Сейчас он нужен Кинби. Тому, кто подарил ему годы, за которые он научился слушать шепоты, выуживать из них крупицы темного знания, обуздывать ужас, всегда таящийся за тонкой пленкой привычной реальности.

Благодаря которому получил крохотный шанс выжить и продолжить свое существование.

Подняв голову, Дэмьен посмотрел в начавшее сереть небо, и двинулся дальше, посматривая по сторонам, в поисках названия нужной улицы.

Его ждала незнакомая Юринэ, которую нельзя было пугать.

***

Сидя в кресле посреди маленькой душной комнаты, Кинби с ненавистью смотрел на тяжелые пыльные портьеры. Там, отгороженный от него прямоугольниками ткани цвета давно свернувшейся крови, просыпался мир, отнявший у него Марту.

Скривившись, вампир вылил в рот содержимое ампулы. Скривившись, проглотил, и откинулся в кресле.

Запрокинув голову, уставился в потолок.

Как всегда, после приема снадобья, мутило.

Тяжело дыша, он смотрел на растрескавшуюся побелку, ожидая, пока вязкий ком упадет в желудок и растечется тошнотворным огнем.

Перед глазами мелькали лица убитых. Бестолковая девица, решившая продать Ангельскую Звезду, Паланакиди – обескровленный, навсегда застывший в смертельном ужасе, Шесински – оседает, в груди клинок, Марта – нажимает на спусковой крючок, лицо искажено криком…

Марта, Марта. До этого момента он сам боялся себе признаться – не пойди она к Дэмьену, не попытайся разыскать его, Кинби, могла бы остаться в живых. Пусть под арестом, пусть отстранена от работы, но жива.

Он резко выпрямился в кресле.

Оглушенный известием о смерти Марты, он только сейчас понял, что именно сказал ему ночью Гловер.

Девятая комната обвиняет его в убийстве полицейских. Совершенном, судя по всему, ангелом, подчиненным Ангельской Звезде.

А значит это…

Детектив резко поднялся.

Пора было поговорить по душам с неизменно элегантным доббером Вуралосом.

Кинби надел шлем, посмотрел на часы перед тем, как захлопнуть стекло.

Если он поторопится, то успеет нанести визит до полудня и не опоздает на встречу с Юринэ и Дэмьеном.

***

Вуралоса считали странным все, начиная с соплеменников – за то, что жил один, и за пристрастие к человеческим костюмам и тонким галстукам, и заканчивая людьми-сослуживцами, тертыми парнями, за годы работы в самой могущественной и незаметной конторе Города повидавшими всякое.

Он жил не в улье и даже не в добберском квартале – как только появилась возможность, начал снимать квартиру. А, поскольку служба хорошо оплачивалась, вскоре купил маленький дом на окраине Города, обнес его безобразной бетонной оградой, усаженной поверху битым стеклом, и подключил сразу к двум системам охранной сигнализации.

Последние полгода он появлялся в своем убежище только для того, чтобы выспаться. Это, если повезет. Или, гораздо чаще, чтобы урвать несколько часов сна, сменить костюм и сорочку, принять ванну.

Вуралос полностью погрузился в операцию своего шефа. Чутьем хищника, он чувствовал, вот он – тот самый шанс, что может вознести его на вершины, о которых он и не мечтал ранее. Немного удачи, и не нужен будет этот жалкий домишка, хранящий его тайны, отпадет необходимость вообще что-либо скрывать. Он получит власть, настоящую, Большую Власть.

Ни разу не усомнился он в Реннингтоне, покорившем его безжалостностью и стальной, не ведающей ограничений морали, логикой. Сделав один раз ставку на него, служил верно, постепенно став совершенно незаменимым.

Вуралос знал обо всех «серых» операциях Реннингтона, анонимных счетах, незарегистрированной группе астралотов, постоянно находившихся в распоряжении шефа и многом-многом другом. Одно время он готовился к тому, что Реннингтон попытается его устранить. Готовить спасательные «шантаж-пакеты» было совершенно бессмысленно, оставалось только надеяться на чутье и исчезать при первых же признаках опасности.

