Льебо считал гипнотизирующим фактором не физическое воздействие (пассы, фиксация на блестящем предмете), а психологический процесс: идею, словесное внушение. Он утверждал, что вызванные магнетическими и гипнотическими приемами (Брэйда) исцеления не являются результатом таинственного флюида или физических изменений, а зависят от действия внушения.
В 1864 году Льебо покупает угловой дом в два с половиной этажа и переселяется в Нанси на 4-ю улицу Бель-Вю. К дому примыкает небольшой садик с зелёной лужайкой и щебеночной дорожкой, где он проводит много времени, копаясь в земле. В какой-то момент Льебо почувствовал, что готов открыть частную практику, для чего принимает решение прослушать курс лекций по психологии. Это совпало с периодом, когда его концепции «устного внушения» и «навеянного сна» начали пользоваться признанием в Европе. Однако даже при этих благоприятных событиях зажиточные слои горожан все равно избегают прибегать к его помощи, так как применяемая им форма лечения по-прежнему считается неприличной. Не пригласили его преподавать и на медицинский факультет Нансийского университета.
Получив громадный опыт лечения пациентов внушением, он пишет книгу «Du sommeil et des etats analogues consideres surtout au point de vue de l`action du moral sur le physique. Paris, Masson» (1866) (" О сне и аналогичных состояниях, рассматриваемых преимущественно с точки зрения воздействия психики на тело»). Книга не имела успеха ¬¬— был продан лишь один экземпляр. Она не только не вызвала никакого интереса у врачей, более того — встретила презрительное отношение в ортодоксальных медицинских кругах.
В марте 1867 года, когда в Париже состоялся первый Международный медицинский конгресс, в «Медико-психологических анналах» этого симпозиума был помещен отзыв знаменитого французского невропатолога и психиатра А. Фовилля (1799–1878), где Льебо прямо обвинялся в ретроградстве: «Физиология, какой она предстает в книге г-на Льебо, не имеет ничего общего с той, что ведет сегодня медицину по пути прогресса… Мы никак не можем согласиться с методом лечения, за который он ратует».
После двадцати пяти лет ожиданий и переживаний, а также изнурительной работы Льебо окончательно переселился в родную деревню. В свои шестьдесят пять лет он выглядел крепким мужчиной с поредевшими волосами, короткой белой бородой и усами, со лбом, прорезанным морщинами, с огрубевшим, опаленным солнцем лицом сельского жителя. Лицо его отражало противоречивые чувства: радость ребенка и властность священника, простоту и серьезность, мягкость и внушительность.
В журнале «Обозрение гипнотизма» за 1866 год Льебо в двух номерах публикует пространную статью «Исповедь врача-гипнотизера», в которой обобщает итоги своей 25-летней практики в области гипнотерапии. Опыт огромен — 7500 больных, из которых некоторые получили несколько десятков сеансов лечебного гипноза, 19 случаев удаления зубов при помощи суггестивной аналгезии. На основании столь большого материала Льебо с уверенностью приходит к выводу о большой терапевтической ценности гипноза. В своей примечательной книге «Терапия внушением, ее механизмы» Льебо говорит: «В настоящее время, когда люди науки отдают себя изучению гипнотизма и другим состояниям, ему подобным, которые демонстрируют силу влияния психического на физическое, любительские сеансы не имеют смысла, равно как призывы к уничтожению этой столько раз проклятой науки. Эти призывы теперь уже никогда не вызовут эхо, поскольку настоящие ученые занялись ею. Уже противники, которые презирали ее вчера, признают ее сегодня, и это также истинно, как опасно; завтра, вынужденные к последнему отступлению, они, быть может, опять провозгласят гипнотизм бесполезным до тех пор, пока пристыженные и побежденные доказательствами, они будут вынуждены восхищаться им за тот свет знаний, которым он озарит психологию, медицину, право, философию, религию, историю и многое другое, в том числе и их самих». И он оказался провидцем.
Дядюшка Льебо — так его называли пациенты — прожил долгую жизнь, 82 года. До последних дней своей жизни он скромно жил в маленьком домике, который построил, как он говорил, " из камней, которые его собратья бросали в его огород». 17 февраля 1904 года в этом домике он и умер глубоким стариком, окруженный общим почетом и даже благоговением.
