Наконец он ушел, но не прошло и десяти минут, как вместо него появился Лоуренс, который остановился в нерешительности на пороге, с сомнением глядя на своего кузена.
Сэр Уолдо сидел за столом. Перед ним были разложены какие-то бумаги, но было непохоже, чтобы он с ними работал. Он сидел, сцепив пальцы и уставившись взглядом в стену перед собой. Выражение его лица было необычно мрачным. Когда он повернулся к вошедшему Лоуренсу, его лицо не просветлело – скорее наоборот, оно стало еще более угрюмым.
– Что такое? – сказал он холодно.
Если его вида было недостаточно, чтобы Лоуренс понял, что он выбрал крайне неудачный момент для разговора, то тон короткого вопроса, заданного сэром Уолдо, не оставлял никаких сомнений. Лоуренс не успел еще закрыть за собой дверь, поэтому он просто попятился вон из комнаты, проговорив поспешно:
– Ничего-ничего! Я только… Прошу прощения! Не знал, что ты занят. Как-нибудь в другой раз!
– Я советую тебе не питать иллюзий! Ни в этот раз, ни в какой другой! – резко сказал сэр Уолдо.
При других обстоятельствах это бы вызвало длинную возмущенную тираду Лоуренса, но на этот раз Лоуренс вообще не решился ничего ответить и благоразумно ретировался так быстро, как только мог. Захлопнув дверь, он какое-то время не двигался с места, глядя перед собой, словно он мог видеть лицо сэра Уолдо сквозь стену; его лисий мозг заработал над новой, неожиданно возникшей проблемой. Погруженный в свои мысли, он удалился.
Ему потребовалось не слишком много времени, чтобы решить, что единственной причиной беспрецедентного поведения Уолдо могло быть любовное разочарование.
Предполагать, что у него могли быть финансовые затруднения, было нелепо; а с точки зрения Лоуренса только любовь и денежные трудности были достойны таких переживаний. На первый взгляд не меньшей нелепицей могла показаться мысль, что он мог потерпеть неудачу в своих ухаживаниях за мисс Трент, но после некоторых размышлений Лоуренс пришел к заключению, что именно здесь может крыться разгадка. Казалось невозможным, что дама в ее положении может отказать такому великолепному поклоннику, но мисс Трент была странным созданием. Тем не менее, не было сомнений, что она так же сильно влюблена в Уолдо, как и он в нее. Позже, за завтраком Уолдо был в прекрасном расположении духа, ни разу тревога или грусть не омрачили его лицо. Затем он отъехал, на ходу что-то шутливо заметив Джулиану; и хотя он не сообщил, куда он направлялся, только совсем тупой мог не догадаться, что он поехал в Степлз. Джулиан, увлеченный собственными делами, возможно, не знал, что Уолдо вот уже больше недели навещает Степлз каждый Божий день, но его более проницательный кузен не мог этого не заметить. Было очень похоже, что Уолдо сделал предложение и получил отказ. Но почему?
Как он ни ломал себе голову над этой загадкой, он не смог найти удовлетворительного ответа. Если бы на месте Уолдо был кто-то другой, Лоуренс мог бы предположить, что ей что-нибудь про него наговорили, потому что подозревал, что она женщина довольно строгих правил. Но Уолдо тоже придерживается строгости в вопросах нравственности, поэтому что мог про него сказать самый отъявленный сплетник, что отпугнуло бы девушку? Или она настолько глупа, что поверила какой-нибудь истории, сочиненной одной из завистниц?
Все было очень запутанно, но ответ должен был быть где-то здесь, и стоило постараться найти его. Его первый план добиться расположения своего кузена потерпел неудачу, – он очень скоро понял, что нет никакой нужды в его помощи, чтобы отвлечь Джулиана от Теофании Вилд – но очень могло быть, что эта новая весьма странная ситуация пойдет ему на пользу. Если при его содействии влюбленные снова обретут мир и согласие, то было трудно представить, что Уолдо – который, надо отдать ему должное, не был скрягой! – не выразит свою благодарность подходящим образом.