Вуралос уже начал готовить себе убежище в одном из закрытых ульев культа Тысячеликой Пустоты, но время шло, а никаких признаков немилости не появлялось.

В конце-концов отношения Вуралоса с шефом стали такими, что устранять его стало совершенно невыгодно – на то, чтобы подготовить ему замену, ушли бы годы, если не десятилетия.

Доббер понял, что еще на одну ступеньку приблизился к своей мечте о Большой Власти.

Когда Реннингтон впервые заговорил об Ангельской Звезде, Вуралос не придал информации слишком большого значения – в хранилищах Девятки находилось немало артефактов, за обладание которыми нелегальные манты или директора-монахи южных корпораций отдали бы не то, что правую руку, а всю семью, включая прабабушек.

Но, постепенно, он оценил величие и изящество замысла Алекса Реннингтона.

Устройство, позволяющее получить абсолютную власть над независимыми, живущими только по своим законам, ангелами…

А если изучить его и попробовать использовать для контроля над другими видами разумных?

А если…

Люди в таких случаях говорили – голова кружится от открывшихся перспектив.

Добберам головокружение было неведомо, но человеческое выражение Вуралосу нравилось.

К сожалению вовремя перехватить артефакт не удалось, а ввязываться в открытое противостояние с Домом Тысячи Порогов не хотел даже Реннингтон. Оставалось внимательно наблюдать и ждать, когда они совершат ошибку.

Все шло своим чередом, пока в комбинацию не влез непредсказуемый Кинби. Шеф, узнав об этом, рассмеялся тихим мелким смешком, и приказал не вмешиваться.

Тогда Вуралос впервые засомневался, но решил оставить свои мысли при себе. Однако, сигнализацию проверил и навестил небольшой храм Лантоя, где техножрецы специализировались на безумно дорогих охранных амулетах.

После чего несколько успокоился и снова с головой погрузился в работу.

События развивались стремительно, Вуралос метался между штаб-квартирой Девятки, Домом Тысячи Порогов, нелегальными лабораториями Реннингтона и жилищем храта Л'рена – старательно опекаемого жреца Аланая-Кукловода. В свое время, Вуралос лично вывел его из-под судебной ответственности, и доставил в тихий пригород, под круглосуточный надзор двух смен астропатов и мантов из спецотдела.

Последние часы непривычно возбужденный Л'рен хлестал усами воздух и говорил, что на границе реальности собираются странные, невиданные им ранее, существа, пристально смотрят на Город, переговариваются между собой. Ждут.

Странное молчание хранили Воцарившиеся Боги. Верховные иерархи храмов Итилора и Леди Сновидений якобы ни о чем не подозревали, Окончательный Лодочник демонстрировал полное равнодушие, Лантой не появлялся…

Что-то назревало.

Узнав о смерти лейтенанта Марино, Вуралос второй раз всерьез занервничал.

Историю уголовника, которого прОклятый заставил писать на стене извинения вырванным языком, помнили все, кто о происшествии слышал. Вуралос, правда, надеялся, что сейчас Кинби будет не до подобных эффектов – обвинение в убийстве полицейских сфабриковали как нельзя вовремя.

Реннингтон обещал, что ситуация решится в ближайшие два-три дня.

Пока основной задачей Вуралоса оставалась незаметная подготовка захвата Дома Тысячи Порогов и, главное, нейтрализация спецгруппы, постоянно охранявшей Ангельскую Звезду и камеру с сумасшедшим ангелом.

Сегодня под утро он подошел к Реннингтону и попросил разрешения съездить домой, переодеться. Шеф резко обернулся, посмотрел веселыми безумными глазами, красными от постоянного недосыпа, и махнул рукой:

– Давай. К семнадцати возвращайся.

Подъезжая к дому Вуралос бросил взгляд на датчик системы безопасности, вделанный в приборную панель автомобиля. Тот мигал успокаивающим фиолетовым огоньком.

Браслет на запястье, служивший, помимо всего прочего, датчиком мант-системы охранной сигнализации, тоже помалкивал.