Ажурные узоры с орнаментами планет, на которых ей удалось побывать, стали покрывать угол. Повидала она немало. Ее работа выездной проститутки обязывала к этому. За годы, проведенные в бесконечных командировках чего только с ней не случалось.
Но то, что она увидела здесь, на Земле, повергло многоопытную Эолу, или, как ее звали официально Э-О, в смятение. Ее потрясли лютая ненависть и жестокость землян к себе подобным. Их изощренные, вполне современные орудия уничтожения соседствовали с почти пещерным уровнем развития всего прочего. Но было в землянах и что-то притягательное. Например, романтическая отзывчивость на любовь, которая чудовищным образом контрастировала с их кровожадностью.
Впрочем, какое ей — Э-О до всего этого дело, и стоит ли портить себе нервы из-за несуразиц, которых в Галактике так много. Главное — ей прилично заплатят. После этого вояжа на Землю она наконец-то сможет купить маленький, уютный астероид с искусственным климатом и оставить порядком надоевшую ей работу космической проститутки.
В контейнере, где хранилось семя землян, еще оставалось место, и Э-О подумала, что не мешало бы пообщаться с Норманом, чтобы пополнить его запасы.
От этих размышлений Эолу отвлекли шум и крики, донесшиеся с пляжа. Бросив вязание, она опустилась на главную палубу. Подошла к окну. Пляж был оцеплен вооруженными людьми в униформе. На перекрестке виднелись бронированные машины с расчехленными пулеметами. Тут и там сновали журналисты и фотографы, снимавшие лежащие на земле трупы. Всем руководил какой-то важный чин, в штатском.
Это был старый знакомый Майка, один из лучших детективов ФБР Рой Паркинсон. Статный, немногословный, с начинающими седеть волосами, он был больше похож на приходского священника. Но от восточного до западного побережья штатов не было другого полицейского, который не имел бы ни одного нераскрытого дела. Поэтому его вечно посылали в пекло — на самые запутанные преступления. Вот и сейчас, при всей кажущейся очевидности, дело обещало быть чрезвычайно сложным.
Прежде всего необычной была жертва преступления — банда знаменитого Джозефа Лучьяно, каждый член которой заслуживал электрического стула. Рой не скрывал своего удовлетворения. Ведь если бы полиции удалось арестовать всех этих молодчиков, в результате разных адвокатских выкрутас кое-кто из них наверняка бы отделался пожизненным заключением или даже просто сроком. А сейчас им нужен был уже не адвокат, а священник.
— О'кей! — пробормотал про себя Паркинсон, прищелкнув пальцами.
Судя по расположению трупов, банда брала в клещи приманку, сооруженную из тряпья и мусорного ведра, которое было превращено в настоящий дуршлаг. По просьбе Паркинсона усатый розовощекий сержант выкопал из песка целую пригоршню пуль, выпущенных по «кукле». Вскоре Рой нашел и то место, где скрывался человек, за которым охотились мафиози. В песке отчетливо пропечатался след носка и колена стрелявшего. Тут же лежали, поблескивая на солнце, автоматные гильзы. С этим все было ясно.
Но вот чего Рой никак не мог понять, так это откуда взялся стрелок и куда исчез потом? Напрасно собаки-ищейки, повизгивая и виновато помахивая хвостами, крутились вокруг места, откуда он вел огонь. Не было ни входного, ни выходного следа. Как будто стрелявший опустился с неба и потом, точно таким же образом, вознесся на небеса! Участие в Деле вертолета исключалось. Его должен был услышать пляжный сторож, который уверял, что за всю ночь не сомкнул глаз. Но даже если он врал, боясь потерять работу, то очевидно, что появление вертолета наверняка спугнуло бы банду.
Рой собрал в полиэтиленовый пакет стрелянные гильзы и направился к трупу Лучьяно. Он лежал на животе, зарывшись с разбега головой в песок. Поперек его туловища страшным пунктиром запекшихся сгустков крови прошли двенадцать пулевых отверстий. Ровно столько гильз лежало в пакете Паркинсона. Каждая пуля нашла в кромешной тьме свою цель. Эти выстрелы могли принадлежать только одному человеку — Майку Норману.
