречи с разбойниками. Их Айдорн не боялся поскольку на его памяти они не раз нападали на деревню и всегда уходили ни с чем. А застать его врасплох вряд ли получится, ведь он, выросший в лесу, знал окружающий мир гораздо лучше пришлых людей.