Приунывший было Лоуренс снова воспрянул духом. Конечно, было досадно, что его гениальный план увести девчонку Вилд от Линдета оказался напрасным. Но он не слишком жалел, что соблазнился им, потому что все равно нужно было каким-то образом развлекаться в этой глуши, а украсть красотку из-под носа ее верных обожателей было на самым плохим вариантом. День или два он даже подумывал о том, чтобы всерьез заняться ухаживанием за Теофанией, но быстро отказался от этой идеи. Сама мысль об узах законного брака была ему отвратительна, и хотя он превозмог бы свое отвращение ради ее денег, он не видел шансов получить согласие ее опекунов на этот брак, не говоря уж о том, что они передадут в его руки управление ее состоянием прежде, чем она достигнет совершеннолетия. Поэтому, как бы ни было приятно флиртовать с такой красоткой, вся эта затея была пустой тратой времени. Единственным плюсом было то, что он имел предлог для частых посещений Степлза, чтобы иметь возможность своими глазами следить за развитием событий. Конечно, нелегко будет убедить мисс Трент довериться ему, но, несмотря на то, что она держится с ним довольно сдержанно, в последнее время она стала более дружелюбна, а если она так же удручена разрывом, как и Уолдо, то может обрадоваться возможности облегчить душу. Безусловно, она так бы поступила, если бы она и Уолдо поругались, – ей бы не терпелось пожаловаться кому-нибудь, кто хоть что-то понимает в женщинах! Однако ссора крайне маловероятна – она совсем не походила не женщину, которая легко выходит из себя или принимает обиды слишком близко к сердцу, а ровный характер Уолдо был всем хорошо известен. В целом Лоуренс склонялся к тому, что виной всему послужило какое-то недоразумение. Очень вероятно, что каждый из них был слишком горд, чтобы попытаться понять другого и попросить объяснения, и ни в ком они сейчас так остро не нуждались, как в тактичном посреднике. Лавировать меж двух огней было сложной и утомительной задачей, но ради достижения собственной цели Лоуренс был готов попотеть.
В соответствии со своим новым планом он в тот же день, не откладывая, отправился в Степлз под предлогом навестить Теофанию. Там ему сообщили, что она уехала в Хэрроугейт, а мисс Трент лежит с приступом мигрени. Он попросил передать привет и откланялся, ни в коей мере не опечаленный этим известием. Приступ мигрени? Это обнадеживает! Женщины часто пользуются этим предлогом, когда на самом деле рыдают у себя в комнате в подушку; он был бы гораздо больше раздосадован, если бы застал ее в прекрасном настроении.
Поведение Уолдо в тот вечер тоже вселяло оптимизм: не то, чтобы он был подавлен, но жизнерадостным его никак нельзя было назвать. Он отвечал, когда к нему обращались, но большую часть времени пребывал в глубоком раздумье. Джулиан был где-то вместе с Эдвардом Баннингхэмом, поэтому за столом почти не говорили – Лоуренс был не таким дураком, чтобы отвлекать Уолдо праздной болтовней, когда было очевидно, что тому совершенно не хочется говорить. Встав из-за стола, Уолдо удалился в библиотеку, извинившись за то, что он в этот вечер плохой собеседник, потому что у него возникли досадные трудности в подборе кандидатуры на пост управляющего Брум Холла. Вздор безусловно, однако Лоуренс выразил сочувствие и сказал Уолдо, чтобы тот о нем не беспокоился: он будет счастлив провести вечер за чтением.
Менее удовлетворительным было следующее утро, когда он, приехав в Степлз, не застал там ни Теофании, ни мисс Трент, но вечер, проведенный им в доме Эшей, вознаградил его сполна. Мисс Трент привела на вечер Теофанию, и нетрудно было заметить, что она находилась в скверном настроении. Она время от времени улыбалась, разговаривала с обычным для нее спокойствием, однако была подозрительно бледна, и тени под глазами предательски выдавали ее состояние. Как только ей предоставилась возможность, она села рядом с маленькой, похожей на мышку женщиной, которая, как выяснилось, была гувернанткой хозяйских детей. Она старательно избегала глядеть в сторону Уолдо; слишком старательно, подумал Лоуренс. Он украдкой наблюдал за тем, как Уолдо прошел через комнату к мисс Трент. Он не мог слышать, о чем они говорили, но того, что он увидел, было вполне достаточно, чтобы сделать определенные выводы. У него было острое зрение, и он заметил, как ее пальцы вцепились в ридикюль и как быстро кровь на секунду бросилась ей в лицо. Затем Уолдо поклонился – как кланяется джентльмен, принимая отказ, в этом не было сомнений! – и удалился вместе с сэром Уильямом Эшем в карточную комнату. Глаза мисс Трент во время разговора были опущены, но как только Уолдо повернулся, она проводила его долгим взглядом. Боже, подумал Лоуренс, кто бы мог подумать, что такое, казалось бы, холодное создание может так смотреть! Крайняя степень отчаянья! Но что за чертовщина могла произойти, чтобы эти двое вдруг поссорились?