Рой улыбнулся, вспомнив этого открытого, честного парня, которого он рекомендовал в Интерпол. И тут же нахмурился — неделю назад Майк был похищен преступниками. «Похоже на то, что за смерть этой банды Норману пришлось заплатить своей жизнью», — подумал Рой и с ожесточенной решимостью принялся продолжать расследование. Но тщетно.
Пляж, оцепленный морскими пехотинцами, все так же надежно хранил свою тайну. А если кто-то и мог разгадать ее, так это были… собаки. Задрав морды, они тревожно выли на НЛО…
Глядя сквозь панорамное окно на их оскаленные пасти, Э-О невольно поджимала свои щупальца, словно собаки могли в них вцепиться.
Майк откинул сиденья машины и лег на спину, накрыв ноги курткой и положив руки под голову.
Он взглянул на часы. Стрелка приближалась к полуночи.
— Час вампиров и ведьм, — отметил про себя Майк.
Приподнявшись на локте, он с удивлением увидел мерцающий огонек на кладбище.
— Что за чертовщина? — Майк протер глаза.
Огонек не пропал, напротив, стал еще ярче. Преодолевая страх, Майк вышел из машины и, сжимая рукоятку револьвера, некогда принадлежавшего Горилле, пошел на огонь.
С каждым шагом он становился ярче. Приблизившись, Майк выглянул из-за надгробия. Вокруг костра сидело десятка два людей. Майк с ужасом узнал среди них Джозефа Лучьяно, Гориллу… вся шайка была в сборе.
Медленно раскачиваясь, они тихо пели заунывную песню, от которой мурашки пробегали по коже. Лучьяно вдруг разогнулся и, как пес, потянул воздух. Глаза его горели, а изо рта капала кровь. Выставив перед собой руки с растопыренными пальцами, он поднялся и пошел прямо к тому месту, где затаился Майк.
Детектив, с колотящимся, как резиновый мячик сердцем, ждал его приближения. Подойдя вплотную, Лучьяно коснулся лица Нормана холодными, как лед, пальцами. Майк попытался нажать курок, но рука его стала словно ватной.
— Ты убил нас, — сказал призрак, и Майк заметил, что его губы не разжимаются, — но нам здесь хорошо.
Майк различил среди поющих полицейского Джонсона, который год назад был застрелен шайкой Лучьяно прямо в патрульной машине. Джонсон, не замечая его, продолжал раскачиваться и петь вместе с другими.
— Это бред! — возразил Майк, ощущая, что его губы тоже не шевелятся, а язык словно примерз к нёбу.
— Здесь, с нами, твоя судьба, — продолжал призрак. — Она такая же, как мы, только она из будущего, а мы из прошлого. Хочешь, я позову ее?
— Какая чушь, — хотел сказать Норман, но не смог.
От костра отделилась фигура, не похожая на остальных. Майк увидел самого себя в мундире высокого полицейского чина в окружении своры репортеров.
В этот момент совсем рядом закричал петух, да так громко, что у Нормана едва не разорвалось сердце.
— Мы исчезаем. Петух почуял биополе, отделяющее прошлое и будущее от настоящего. Приходи к нам еще…
С этими словами полтергейст исчез.
— Какая чертовщина! — сказал вслух Майк.
Оглядываясь по сторонам, он искал пропавшего Лучьяно. Впрочем, пропал не только он. Не было ни раскачивающихся фигур, ни костра.
Превозмогая страх, Норман заставил себя подойти к тому месту, где, как ему казалось, еще тлели угли. Но там не оказалось ничего, кроме полуистлевших гнилушек. Майк вернулся к машине. Снова лег на сиденье, накрыв голову курткой так, чтобы ничего больше не видеть и не слышать.
Майк нисколько не сомневался, что происшедшее только что — козни Эолы. Ее власть над ним была безмерна и цинична. Он, Майк, повторенный миллионы раз в своем семени, стал добычей далекой чужой цивилизации. Норман представил бесконечные шеренги людей как две капли воды похожих на него. Ведь, в сущности, это его плоть, его дети. Что ждет их в паучьем мире инопланетян? Майк твердо решил вернуться.
Подрулив к пляжу, он потребовал, чтобы его отвели к старшему. Какова же была его радость, когда он увидел перед собой Роя Паркинсона!
— Старина Майк, ты жив!