Время все расставило по своим местам: внушение стало исходным пунктом учения Нансийской школы, которой под руководством Ипполита Мари Бернгейма суждено было сыграть решающую роль в истории гипноза. Стараниями Бернгейма месмеризм, или, как его в дальнейшем именовали, гипнотизм, окончательно превратился в подлинную науку и занял подобающее место в медицине. Против особых форм заболеваний, неврозов, вызванных сдвигом в мышлении, воздействующим на беззащитное тело, появился новый инструмент в скудном наборе терапии. Усилиями Бернгейма, по выражению Льебо, «столько раз проклятая наука о внушении» получила права гражданства.
На конгрессе французской ассоциации медиков, состоявшемся 18 августа 1886 года в Нанси, несколько заседаний было посвящено сообщениям о гипнотизме. Когда выступил профессор Ж. Льежуа и рассказал о подвижнической роли Льебо, раздался гром рукоплесканий, собравшиеся стоя чествовали того, кто в течение четверти века, осмеянный коллегами, жил вне медицинского мира отшельником, среди бедняков, проводя свои исследования, которые заняли, наконец, подобающее место в науке.
Эсмарх (1823–1908)
Среди широкой публики Эсмарх ассоциируется с разработкой кружки для клизмы, также как Шарко — с душем. Мало кто знает, что Эсмарх внес в хирургию много нового и полезного.
Эсмарх (Esmarch), Иоганн-Фридрих-Август фон, сын известного врача и юриста, служившего в Фленсбуге, родился 9 января 1823 года в маленьком Шлезвиг-Гольштейнском городке Тенинге. Учился в местных гимназиях.
Проблема выбора будущей профессии не стояла перед Эсмархом. Он с детства полюбил медицину. Медицинское образование Эсмарх получил в университетах Киля и Гёттингена. Его учителем в хирургии был Бернард фон Лангенбек (1810–1887), высоко оценивший знания своего ученика и оставивший его в 1846 году ассистентом. Результатом их сотрудничества явилось необходимое для остановки крови приспособление — кровоостанавливающий жгут в виде резиновой ленты.
Эсмарх разработал удобное устройство — транспортную шину для иммобилизации конечностей, представляющую собой проволочный каркас корытообразной формы. Эсмарх разработал операцию по ампутации плеча, названную его именем. В учебники по хирургии вошла «Эсмарха операция» — экзартикуляция плеча, при которой операцию начинают с высокой ампутации плеча, после чего рассекают мягкие ткани надплечья по его наружной поверхности, вскрывают плечевой сустав, скелетируют остаток кости и вылущивают его из сустава.
Казалось бы, что еще надо человеку для благополучной жизни. Но нет, не сидится Эсмарху на месте. Через два года он принимает активное участие в восстании Шлезвига против датского владычества. И в самом начале войны попадает в плен, в котором пробыл в Копенгагене некоторое время. После освобождения из плена он был приглашен ассистентом к Штромейеру, выдающемуся немецкому хирургу и ортопеду. Профессор Штромейер, Людвиг Георг-Фридрих (1804–1876) с 1838 по 1854 год последовательно занимал должности главного хирурга в госпиталях Эрлангена, Мюнхена, Фрейбурга и Киля. В 1831 году Штромейер впервые произвел операцию подкожного перерезывания ахиллесова сухожилия (генотомия), чем положил начало оперативному способу лечения косолапости.
Поскольку Штромейер приобрел заслуги в военно-санитарном деле, а Эсмарх женился на его дочери, то ничего удивительного в том, что свою дальнейшую карьеру Эсмарх связал с военной санитарией и весьма в этом деле преуспел, став одним из пионеров асептики и антисептики.
По окончании военных действий Эсмарх занял кафедру приват-доцента в Кильском университете по хирургии; в 1854 году он был уже директором хирургической клиники, а в 1857 году получил звание ординарного профессора. Во время войны он приобрел огромную хирургическую практику. К тому же изучил до тонкости военно-лазаретное дело, которое ему было обязано своим усовершенствованием во всей Европе. Как опытнейший по этой части практик, Эсмарх в 1864 году назначается руководителем работ лазаретной комиссии, а затем, в 1866 году, приглашен управлять берлинским лазаретом.